Свой среди чужих, чужой среди своих.

7 лет спустя. POV Автор. Ну что ж. Вот и прошло семь лет. Иккинг всё также живёт на Олухе, его так и не стали считать за викинга, отцу всё также всё равно, что с ним происходит, а Иккингу это только на руку. Он всё также уходит в лес к своей настоящей семье в виде Ночных Фурий. Изменилось только то, что Иккинг теперь, уже как шесть лет работает в кузне, в подмастерье у местного кузнеца Плеваки. Плевака, кстати, и есть тот самый одноногий и однорукий викинг, который полюбил Иккинга как сына, которого у него никогда не было. Иккинг в принципе был не против этой затеи, да даже если бы был против, то Стоик заставил бы его. Конечно, Иккингу, чтобы хорошо владеть кузнечным молотом и хорошо точить оружие, пришлось немало потрудится. Иккингу надо было нарастить хоть немного мускулов, чтобы хотя бы поднять молот. Но Иккингу всё же удалось хорошо овладеть кузнечным делом. На данный момент Иккинг уже может выковать хороший клинок и отлично заточить оружие. Чем он и занимается во время налёта драконов. Теперь его уж точно не назовешь хилым: шесть лет работы в кузне не прошли даром. Но Иккинг всё равно не давал отпор своим обидчикам, хоть драться он умел. А не давал отпор он, потому что никогда не любил применять грубую силу. Он хотел, чтобы на него не обращали внимания. Давайте я вам расскажу про обидчиков, или же просто про пятёрку ровесников Иккинга. Сморкала Йоргенсон — голубоглазый брюнет, живёт по принципу «сила есть, ума не надо», он первый и начал задирать Иккинга, и называть его «Рыбья Кость», «задохликом» и т.д. Вы спросите: почему он его так называет, ведь Иккинг явно не «задохлик»? А я отвечу: Иккинг носит свободную зелёную кофту с широкими и длинными рукавами, из-за этого он и кажется хилыми «задохликом». Иккинг не хочет выделяться, он уже привык к издевкам и не хочет ничего менять, а если он что-то изменит и будет выделяться, то привлечёт лишнее внимание, а если будет лишнее внимание, то все начнут замечать, что он почти целыми днями пропадает в лесу, а этого Иккингу никак не надо, лучше он потерпит лишний раз всё это, чем подвергнет опасности свою семью. Разнополые близнецы: Забияка и Задирака Торстоны — блондин и блондинка с голубыми глазами — главная головная болезнь деревни. Им дай только повод что-нибудь взорвать, и это «что-нибудь» будет взорвано. Они вместе со Сморкалой и прикалываются над Иккингом, хоть и не так часто. Рыбьеног Ингерман — пухлый блондин с зелёными глазами, перечитал всю библиотеку Олуха не один раз, он с Иккингом никак не враждует. Они и не друзья, и не враги, могут, так, перебросится парой слов в той самой библиотеке, да и только. Астрид* Хофферсон — блондинка с голубыми глазами, почти всё время ходит со своей секирой, а также заходит недалеко в лес, чтобы потренироваться в её метании. Многие парни Олуха претендовали на место её парня, но всем был отказ. А особо настойчивому Сморкале, она не раз ломала руку, нос или просто отправляла в нокаут, за то, что он брал её за талию, а когда он заявил, что она его девушка и назвал её «Астри», она сломала ему несколько рёбер, ключицу, челюсть и чуть не проломила череп. В общем, лучше её не злить. Как я уже говорил, многие парни влюблены в неё, и Иккинг не стал исключением, но он понимал, что шансов у него нет. Конечно, у него были мысли, что если бы он не скрывал своих возможностей, то может быть что-нибудь, да получилось. Но Иккинг сразу же пресекал эти мысли, он не хотел чтобы его любили только за грубую силу. Человека должны любить не за грубую силу и внешность, а за его душу и внутренний мир, считал Иккинг. Но давайте вернёмся в реальность. Сейчас глубокая ночь, а Иккинг только выходит из кузни с каким-то большим свёртком. END POV Автор. POV Иккинг. Наконец-то я закончил делать этот протез. Сейчас — глубока ночь, а я только иду домой. Но ничего, буду надеяться, что всё это время я старался не зря. Все эти семь лет Вива не могла взлететь, а если она не может взлететь, то не может научить летать Беззубика с Анникой, они могли только какое-то время парить над землёй. Но если этот протез будет работать, то всё изменится. А сейчас надо идти домой и выспаться. *** — ИККИНГ!!! Вот так и началось моё утро. Не с пением птиц и лучиком солнца на лице, а с крика моего отца. Я быстро встал и понял, что спал в одежде. Не обратив на это особого внимания, я пошел вниз, к отцу. — Иккинг, где ты был всю ночь?! Тебе-то какое дело? — Я был в кузне, и не заметил, как наступила глубокая ночь. — И что же ты там так долго делал, мм? — Я, эм… Да так, нечего интересного, всё равно ничего не получилось. — Ладно, не важно. Я что хотел сказать, завтра утром начинаются тренировки новобранцев, и ты тоже туда идёшь. — Ч-ч-что, в-в-смысле, отец, посмотри на меня, да я там даже и дня не продержусь. — Ты идёшь туда и точка, ты — будущий вождь и должен уметь убивать драконов. И чтобы к моему возвращению ты уже был лучшим учеником, ясно?! — Я-я-я-ясно, — от слов «убивать драконов» я стал ещё больше запинаться. — Вот и славно, учись хорошо. Я вернусь, возможно, — с этими словами, отец взял сумку и вышел из дома. — А я буду здесь, наверное, — сказал я в некуда. Отлично! Теперь мне придётся ежедневно терпеть издевки от Сморкалы с близнецами. Великолепно! Эх, ладно, надеюсь, хотя бы протез не подведёт. *** — Вива! — крикнул я, как только вошел в овраг. Из пещеры сначала выглянула Вива, а потом появилась Анника… А где Беззубик? Но тут, откуда-то слева, на меня прыгнуло что-то большое и чёрное. И этим «что-то» оказался, конечно же, Беззубик и, как всегда, стал меня вылизывать. — Беззубик, хватит, я тоже очень рад тебя видеть. Когда Беззубик всё же прекратил меня вылизывать, я увидел, что Вива уже подошла к свёртку, в котором и был протез. Я подошел к свёртку, достал оттуда протез хвоста и попросил Виву положить рядом со мной свой хвост. Когда хвост оказался около меня, я стал закреплять на нём протез. — Ну, попробуй, — сказал я, когда полностью закрепил протез хвоста. Протез выглядел просто: небольшой механизм чуть выше элерона, должен был повторять движение правого элерона. На вид, как настоящий, только коричневый. Когда Вива пошевелила здоровой частью хвоста, протез, как и задумывалось, повторил действие. Так произошло ещё несколько раз, а потом она посмотрела на меня неверующим взглядом. Но такой контакт глаз продлился не долго: Вива быстро зашла мне за спину и закинула меня на себя. — Стой, что ты делаААААА!!! — мы взлетели, я едва успел схватится за шею дракона, чтобы не свалится. Вива летела над лесом, не улетая далеко от оврага и радуясь, что снова может летать, а я радовался, потому что у меня получилось вернуть полёт названной матери. Но когда мы уже подлетали к оврагу, с протезом что-то случилось, и он перестал работать, застыв и больше не двигаясь. Потеряв управление полётом, дракон стал стремительно снижаться, высота была не особо высокая, но и не маленькая. Совершив не очень приятную посадку, мы, ещё вдобавок, стали скатываться в овраг, до которого успели долететь. Когда мы перестали скатываться, я вылез из-под дракона и просто лег на землю, к нам подбежали Анника с Беззубиком и стали с беспокойством нас оглядывать. — О, Тор, что случилось с протезом? — я еле встал на ноги, подошел к протезу и стал его осматривать. — Ясно, я просто плохо смазал механизм, прости, Вива, я не хотел чтобы ты пострадала. В следующий раз, я всё хорошо проверю прежде чем одевать его на тебя. Я посмотрел на неё и увидел на её передней левой лапе, рану, из которой текла кровь. Я сразу же побежал в пещеру, за нужными травами, которые я специально подготовил для похожих случаев. Когда я вернулся со всем необходимым, то увидел, что кровь из раны стала течь немного сильнее, я не нашел ничего умнее, чем просто не надавить на рану, чтобы хоть немного остановить кровотечение. Я промыл рану и стал делать мазь левой** рукой, в то время как правая** рука была занята приостановлением кровотечения. Когда мазь была закончена, я быстро стал растирать её на ране. Когда всё было закончено, я перемотал бинтом рану на драконе. А, когда я закончил это делать, я посмотрел на свою правую руку, которой держал рану, и увидел немаленького размера рану, почти на всю ладонь. И как я её раньше не почувствовал? Также я увидел, что практически вся драконья кровь, которой было немало, впиталась в рану, что мне не особо нравилось, мало ли что может произойти из-за этого. Не теряя времени я промыл рану, натёр мазью и перевязал бинтом, который остался. «Шрам останется», — подумал я, когда закончил перевязывать ладонь. Я решил пока снять протез и положить его в пещере, завтра, после занятий, приду сюда и получше смажу протез, может тогда всё пройдёт гладко. Домой я вернулся только под вечер. Всё равно отец с остальными войнами ещё утром уплыл на поиски гнезда. Быстро пройдя в свою комнату, я снял обувь с меховой жилеткой и пошел спать. END POV Иккинг. Но Иккинг ещё не знал, что та драконья кровь, очень сильно изменит его.