тьма

тьма - это последнее и единственное что он запомнил, что видел, что ощущал.. она полностью поглощала, впиваясь в тело, вливаясь в вены. пятнала и кромсала на части, но юное Божество было бесстрашно и, истекая нежностью, позволяло себя губить. Кромешник выл и ревел от переполняющей его эйфории и счастья, от умопомрачительного желания, дикой жажды.. как можно не желать столь совершенное существо?! и он желал. желал поглотить, присвоить себе и вечно наслаждаться жаром и узостью разгорячённого хрупкого тела. Ради излучал покорность и трепещущую любовь. его губы дрожали от страха, боли и удовольствия, от переполняющих ломких чувств. люби меня, люби... Питч с рёвом впивался клыками в нежный вельвет кожи, пожирал возлюбленного Бога. и не было ничего слаще, чем его кричащий рот, израненные губы, заплаканные глаза. Тёмный дух буквально сходил с ума от одного только "умоляю!" из уст Божества, всё моментально сводило желанием. голодно с надрывным криком набросившись на извивающийся стан юнца, Кромешник взревел точно разъярённый зверь, ему был дико мало касаний, ощущений стонущего под ним тела. хотелось большего, большего, большего... жадность и томное желание взяли верх над разумом, хотелось умереть от переполняющих чувств. Питч с упоением насаживал на себя столь послушного Бога, двигался резко, отрывисто, безжалостно. стараясь причинить как можно больше боли, он как никогда искренне выражал трепет и бережность своей любви. разве могли лгать его глаза в тот момент? будто сливаясь в одно целое, духи озверевшими взглядами пожирали друг друга, испивали рты, разрывали тела. оболочка одновременно не значила ничего и значила всё. приносила безумное наслаждение, но не сравнимое с наслаждением от слияния душ.. они скоро умрут. в кровавых лучах рассвета, как уже умирали когда-то. жизней восемь назад, примерно. эта сладкая смерть... Кромешник, не сдерживаясь, буквально разрывает юношу под собой, с теплой нежностью смотря на свою жертву. моё Солнце... С приближающимися первыми лучами любовники понимали, что больше не могут сдерживаться, слишком упоенными стоны Радианта, слишком возбуждающим рык Питча. в страстном отчаянном поцелуе таяли их тела, с сладкими криками экстаза они умирали, перерождаясь в новые небесные светила. их оболочки, сгорая, навеки замерли в вечном соитии прежде чем рассыпаться пылью, а сияющие души взмыли к таким же, как они, влюблённым. и стали они двойной ярчайшей звездой, под названием Сириус...