Правильно

      Лаксус редко говорил о своих проблемах. Многие считали, что их у него просто нет. После возвращения в гильдию и блестящего выступления его команды на ВМИ, неудобства прибавились. Журнал "Волшебник" писал о нем постоянно, буквально не давая проходу, а молоденькие фанатки были готовы разорвать за кусочек его одежды и фото с ним. И вот недавно в этом самом треклятом издании выпустили статью "10 девушек Лаксуса Дрейера". Там составлялся рейтинг на возможных возлюбленных главного Громовержца, предоставляли фото-доказательства того, что когда-то он с ними был, различные намеки бросали читателям как кость. И читатели это съедали. Дрейер был этим недоволен. Он не хотел, чтобы его личная жизнь вываливалась наружу, на суд тысяч. Осуждения он не боялся, нет, он больше беспокоился за этих девушек. Мира, Эрза, Лисанна, Люси, Эвергрин - все они подвергались нападкам со стороны его фан-клуба, им перемывали кости, распускали сплетни, и его это с недавних пор беспокоило. Поэтому Дрейер решил, что его главную тайну не узнают, скорее всего, никогда.

***

      Кана сидела в здании Хвоста Феи, в компании Люси, Леви и Эрзы. Удивительно серьезно подходя к процессу гадания, сосредоточенно сморщив брови и бегая глазами от одной карты к другой, девушка складывала всё в одну картину, которую могла прочесть лишь она. Подруги лишь молча и заинтересованно наблюдали, не решаясь прервать столь завораживающее таинство. -Нет, Люси, ты определенно не найдешь ключ в ближайший месяц.- Гадалка выносит вердикт, из-за которого блондинка напротив заметно погрустнела, но не сдалась, задавая аккуратные вопросы. -Это точно, Кана?- Девушка надеялась хоть на какую-то зацепку и неловко улыбнулась.- Может карты всё-таки ошиблись? -Карты не врут,- грозно отрезала Кана. -Поверь ей, Люси. Кана никогда не ошибается.- Мира, стоящая за стойкой бара, мило улыбнулась, но Кана предпочла молчание ответу давней подруге. Мираджейн удивилась, распахнув глубокие синие глаза.       Время шло к закату, когда Кана уже собиралась уходить домой. Подойдя к доске с заданиями, девушка хотела взять одно дельце, чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей о своем собственном одиночестве. -Что, Альберона, карты больше не обеспечивают алкоголем?- Раздался насмехающийся громогласный тон. Лаксус, во всей красе. Закрывает собой почти весь проход, идёт вальяжно и смотрит на всех свысока, словно хозяин здесь. Старые привычки остаются, даже если человек этого не хочет. Кана решает ничего не отвечать. Молча отходит от доски, оставляя задание на месте, поправляет излюбленную сумку и направляется к выходу, удивляя этим поступком Громовержца, Мираджейн и девушек, которые не были заняты дракой неподалёку. -Грей, оденься,- всё, что она произнесла перед выходом, да и то без особого энтузиазма и веселья в голосе, как обычно. На минуту шокированные Грей и Нацу, держащие друг друга за ворот, остановились, провожая удивлённым взглядом заметно стихшую картёжницу.       Силуэт девушки растворялся в закате, пока Демонесса ставила кружку с пивом для мага молнии. -Она не говорит со мной, Лаксус. Сегодня она не взяла ни капли в рот.- Девушка погрустнела, опустив глаза в пол. -Я заметил. Что это с ней? Может что-то с Гилдартсом?- Дрейер залпом осушил сосуд и встал с насиженного места, размеренным шагом подходя к доске с простыми заданиями, где ещё пять минут назад стояла Альберона.- Не нашёл ничего интересного. Если будет что-то серьезное или стоящее, отложи для меня.- Не дожидаясь ответа барменши, Лаксус вышел из здания гильдии.       Сердце как-то неприятно сжималось в груди у Альбероны, но она всё равно уходила всё дальше и дальше, словно пытаясь убежать от проклятого Дрейера и его равнодушия. Её угораздило влюбиться. И не в одного из поклонников, коих было немало. Ей не так повезло с сердцем, которое выбрало "высокомерного мудака" в лице внука Мастера. Да, Лаксус изменился с тех пор, как вернулся. Но это не значит, что он в одночасье стал самым милым парнем в мире. Он говорит с Альбероной, а иногда и пьет с ней, проводит много времени в гильдии, выслушивает все истории своих друзей и по-другому начал относиться к деду. Он изменился в лучшую сторону, но не настолько.       Девушка проходила мимо милых уличных заведений, цветочных магазинов и всяких лавок, которые готовились к закрытию. Магнолия прекрасна в это время. -Здравствуйте, можно этот букет,- она указала флористу на букетик полевых цветов. -Обычно цветы покупают таким девушкам как Вы,- улыбнулся мужчина средних лет.- Неужели не нашли ещё того, кто будет дарить букеты каждый день? -Не думаю, что он найдется,- как-то грустно улыбнулась шатенка и, расплатившись за покупку, ушла в сторону дома.       Общежитие встретило Кану тишиной. Леви и Эрза всё ещё были в гильдии, Эвергрин ушла на очередное свидание с Эльфманом, которого скрывает, но о котором все знают, а Лаки редко выходила из комнаты. Тишина была на пользу - после шумной гильдии раскалывалась голова. Сейчас она могла наконец поставить цветы в вазу и закурить. Кана редко курила, слишком редко, чтобы назвать это вредной привычкой, считала это баловством и способом успокоения одновременно. Пачки хватало на месяцы. Чаще всего Кана просто забывала о наличии сигарет и оставляла их на трюмо. Сейчас она села на излюбленный диван, стоящий рядом с окном, и закурила, выпуская кольца дыма и зажимая сигарету между пальцами. Неприятный, но манящий вкус заставлял ощущать беспомощность и одиночество ещё сильнее. Не любила она это дело. Да и алкоголь уже не лез. А вот цветы девушка любила. Покупала их часто, ну или их дарили. Но ей всегда дарили вычурные и пошлые букеты, намекая на "продолжение", обязывая благодарить. Шатенка отвечала поклонникам холодное, но улыбчивое "Спасибо", обрывая все надежды назойливых молодых людей. Полевые цветы ей нравились больше. Уютные, родные, они почему-то напоминали ей беззаботные времена. Времена, когда она не думала об одиночестве и была счастлива.       Дверь распахнулась, когда Кана тушила сигарету, внимательно рассматривая, как искры потухают. -Альберона, ты все вредные привычки собираешь? Какое-то воплощение порока.- Брезгливо прошипел вошедший Лаксус Дрейер. Девушка снова пропустила колкость мимо ушей, как и отвращение в голосе. -Здравствуй, Лаксус. Тебе что-то нужно?- Шатенка отвечала безэмоционально, стараясь всем видом показать, что ей плевать. Плевать на Лаксуса, на его идиотское осуждение, на его появление здесь. Но нет, внутри всё бушевало и разрывалось. Кане хотелось разрыдаться прямо на его глазах, чтобы он видел, сколько боли он ей причиняет каждый день. Ей просто хочется вырвать сердце, которое сейчас так предательски бьётся в десятки раз сильнее. -Что с тобой, Кана?- Мужчина придвинул стул, который стоял неподалеку, и уселся на него, как будто не он стал непрошеным гостем, прожигая девушку взглядом. -Я не позволяла тебе садиться. И говори уже по делу.- Альберона не притворялась, её правда начинало раздражать высокомерие мага молнии, явившегося без приглашения. -Кана, ты не говоришь с Мирой, вообще почти не разговариваешь, только когда гадаешь. Не участвуешь в этих дурацких драках и к алкоголю не прикасаешься. Я знаю тебя лучше, чем большинство в этой гильдии. Ты редко бываешь такой. Что-то случилось с тобой? С Гилдартсом? Просто скажи.- Лаксус сам удивлялся своей обеспокоенности об Альбероне. Чувств к ней он никогда особо теплых не испытывал, а заботу о ней и подавно оставлял другим. За эти несколько минут он сказал ей столько, сколько не говорил, кажется, за последний месяц. -Не будь таким мерзко участливым. Тебя ведь Мира подослала. Мне не нужна помощь, Дрейер. Мне ничего от вас не нужно. И это совершенно не ваше дело.- Девушка с трудом произнесла столь короткий ответ. Так хотелось вывалить всё, что есть на душе. Все переживания и страдания. Всё, чем не может поделиться. Проблема лишь в том, что причина всех её мук сидит напротив и расспрашивает её о том, что же тревожит "главную пьяницу и заводилу".       Игра в гляделки продолжалась. Девушка не выдержала. Она чувствовала, что сейчас расплачется и снова закурила ещё одну сигарету, нервно сжимая зажигалку в тонких пальцах. -Ненавижу курящих девушек.- Как бы невзначай проговорил Громовержец, прищуривая глаза, в которых явно читалось отвращение. -Ты сам этим грешишь по ночам.- Девушка прикрыла глаза и после минутной паузы продолжила.- Мира не курит, Лаксус. Не пьёт. Она идеальна. Так может пойдешь к ней?- Дрейер был слегка обескуражен тем, с каким выражением Альберона проговорила это про подругу. Её спокойный тон был явно напускным, за ним чувствовалась усталость и обида. Он так ничего и не ответил. Минуты тянулись как часы, когда она наконец разбавила тишину полушепотом.- Уходи. Пожалуйста. Я не хочу говорить с кем-либо, тем более с тобой.- Её голос немного дрожал, что не ускользнуло от слуха убийцы драконов, но Лаксус не стал говорить ничего по этому поводу. -Хорошо,- выдохнул блондин, поднимаясь со стула.- Только поговори потом с Мирой. Она переживает.- Он просил. С некой мягкостью в голосе он переживал за Миру, переживал за её волнение. Кана ему не нужна и неинтересна. И это ударило ещё сильнее. После того, как за Лаксусом закрылась дверь, девушка зарыдала, давая волю нахлынувшим эмоциям. -Я ненавижу тебя!- С криком она бросила пепельницу в дверь. С оглушительным звоном стекло разлетелось на сотни осколков, оставляя на деревянной поверхности двери заметную вмятину. Ей повезло, что в общежитии не было Эрзы, которая прибежала бы на шум и, скорее всего, выбила бы дверь в очередном аффекте, нарушив тем самым состояние этого странного скорбного покоя и тишины.       Сейчас Кана не думала ни о чём. Ей было всё равно, пусть хоть весь мир перевернётся. Пусть случится что угодно: землетрясение, ураган, цунами. Ей хотелось лишь свернуться калачиком, обхватив ноги руками, и уснуть. Забыть его как страшный сон. Его сковывающие, пронизывающие своим равнодушием, бездонные глаза. Его блондинистые волосы, торчащие в разные стороны. Его шрам, который непременно возникает перед глазами, когда думаешь о его владельце. Их давнее прошлое, которое преследует её ночами во снах.       Как только Лаксус вернулся, Кана в тайне надеялась, что вернется и всё, что было между ними. Но, как выяснилось, он больше времени проводил с Мирой. Фрид однажды заметил грустный взгляд Каны из темного угла на счастливо улыбающуюся Штраусс и смотрящего на неё Лаксуса. Джастин давненько увлекся Дьяволицей, но он слишком уважал и любил Дрейера, чтобы противостоять ему. Поэтому в тот день он сказал лишь "Пожелай им счастья, если любишь его", удаляясь из гильдии в ночь. Кана хотела. Она правда пыталась отпустить и забыть всё. Но разве забывается самая первая юношеская любовь? В кого бы она не влюблялась, пока его не было, она всегда возвращалась к Лаксусу Дрейеру, стоя возле двери его заброшенного дома с бутылкой вина и горькой усмешкой. Всегда. Она знала, что получит хотя бы тепло его тела. Когда ему было 18 лет, ей было всего 13, но он уже находил её взрослее, чем её ровесники. Кане исполнилось 15 - Лаксусу уже многое пришлось повидать, а она лишь была маленькой влюбленной девочкой, возвращающейся каждый вечер в холодную комнату общежития, к слову комната и теперь-то не сильно грела. Но, когда Макао разбил ей сердце, Лаксус был единственным, кто помог, несмотря на то, что тогда был уже той еще занозой. Макао в принципе был каким-то перевалочным пунктом, который требовался девочке-подростку с проблемами с отцом. Альберона всегда думала, что любовь к нему настолько бесконечна, что однажды он поймет очевидный факт - она всегда рядом и никогда не предаст. Дрейер не понимал, не хотел понимать.       Перед глазами проносились воспоминания, словно сцены из кино. Первый поцелуй, первый секс, первая проигранная битва и первая сломанная мечта. Первая любовь... Сейчас Лаксус снова в гильдии, но их будто ничего не связывало. Одно событие добило её, кажется, окончательно. Люси и Леви обсуждали на днях в гильдии новый номер "Волшебника", будь он неладен. -О боже, Лаксус и Мира такая красивая пара.- Щебетала блондинка, рассматривая глянцевые страницы. -Да, они отлично смотрятся вместе. Но ты думаешь это правда? -Ну естественно, Лаксус не отходит от барной стойки ни на минуту. Они постоянно о чем-то шушукаются и улыбаются.- Девушки говорили что-то ещё, но Кана их больше не слушала. Черт бы побрал Лаксуса, Мираджейн, даже Леви и Люси. Всех. Слезы душили сильнее обычного. Но ведь такой как Лаксус Дрейер должен быть с Мирой. Они ведь идеальная пара. Так ведь правильно. Логично. Но почему тогда так сильно хочется расплакаться и кричать во всё горло? Зачем противостоять единственному правильному? Кана не знала ответ. Желание высказать всё усиливалось, но здравый смысл был сильнее - никому не было нужно её нытьё. Ей хотелось в то время, когда Лаксус был её Лаксусом. На словах, конечно, но её устраивало и так.       Вспоминая себя, Кана понимала, что от её гордости не осталось и следа. А была ли эта гордость? Нет, она всегда была готова на всё ради Лаксуса и отца. И если отец теперь платит ей тем же, то Дрейер никогда не ценил и пользовался как только мог. Сама виновата, он лишь брал то, что предлагали. -Какая я дура. Зачем я искала тебя всё то время, что ты был в изгнании? Зачем молилась за тебя? Лучше бы никогда не видела тебя, Лаксус. Лучше бы я никогда тебя не встречала. Никогда не чувствовала твои руки, когда в очередной раз ты вытаскивал меня из какой-то передряги, даря минутное чувство защиты. Зачем, Лаксус? Зачем ты делал это? Я так хотела выжить тогда. И так не хочу жить сейчас. Я ненавижу тебя. Ненавижу любить тебя. Ненавижу вспоминать тот последний поцелуй, который ты забыл, посчитав "пьяной выходкой". Ненавижу тот год. Ненавижу твоё презрительное "слабая" перед уходом.- Шёпот сорвался прерывался слезами и судорожными вздохами.- Я знаю это, Лакс! Слышишь?! Знаю!- Кана уже не контролировала себя, поддавшись истерике. Бред окутывал её сознание. Она стонала и плакала, закусывая край подушки, чтобы её душераздирающий крик, полный боли, никто не услышал. Кана была на грани сумасшествия.- Ненавижу.- Девушка уснула, повторяя это слово снова и снова. Маг молнии стоял всё это время снаружи, под окном, прислушиваясь к каждому шороху. Что он мог сделать? Как мог облегчить страдания маленькой Альбероны, которую когда-то считал ошибкой, искаженной версией возможного ребёнка великого Гилдартса.       В детстве они дружили. С юности он начал смотреть на неё свысока, но с любопытством. Девчушка, возомнившая себя достойной стать магом S-класса. Глупая, амбициозная девка, пьющая за троих взрослых мужиков. Он задавался лишь одним вопросом. Как у такого, как Клайв, родилась такая, как Альберона. Тем не менее, ему даже нравились её уверенность и серьезность, когда это было нужно. Он был весьма не против иногда пропустить с ней кружку-другую, а потом шептать пошлости и заводить к себе домой, слушая, как она на утро уходит, стыдливо пряча глаза и торопясь на задание. Но из передряг он вытаскивал её лишь по просьбе деда, который иногда отправлял за ней, в отсутствии ненаглядного отца, не знавшего на тот момент ничего. Макаров знал. Он был слишком мудр для таких простых загадок. Знал, кто она и "чьих кровей", просто не показывал этого.       Та ошибка, о которой Лаксус жалеет до сих пор, произошла уже после его возвращения в гильдию. Он тогда решил, что больше между ними ничего не будет и делал вид, что ничего и, собственно, не было. В тот вечер Альберона выпила больше, чем обычно, отмечая успешное выполнение задания, и забрела в таверну в другом городе. Там её очень неприлично склоняли к различного рода действиям, а она была без сил, чтобы отбиться хотя бы теми же картами. Тогда Дрейер в очередной раз спас её, а она в порыве эмоций поцеловала его, как раньше, и сразу же отключилась. Она не вспоминала, а он не хотел напоминать, не желая лишний раз вводить в краску и как-то насмехаться. Это было напоминание о прошлом. Он всё знал. Знал, что Кана не забыла ничего, знал, что поцелуй - способ сказать, как она скучала все это время. Он ушел тогда, оставив пропасть между ними еще больше. Всё повторяется спустя столько времени. Сейчас Лаксус так и не решился зайти к девушке ещё раз за эту ночь, надеясь поговорить на следующий день.

***

      Утро в Магнолии выдалось жарким, заставляя людей бегать от тени до тени и скупать запасы холодной воды. Громовержец был в гильдии непривычно рано для него - сон не шел. Он как всегда сел за бар. -Ты поговорил с Каной?- Дьяволица была обеспокоена. Лаксус решил не говорить всего, что слышал, а лишь сказать о том, что картёжница была не в духе и разговаривать не хотела. -Я бы так не сказал. Она не была склонна чем-то делиться. Да и я плохой психолог, ты же знаешь. -Лаксус, ты знаешь её. Она не будет делиться чем-то, даже если это будет слишком для неё.- Блондин лишь встал из-за стойки, с шумом опуская осушенный стакан, и пошел к товарищам.       Эвергрин жила в следующей комнате от Каны. Неудивительно, что девушка слышала достаточно, вернувшись от Эльфмана как раз, когда Лаксус уходил. Почти всё, если быть точнее. Предполагая, что соседка не выйдет из комнаты в ближайшие пару дней, Эви наутро быстро собралась в гильдию в твёрдой решимости дать Лаксусу понять, что так с девушками нельзя. Заприметив Дрейера за столом в середине зала первого этажа, терпящим бесконечную тираду Фрида и сальные шуточки Бикслоу, девушка прямо шла к своим сокомандникам. -Лаксус, нам нужно поговорить.- Напряженно и с некой долей злости произнесла она и грозным взглядом усмирила оставшихся двух друзей. Лаксус огромной горой направлялся вслед за Эвергрин в дальний угол гильдии за стол, где можно спокойно поговорить, не отвлекаясь на посторонние шумы.       Сейчас Эвергрин уже не та слепо влюбленная в Лаксуса девушка, гордая и неприступная для всех, но готовая выполнять каждый его приказ. Нет. Эви повзрослела, как и все. В один из дней она просто поняла, что не хочет, чтобы кто-то ей позволял любить и не любил в ответ. И она прекрасно понимает Кану, сейчас, смотря в некогда обожаемые глаза. -Что-то случилось, Эвергрин?- Громовержец смотрел на девушку с неким беспокойством и подозрением, пытаясь разгадать несуществующий план. -Да. Ты ведь вчера заходил к Кане? Что у вас было? -Ничего. Я просто спросил об её и Гилдартса самочувствии. Не больше, не меньше.- Блондин пожал плечами, он был уверен в своих словах, но напряжен.- Мира переживала за неё, но не могла отлучиться и я просто помог.- Эви выдохнула, собираясь с мыслями и подыскивая нужные слова. -Лаксус, ты пытаешься измениться. Ты уже сделал многое, и это заметно. Но тебе всё ещё сложно.- Эвергрин пыталась как можно деликатнее донести свою мысль. Решительность и злость куда-то исчезли. Однако Лаксус был прямолинейным человеком, намёки он понимал крайне редко. -К чему ты клонишь?- Светлые брови хмуро сошлись на переносице, а голос звучал громче, выделяя каждое слово. -Каждая здесь - сильная девушка со своей историей. И историю Каны, я полагаю, ты знаешь лучше, чем истории всех остальных. Я к тому, что ты постоянно давишь ей на больное, если контактируешь с ней. Я видела, как она смотрит тебе вслед, если ты уходишь на опасное задание. Ей больно, потому что она слышит твои упреки каждый раз, когда вы в одном помещении.- Эвергрин хотела сказать что-то еще, но остановилась, уставившись в сторону главного входа. Там появился женский силуэт. Никто не заметил Кану, кроме двух Громовержцев и Мираджейн. Её темные волосы были уложены, одежда по-прежнему откровенна, а на плече покоилась привычная сумка, без которой образ юной картежницы казался бы неполным и поддельным. -Кана, может вина?- Аккуратно выдавила из себя Штраусс. -Нет, спасибо, Мира. У меня сегодня интервью.- Девушка была весела и лишь подошла к мастеру, говоря о чем-то, что скрывалось в гуле голосов прибывающих ребят. -Удачи.- Мира беспокоилась за подругу, наблюдая за переменчивым настроением Альбероны. -Ну, мастер, настраивайте телевизионную Лакриму.- Кана рассмеялась и вышла из гильдии, попрощавшись со всеми. Лаксус был обескуражен. Хотя бы тем, что девушка так быстро оправилась от вчерашней истерики. -Видимо, Эвергрин, ты зря переживала.- Мужчина встал из-за стола и направился к выходу из Гильдии вслед за гадалкой.       Дом встретил Лаксуса прохладой и кучей ненужного хлама. Сейчас все приникли к Лакриме, слушая интервью мага из Хвоста Феи. Им не важно, кто это был, главное знать, что он сражается бок о бок с "великими магами". Глупость. Дрейер настроил свою Лакриму на нужную волну и увидел, как Кана мило улыбается, глядя на журналиста. -Кана, милая, спасибо, что согласилась прийти. -Спасибо, что позвали.- Зрители аплодировали. Они любили Кану. Любили больше, чем многих из гильдии. Она весела, непосредственна, красива, часто под градусом и невероятно откровенна во всех смыслах. Обыватели всегда с радостью скупали номера "Волшебника" с её фото. Лаксус пропускал и половину разговора, пока журналист не задал неприятный для них двоих вопрос. -Птичка нам нашептала, Кана, что у вас была интрижка с одним очень известным и популярным магом когда-то давно. Мы не будем называть его имени, но он долго ходил в немилости у Макарова, несмотря на их родство. -Это ложь.- Отрезала гадалка, смотря уверенно на журналиста. Блондин усмехнулся, вспоминая, что ещё перед изгнанием говорил с Каной по этому поводу.       Альберона нравилась ему. Не в романтичном аспекте, а, скорее, в плотском. Он не хотел, чтобы кто-то прикасался к ней из чувства собственности, и, однажды, когда Кана не успела уйти на утро, он сказал, что они вместе, но не должны никому об этом говорить, а если спросят - отрицать до последнего. Она не знала о его плане захватить гильдию, но, когда он был изгнан за собственную глупость, она нашла его у моста. Лаксус помнил её слёзы и мольбы не уходить, не оставлять её, хотела убежать с ним. Одинокая девочка, которую в тот момент было даже жаль. Это был первый раз, когда она плакала на его глазах. Дрейер знал, что она любит его, но ответных чувств не испытывал. Она была удобной, всегда под рукой, красивая, веселая и верная. Он любил играть с ней. А она, по молодости и глупости, потакала ему и выполняла все его прихоти. В тот вечер Лаксус признался, что никогда её не любил и считал слабым звеном гильдии. Он равнодушно произнес те слова, которые Кана впоследствии будет опровергать сама для себя всеми способами. "Если бы я стал мастером, ты была бы первой, кого я выгнал. Слабая". И он ушёл, оставив её в слезах и с криком, что она никогда его не простит. Видимо, не простила. От части, он правда считал её слабой, но сказал это лишь для того, чтобы она не пошла за ним. А она могла.       Программа с её участием давно закончилась, Кана направлялась домой, размышляя о многом в своей жизни. Она до сих пор любит Дрейера, прощая все его оплошности, и ненавидела себя за это, думая, что ниже уже не опустится, потому что итак на дне. Звезды ярко светили над Магнолией, но сегодня шатенка не подняла на них взгляд. Открывая свою комнату, девушка шумно выдохнула и заперла дверь на ключ, во избежание непрошеных гостей. -Хорошее интервью.- Девушка вздрогнула, оборачиваясь в сторону дивана и в страхе включая свет. -Ты издеваешься? Это уже не смешно. -Это никогда не было смешным.- Лаксус сидел на том же месте, где вчера восседала Альберона. Он курил, делая ситуацию ещё более ироничной. -Слушай, Лаксус. Хватит. Я расплачиваюсь за свои ошибки сполна. -Как и я. -Мы не должны были быть вместе. Это было такой страшной шуткой, что думать не хочется.- Кана прошла к шкафу и достала бутылку вина. -Это было так давно. Но помнится, как будто вчера. -Нет, не помнится. Это было около 8 лет назад. Поэтому, мне нужно двигаться дальше. Ты смог. И мне тоже нужно. -Кто сказал, что я смог? -Да брось, Лакс,- девушка рассмеялась, но как-то грустно.- Все знают, что ты с Мирой. Да и не так уж сложно тебе было. Для тебя это ничего не значило. Я не дура. Ну, когда-то была, конечно, но не сейчас. -Я не с Мирой.- Громовержец оставался спокоен. -Да брось. От меня-то можешь не скрывать. Я слишком хорошо знаю тебя. -Видимо совершенно не знаешь. Я не с Мирой, потому что в неё влюблен Фрид. И очень давно. Я с друзьями так не поступаю. -Ну это не суть. Не Мира, так кто-то другой. -Глупая Кана.- Блондин с какой-то немыслимой скоростью оказался в опасной близости от девушки, убирая прядь с лица и заглядывая в глаза, полные возмущения и усталости. Он поцеловал её. Не так как раньше, когда они "были вместе". Он словно извинялся за всё, чувствуя на губах солоноватый привкус, маг молний отстранился. Кана заплакала перед ним, впервые с того случая 8 лет назад. -Я не смогу так, Лакс,- она шептала дрожащим голосом, смотря прямо в его глаза, в которых до сих пор тонет.- Не смогу ещё раз пережить это. -Я не оставлю тебя больше.- Он обхватил её лицо ладонями и приподнял. Теперь уже тонул он. -Не обещай того, что не можешь выполнить. Либо навсегда, либо уходи.- Он лишь снова поцеловал её, обнимая за талию и усаживая на стол. Сегодня он не хотел от неё "чего-то большего". Лаксус почувствовал впервые в ком-то кусочек дома и уюта. Рядом с ней словно был слабее. И этого он боялся больше всего.       Лаксус редко говорил о своих проблемах. Многие считали, что их у него просто нет. После возвращения в гильдию и блестящего выступления его команды на ВМИ, неудобства прибавились. Журнал "Волшебник" писал о нем постоянно, буквально не давая проходу. И сейчас он выпустил новый номер, на обложке которого разъяренный Дрейер пытается закрыть рукой объектив камеры, а за руку его держит смеющаяся Кана Альберона. Заголовок говорил сам за себя: "Без Каны Альбероны, у Молнии сносит крышу". Спустя столько лет он наконец понял, что счастье было рядом. Кана - вот, что единственное правильное в его мире.