Love Song

- Хей! Ханбель! Отрывай свою задницу от кровати и топай в душ! Завтрак ждет не дождется тебя на кухне! - Ты можешь быть не таким шумным по утрам? Всегда за это хотелось тебя прибить… - Ханбель! Ведешь себя как маленький… А ты лидер, должен подавать всем пример. Все встали, а ты валяешься. Давай уже, душ и кофе все в нетерпении. - Еще десять минут… А потом я точно встану, - сонный голос, чуть хриплый и такой обворожительный, донесся из-под одеяла, служившего коконом для вокалиста. - Не встанешь – я начну петь. - Ты отлично поешь, я с удовольствием послушаю. Вот только не ожидал Ханбель, что Кюмин будет настолько подлым. Он начал не петь, нет. Он выл что-то среднее между маршем Мендельсона и похоронным маршем. Лидер нехотя выбрался из своего убежища и отвесил младшему подзатыльник. Терпеть такое было просто невозможно. - Вот за что ты мне мстишь, а? Вредный ребенок… Ханбель нашарил тапочки под кроватью, попавшие туда после неаккуратного шага Кюмина. Бросив злобный взгляд на одногруппника, парень смешно прошлепал через всю комнату, бурча себе под нос проклятия в адрес младшего. Только его ворчание было прервано тихим смехом Кюмина. - Труселя у тебя зачетные, лидер! Пять баллов! Расскажешь, где купил? – тихий смех перешел в громкий хохот. Ханбель чертыхнулся, поправил розовые боксеры с мишкой Тедди на пятой точке и гордо прошлепал в душ, не забывая выкидывать ругательства в адрес одногруппника, катающегося по кровати в приступе неконтролируемого смеха. Когда с водными процедурами было покончено, лицо посвежело, а стройные ноги оказались в модных джинсах, лидер, наконец, пришел на кухню и плюхнулся на свой законный стул. - Уже оделся? Трусы не забыл поменять? А то нуны-стилистки умрут со смеху, - Кюмин снова засмеялся, даже не пытаясь это скрыть. - А что не так с его нижним бельем? – Хесок ставит перед лидером чашку кофе и тарелку с печеньем. - Мишка Тедди на заднице. Парни за столом начинаются смеяться в голос, булькать в кофе и давиться крошками. Ханбель недовольно бурчит, что это подарок фанатов, просит группу заткнуться, но те смеются только громче. Лидер быстро завтракает, чуть не давится печеньем и возвращается в комнату - взять вещи для съемки. В сумку летят плеер, планшет, телефон, пара наушников, очки, еще какие-то мелочи, счастливый брелок. В самый последний момент он надевает пиджак, шапку, сверху пальто, а украшается вся композиция ярко-оранжевым шарфом. Ханбель занимает место в небольшом фургончике в самом конце, затыкает уши капельками наушников и собирается поспать еще полчаса, пока они не приедут на место. Но стоит ему закрыть глаза, как рядом с ним плюхается тело. И запах такой знакомый, родной… Из уха выпадает наушник, и лидер слышит голос, выводящий его все утро из себя. - Ты до сих пор носишь шарф, который я тебе подарил? – Кюмин громко не говорит, он не хочет привлекать внимания, пока остальные обсуждают новый клип какой-то девчачьей группы. - Он успокаивает. - А чего ты так волнуешься? Не первый же раз такую запись делаем. - Каверы, которые были раньше, это было здорово. А это Big Bang… Ты знаешь, как я их уважаю. Вдруг им не понравится… Или фанатам… - Твой голос не может не понравиться, Ханбель. Тем более, мы долго готовились, репетировали. Все будет отлично. - Спасибо, Кюмин. Не знаю, что бы без тебя делал. - Мы же друзья, Белка. И я обещал, что не брошу тебя. Даже не смотря на то, что между нами было. - Я не жалею об этом, ты знаешь. Я рад, что мы смогли остаться друзьями, Мин. Правда рад. - Спи. Прости за утро. А сейчас отдыхай, ты слишком нервничаешь. Ханбель делится с другом наушником, кладет голову ему на плечо, как и раньше, когда в этом было намного больше подтекста, и засыпает. Ему снятся странные вещи: вот Джиен жмет ему руку и говорит, что кавер получился просто великолепным, а это ТОП, который восхищается тем, как парень исполнил его партию. А потом Кюмин, сжимающий его ладонь в своей и смотрящий прямо в глаза. Внутри лидера растекается знакомое тепло, тело окончательно расслабляется. - Кюмин, не забудь почистить зубы… - бормочет лидер сквозь сон, и второй вокалист улыбается, поглаживая кончиками пальцев ладонь старшего. Фургон останавливается около студии, и группа, задремавшая в пути, медленно вываливается на улицу. Кюмин пытается разбудить лидера, но тот только отворачивается лицом к окну, фырчит и улыбается во сне. Парень проводит кончиками пальцев по чужой щеке, как и несколько месяцев назад, и шепчет в свободное от наушника ухо: - Ханбель… Просыпайся… - тишина в ответ, только блаженная улыбка. – Белли… Ну, Белли… Белка, оторви свою жопу от сиденья и пошли на съемки! Никакой реакции. Менеджер уже нетерпеливо зовет их с улицы, и Кюмин решается на последний из возможных вариантов. Он обещал себе, что никогда не будет так называть лидера, но если старший сейчас не проснется, у них будут проблемы. - Джейсон… Джей… Просыпайся, нам пора… Джей… Ханбель, наконец, открывает глаза и смотрит на Кюмина в упор. Он по глазам видит, что ему не приснилось это имя, произнесенное ласковым голосом. Как сквозь дымку доносится крик менеджера, и лидер поспешно пытается выбраться из машины под тихий смех Кюмина. Все, как и раньше. Только они больше не вместе. Час, пока милая нуна гримирует его, поправляет прическу, которая вскоре скроется под шляпой, Ханбель думает об одногруппнике. Воспоминания никуда не делись, просто залегли на дно. А сейчас одно лишь имя «Джей» поднимало все это на поверхность, медленно сводя с ума и заставляя думать о парне, сидящем в соседнем кресле и покачивающим ногой в такт песни, которая доносится из маленького радио в углу комнаты. «Черт, Кюмин! Зачем ты назвал меня так? Между нами ведь все кончено…» Режиссер говорит, что все готово, и парни уходят проверять инструменты. Их всего двое в гримерке: он и Кюмин. Ханбель пытается спастись из этого плена, который таковым кажется только ему, и надевает шляпу, лежащую на столе. Поправляет очки, дергает светлую челку и превращается в уверенного и веселого лидера Чан Ханбеля. А не в эту тряпку, тающую от «Джей» тягучим голосом прямо в ухо. - Тебе идут шляпы… Кюмин очень близко. Даже слишком. Ханбель может чувствовать его дыхание на своей коже, не прикрытой тканью одежды, и от этого по всему телу проходит дрожь. Знакомый запах свежей туалетной воды и почти незаметный для окружающих запах его тела, который всегда заставлял сдаваться. Но они расстались. Он не должен сейчас сдаться этому парню. Тем более он младше него на 3 года… Да кого волнуют эти три года? Пару месяцев назад Ханбель с удовольствием забыл, что изгибается под несовершеннолетним. - Ты чаще других мне это говоришь… - Я не вру тебе. Никогда… Они замирают, и Ханбель ловит взгляд бывшего парня в зеркале. И внезапно так много хочется сказать, сделать… Он уже поворачивается, слова крутятся на языке, но не превращаются в звуки. Их прерывает девушка из стаффа, зовущая на площадку. Если лидер и ругается в мыслях, то только на самого себя за чуть не сорвавшиеся с губ слова. Ханбель еще раз дергает челку и идет на съемку, слыша шаги одногруппника за спиной. Лидер слышит музыку, и все вокруг перестает иметь значение. Есть только он, его любимая песня и это чувство полета, наполняющее его изнутри. А потом Кюмин смотрит на него, продолжая петь. Этот взгляд прямо в глаза прошивает Ханбеля насквозь, в голове путаются слова песни, а сердце внутри стучит как сумасшедшее. Парень не помнит, как заканчивает запись, как допевает свои партии. Кланяется аплодирующему стаффу, а потом скрывается в уборной, чтобы привести мысли в порядок. Он не знает, что его ищет Кюмин, чтобы спросить о самочувствии. Ханбель возвращается к группе через двадцать минут и ощущает себя далеко не лидером, а маленьким нашкодившим мальчишкой, которого родители сейчас должны отчитать. Но менеджер лишь треплет его по светлым волосам, интересуется его самочувствием и позволяет загрузиться в фургон. Ханбель пытается спрятаться внутри не такой уж и большой машины от вокалиста, но тот нагло усаживается рядом с ним, отбирает один наушник и подставляет свое плечо. Все как обычно. Младший всегда был рядом, поддерживал и помогал. Именно от этого лидер бежал два месяца. Но снова вернулся к самому началу. Ханбель пытается скрыться в общежитии от назойливых взглядов одногруппников, но это бесполезно. Комната у них общая, и стоило ему забраться на свою кровать, как со всех сторон его облепили друзья и начали задавать вопросы. Парень отмахивался как мог, а потом пожаловался на усталость и попросил его оставить в одиночестве. И он действительно может побыть один. Мысли в голове крутятся роем жужжащих пчел, сводя несчастного парня с ума. Перед глазами стоит Кюмин, с его по-детски наивным взглядом утром, с его тихим шепотом и дурманящими поцелуями. И это все настолько реально, что хочется встать, разбежаться и удариться головой о стену. Ужасное ощущение пустоты и непонятной ненависти к самому себе. Решение расстаться было обоюдным. Они поняли, что отношения больше не дают им того, что давали в начале. Но почему сейчас второй вокалист кажется лидеру таким близким и неприлично родным? Ханбель пропускает момент, когда его глаза закрываются, и он проваливается в сон. Ему снится Кюмин, ласковый как котенок, заставляющий подчиняться одним только взглядом. Ханбелю жарко. Его тело полыхает как в адском костре, а по спине разбегаются мурашки. Парень резко открывает глаза и чувствует постороннее тело на своей кровати. Всего несколько секунд на осознание того, что это Кюмин. Только он так нагло укладывал руку на животе старшего, прижимался всем телом и дышал в макушку. Лидер пытается выбраться из этого плена, но рука только сильнее сжимается не животе, и выхода нет. Ханбелю приходится лежать в этой жаре, терпя присутствие человека, которого он, казалось бы, давно разлюбил. Только вот мозг твердит это отрицание. Сердце по-прежнему бьется как крохотная колибри, когда этот парень касается его. - Я знаю, что ты проснулся. - Ты всегда знал, сплю я или нет. Очень много обо мне знал. - И сейчас знаю, Белли… - от старого прозвища мурашки со спины лидера переходят на грудь и руки. – Скажи, ты не жалеешь? - О чем? - О том, что мы больше не вместе… Я скучаю по тебе, Белли… - Я тоже… Ханбель понимает, что сказал то, что всегда хотел. Он даже не давал себе повода подумать, что ему не хватает этого мальца. Но его не хватало. Не хватало улыбок по утрам, подколов, ласковых прозвищ и сильных рук. Пора было признаться: он хотел его рядом. Только его и никого больше. И эти два месяца были просто дурацкой шуткой, которую они опять придумали. Чувствуя, как рука на его животе ослабляет хватку, Ханбель переворачивается на другой бок и встречается взглядом с Кюмином. Тот похож на ребенка, который ждет, что скажет ему строгий родитель. Лидер не любит издеваться над своим мальчиком. А в том, что он только его, он абсолютно уверен. А еще знает, что должен сделать первый шаг. В постели Кюмин, конечно, зверь, но в остальных случаях нужно подталкивать его. - Давай начнем сначала, - Ханбель шепчет это в приоткрытые губы младшего, прежде чем затянуть в жгучий поцелуй. Его язык скользит по нежной коже пухлых губ, пытаясь пробраться внутрь рта. Кюмин с легкостью позволяет это: не в первый раз его лидер пытается взять всю ответственность на себя. Их языки сплетаются в диком танце, а руки сжимают чужую футболку. Ханбель с трудом отрывается от этого соблазнительного парня и смотрит ему в глаза, соприкасаясь кончиками носов. - Ты уверен, Белли? - Кюмин все понимает, но боится поверить. - Абсолютно… Они снова целуются как сумасшедшие, совсем как раньше, когда желание обладать другим становилось выше всего остального. Мораль осталась за дверью комнаты, которую Кюмин предусмотрительно запер. И этот самый Кюмин не замечает, как ловкий Ханбель, ненамного отличающийся в росте, седлает его бедра, снимает футболку и припадает губами к шее. - Белка… Моя Белка… И лидер не обижается на это прозвище. Он продолжает скользить губами по нежной коже, покусывая ключицы и теребя пальцами соски. С губ Кюмина срываются тихие стоны, пропускающие по телу старшего разряды тока. Ханбель ни на секунду не оставляет сладкую кожу без внимания, прокрывая ее поцелуями, легкими укусами и движениями языка. Он тормозит только у резинки спортивных штанов, медля, прежде чем снять со своего нового-старого парня эту ненужную ткань. - Ну же… Сделай это, Белли… – Кюмин не торопится произносить пока что запретное имя, но чувствует, как оно жжет губы и грозится соскользнуть с языка. И Ханбель перестает медлить. Он стягивает мягкую ткань, покрывает плоский живот поцелуями, спускаясь к чувствительным бедрам. Язык проходит по их внутренней стороне, от чего Кюмин вздрагивает и слегка разводит ноги. Но роли давно уже распределены. Лидер не спорит, что сходит с ума от этих бесконечных ног, но сейчас он хочется насладиться властью чужих рук, чужого тела. Он быстро, слишком нетерпеливо стягивает черные боксеры и касается головки уже вставшего члена. Пару раз проводит языком, а потом забирает в рот почти половину, позволяя Кюмину двигаться с той скоростью, с которой ему хочется. Но движения эти недолгие. - Белли… Я не хочу так… Боже, остановись… И Ханбель останавливается, выпуская влажный от слюны член изо рта, смотрит в глаза младшего и понимает его по одному взгляду. Осторожно переворачивается, снимая с себя футболку и отдавая свое тело на растерзание этому бессовестному мальчишке, умеющему соблазнять взглядом. Кюмин оставляет пару засосов на животе, поднимается к груди и всасывает правый сосок в рот. Ханбель не может сдержать стона удовольствия, чувствуя эти губы на своем теле. Как же он скучал по этому… Кюмин не может отказать себе в желании укусить парня за чувствительную вишенку, и в ответ на свою наглость получает полузадушенный крик, разбавленный такой характерной для его Белки хрипотцой. Они не помнят, как лидер теряет белье. Зато Ханбель отлично ощущает жаркий рот на своей болезненно возбужденной плоти и удовлетворенно стонет, когда пальцы младшего касаются его яичек. Он еле сдерживает свои крики, готовя голос к самому большому удовольствию в его жизни. И Кюмин не заставляет его долго ждать. Из-под матраса появляется тюбик смазки, на который они оба смотрят с пошлостью, к которой примешивается удивление лично Ханбеля. В его тело врывается первый палец, и он болезненно сжимается, будто намеренно причиняя себя больше неудобства. Кюмин касается языком низа живота старшего, одной рукой придерживает бедра, а другой растягивая любовника, готовя к размерам значительно большим, чем пальцы. Второй палец появляется слишком неожиданно, и Ханбель судорожно стонет, выгибаясь вперед и куда-то в сторону. - Прости, мой Белли… Прости… Лидер кивает головой, принимая извинения и пытаясь расслабиться. Кюмин осторожно скользит пальцами внутри, поглаживая бархатные стенки в поисках чувствительного комка нервов. И находит, надавливая чуть сильнее. Ханбель выгибается дугой на узкой постели, вызывая у младшего какой-то нервный смешок. Лидер насаживается на пальцы сильнее, спокойно принимает в себя еще один палец и готов к их замене. Терпеливо ждет, пока Кюмин смажет свой член прохладной смазкой и приставит его головку к отверстию. Ханбель вообще очень терпеливый. Поэтому когда большая плоть младшего входит в него, он только стискивает зубы и сдерживает рвущиеся наружу крики. Кюмин глушит их поцелуем, проталкивая язык внутрь жадного рта своего любовника. Пара минут, чтобы привыкнуть, и только потом младший начинает двигаться, растягивая собой стенки узкого прохода практически до максимума. И где-то на пятом или шестом толчке, когда Кюмин достаточно жестко проезжает головкой своего члена по набухшей от возбуждения простате, Ханбель кричит. Кричит, наплевав на одногруппников в соседней комнате, на соседей, которые могут его услышать, на приоткрытое пластиковое окно. И где-то там под окном фанатки, которые могут подумать что-то не то. Да ему все равно, что подумают все эти люди. Сейчас он может сосредоточиться только на Кюмине, который почти самозабвенно имеет его на узкой кровати. Они так давно не были вместе, что Ханбелю кажется, что он скоро кончит, но ему не хватает одной единственной вещи. И младший знает об этом. - Джейсон… Джей… Ханбель кричит, срывая голос, забывая о грядущих записях, глупых людях. Весь его мир сосредоточен в парне, который целует его, прикусывая губы и резко толкающегося в его тело. Они оба знают, что не продержатся долго. И старший позволяет себе эту слабость – кончить раньше Кюмина, выстанывая его имя, расцарапывая в кровь спину и плечи. А потом откинуться на кровати и позволить любовнику дойти до оргазма. Кюмин изливается ему на живот, еле удерживаясь на руках, чтобы не раздавить своего уже расслабившегося парня. Осторожно укладывается рядом и целует опухшие губы, стараясь не соприкасаться царапинами с поверхностью постельного белья. - Прости, я снова расцарапал тебя… - Я уже привык к этому, Джей – от этого имени по спине Ханбеля пробегает стайка озорных мурашек. - Так значит… Мы снова вместе? – в голосе лидера надежда и еще что-то сладкое и чуть терпкое. - Ты что? Как ты мог такое подумать?! Я просто так решил с тобой переспать! – Кюмин сгребает своего парня в охапку и прижимает к себе. – Конечно вместе. Я скучаю по тебе, Джей. Очень скучаю. Они продолжают целоваться, не замечая, что пачкают чистую простыню своей спермой, размазанной по телу Ханбеля. Обо всем остальном они подумают утром. Например, об извинениях перед группой. Вот только утро начинается точно также как и прошлое. - Хей! Ханбель! Отрывай свою задницу от кровати и топай в душ! Завтрак ждет не дождется тебя на кухне! - Ты можешь быть не таким шумным по утрам? Всегда за это хотелось тебя прибить… У лидера ощущение дежавю, и он бы вполне поверил в то, что мозги ему отказывают, если бы не ноющая боль в пояснице. А еще чересчур счастливый Кюмин, каким он бывал только после долгожданного секса. Ханбель решает не играть с судьбой, встает с кровати и идет по направлению к двери, предварительно засунув ноги в пушистые бежевые тапочки. Кюмин смотрит на него не отрываясь. - Где же твоя язвительность, Ли Кюмин? - Знаешь… Я пожалуй схожу с тобой в душ, - вокалист шепчет это на ухо своему лидеру, обнимая того за талию. – Вместе с тобой, Джей… И в этот момент Ханбелю кажется, что два месяца назад он уже проходил это. Только ни чуть не жалеет, что это начинается снова.