Come here Army!

Они уже дважды сделали это (недавно, не считая пробуждающего секса и минета в душе этим утром), но всё же, несмотря ни на что, Йен был готов повторить. Микки очень удивился и пробормотал: — Опять? Он не мог скрыть ухмылку, хотя и испытывал каплю гордости от осознания, что парень желал его так сильно. Он потихоньку ускользал обратно в царство Морфея, в то время как кровать начала прогибаться по обе стороны от него, и дыхание Йена обожгло шею, тяжесть его тела согревала, как будто... Рука Йена схватила его за предплечье и перевернула на спину. Отточенная хватка помогла ему в этом. Йен придавил руки Микки над его головой и сплел пальцы между собой. Сердце Микки дрогнуло, впрочем, как и всегда это происходило, когда они с Йеном держались за руки. Это был такой простой жест, но он всегда оказывал значительное влияние. — А что? У тебя есть какие-то проблемы? — А? Нет... нет, они мне и не нужны вовсе. Ты же такой сильный! Он схватился за задницу Йена и хотел было перевернуть его, но был перехвачен. Некоторое время парни сражались, прежде чем Микки, наконец, взял верх и перевернул Йена, оседлав его бедра. После чего Галлагер попытался перевернуться, чтобы остановить парня, но Микки заткнул губы Йена своими, нежно провел пальцами по рыжим волосам и притянул его ближе. Йен издал тихий стон, и Микки улыбнулся в поцелуй, потираясь о бёдра второго. Йен прервал поцелуй, откинув голову назад. В какой-то момент, после их последнего раунда, Йен успел натянуть пару боксеров. В отличие от Микки, который сразу начал засыпать и остался полностью голым. Милкович мысленно усмехнулся, когда снова сквозь лёгкую ткань почувствовал эрекцию Йена напротив своей. Йен стонал от трения, одной рукой хватался за бедро Микки, а другой обхватил сзади его шею. Микки наклонился, прижимаясь грудью к груди Йена, поцелуями спускаясь к шее. Как только он добрался, облизнул небольшую полоску над адамовым яблоком (устаревшее название выступа гортани — кадыка. прим.пер.), которое дёрнулось в ответном жесте. — Ах ... Боже, Мик... — застонал Йен; его член твердел всё сильнее. Микки ухмыльнулся в ответ и протянул руку, чтобы обернуть её вокруг натянутых боксеров рыжего. — Что? — Спросил он сдержанно, усиливая хватку вокруг своего парня. — Давай, мужик, — скулил Йен. Хорошо. — подумал Микки, протискиваясь ниже — между ногами Йена. Грубо срывая с него боксеры, он обернул губы вокруг ствола Йена и вобрал его в себя так глубоко, насколько мог, слегка посасывая, пока кисть руки работала с основанием. Руки Йена запутались в волосах Микки, пока тот работал с ним до полной твердости, что член уже практически пульсировал. Микки вернулся на колени Йена и опустился прямо — без колебаний, и у него не было времени прийти в себя. Учитывая то, сколько внимания получил Микки в ту ночь, ему даже не нужна была подготовка или время для настройки. Йен откинул голову назад и схватил бедра Микки. Милкович не сводил глаз с Йена, но позволил им закрыться, когда тот попал в самое чувствительное место. Обычно они старались молчать из-за уважения ко всему дому, но к третьему раунду они слишком далеко зашли, чтобы заботиться хоть о чем-либо. Микки буквально трахался на Йене, который вбивался в него так же грубо, как и в любой другой позе, вдалбливаясь до основания и обожая чувство, когда Микки полностью усаживался на него. Микки, прежде закрывший глаза от приятного ощущения того, как Йен коснулся его простаты, открыл глаза и посмотрел на возлюбленного. Йен гладил его, руками блуждая по всему телу, будто пытаясь запомнить тело любовника. Галлагер пальцами одной руки вцепился в бицепсы Микки, а второй обнял грудь, чтобы можно было быстрее двигаться, когда становилось особенно трудно. Микки упал вперёд с громким стоном, но продолжал двигаться навстречу Йену. Йен, наконец, смог взять полный контроль над партнёром: он схватил Микки за бёдра и обернул его ноги вокруг своей талии. Милкович от невероятного удовольствия откинул голову назад, когда Йен в очередной раз попал по простате. Рыжий юноша опустил голову на плечо Микки и прижался так сильно, что теперь каждый мог почувствовать стук сердца другого: они будто бились в унисон. Йен продолжал двигаться решительно, но вкладывая в каждый толчок всю свою любовь. Микки, который и так по каким-то причинам не любил зрительного контакта, сейчас абсолютно не имел сил держать глаза открытыми; он просто поглощал максимум удовольствия, которое доставлял Йен. К сожалению, Микки всё ещё не терпел нежности в отношениях; по-прежнему сравнивал понятия «гей» и «плохо», или вытворял какое-то подобное дерьмо. Поэтому чрезмерные ласки — не его конёк. Однако сейчас, когда его ноги плотно обнимали тело любовника, он обнял Йена, резко насаживаясь на член и постанывая. Йен не мог скрыть улыбку: в этот конкретный момент Микки не контролирует свои действия. Галлагер держал одну руку на бедре любовника, находя хороший угол проникновения, но Микки был против проявлений активности со стороны Йена. Он, казалось, не возражал, если угол был идеальным; в этот момент он отпускал всё, о чём заботился, теряясь в приятных ощущениях и физическом и эмоциональном контакте с возлюбленным. Йен прильнул к губам Микки. Милкович ответил на поцелуй, кладя мужественную ладонь на затылок партнёра, перебирая пальцами короткие пряди рыжих волос. Они сохраняли эту связь, пока Йен не выставил перед собой ладонь и не прервал поцелуй с громким стоном. — Я люблю тебя, Мик. — Прошептал Йен куда-то в шею парня. Микки не реагировал, просто продолжал двигаться на члене Галлагера, запрокинув голову и играя руками с рыжими волосами. Йен поцеловал грудь Микки, ожидая ответа, но не сбавлял ритма. — Йен... — Микки застонал, почти заскулил. Хотя было немного обидно, что он не мог ответить Йену. Галлагер знал, что его любовь взаимна. Он чувствовал это. Он чувствовал каждый день того пути, который они преодолевали вместе: Микки заботится о нём, когда тот болен; делает всё, что может, чтобы Йен оставался счастливым. Йен знал, что Микки любит его, но в то же время ему было грустно, что Микки не мог произнести вслух эти жалкие слова, пусть даже поступки говорили куда больше. Даже того, что происходило сейчас, было достаточно. — Ладно, — согласился Йен и сел на колени, меняя угол так, что теперь бил по простате Микки каждый раз. — Давай... — начал Галлагер, чувствуя, что оргазм уже совсем близко, уже до боли в члене, и он вот-вот готов спустить. Как правило, он не должен касаться Микки, чтобы заставить того кончить, но в этот раз казалось, что он даже получит какую-то благодарность за это. Он плотно обхватил ладонью член Микки и начал двигаться в таком ритме, какой любил парень — жёстко и быстро. Микки опёрся на локти, всячески пытаясь отпрянуть от Йена, но второй не выдержал и, наконец, крепкой хваткой вцепился в бедро Милковича и поднял на своё плечо, продолжая толкаться до тех пор, пока оба не кончили. Микки застонал громче, чем когда-либо Йен слышал. Это вполне можно было назвать криком. Если и была одна вещь, в которой Йен был уверен на сто процентов, то она называлась «Микки имеет богатую сексуальную жизнь». Они точно знали, что делать, где потрогать, как довести до пика, и это было независимо от того, Йен знал, что они хотели друг друга всегда. Микки вырубался почти сразу, и Йен не смел винить его. Он даже был поражён выносливости Милковича, особенно если сравнивать с его собственной. Йен осторожно вытащил член и лёг рядом с Микки, как завибрировал телефон. Он перекатился на край кровати и взял мобильник. Фиона: Вечеринка в бассейне? Йен усмехнулся. Я: Блять, да! Подожди пять мин — Мик? — Микки выдохнул, будто сообщая, что всё слышит, но не ответил. Йен мягко рассмеялся и погладил лицо парня. — Неважно. — Он поцеловал Микки в лоб и нежно стёр сперму с его груди, надел плавки и накрыл одеялом. Когда у дверей он обернулся, то осознал, что полон любви и восхищения по отношению к Микки, и почувствовал себя таким глупцом. Ууупс.