Ко дну

- У тебя на голове перо. Дай сниму. Аллен шарахается от протянутой руки, как зверь от огня. Неа уже не корчит обиженную мордаху и не показывает в отместку кончик языка, а опускает руку и с немой мольбой на разрешение прикоснуться заглядывает в серые глаза. Уолкер отводит взгляд, сам проводит ладонью по стянутым волосам и нащупывает острый кончик маленького белого перышка. С довольным видом вытаскивает его и отправляет в мусорную корзину, полную ваты и скомканных листов бумаги, мол, видишь: сам снял! Заправив за ухо встопорщившуюся прядь, Аллен отворачивается к рабочему столу, где из трех вмонтированных в стену лапок на штативах в рабочем состоянии осталось лишь две. Третья безвольно висела, и ее невозможно было использовать. - Я хочу закончить работу. Не мешай мне. Неа тихо и разочарованно вздыхает и, почесав нос, садится на стул, откуда наблюдает за работой ученого. Неа наказан и ничего поделать не может. Казалось бы: всего лишь он не может трогать Уолкера, но он так привык гладить его руки, касаться волос или спонтанно обнимать до хруста в ребрах. Подумаешь, что в результате очередного неожиданного вторжения в личное пространство сонного Аллена, тот вздрогнул и неловким движением опрокинул две колбы в разными веществами на стол. От Уолкеровского зловещего «Я титровал это целый час» побежал холодок по спине, а от следующего «А это был очень важный восьмичасовой синтез» и вовсе сердце в пятки ушло. Аллен еще никогда так не пугал Неа, как своим безмолвным гневом. Кембелла хватило на жалобное «Прости-и...» и вжатую в плечи голову. У Аллена никогда не было проблем с излишней эмоциональностью. Если Уолкер смеялся, то всегда искренне, если ругался, то обязательно громко, если ненавидел, то исключительно молча. Хладнокровное «Не трогай меня больше. Хватит с меня» и брошенная на разлитые вещества тряпка словно поставили точку. На всем точку. Неа хотел что-то сказать в свое оправдание, открыл уже рот, но стоило ему увидеть, как Аллен сел за рабочий стол, быстрым движением снял очки - от них остался глубокий красный след на переносице - и, потерев шероховатыми пальцами закрытые веки, провел по лбу ладонью вверх, прижимая ровно обрезанную челку к макушке, все же решил промолчать. Аллен устал. Предпочел работу сну. Он трепетно отмерял падающие в смесь веществ капли титровального раствора и ждал, когда эти вещества прореагируют. Слишком сложная задача для Неа, но весьма банальная для Уолкера, лишь бы никто под руку не лез. «Ты уже испортил все, что мог. Уходи» - короткие тихие фразы заставили Неа попятиться, упрямо мотнуть головой, показать язык и удалиться, гордо задрав нос и чересчур громко хлопнув дверью. И вернуться на порог ставшего родным дома следующим вечером. Неа видит, что в окне все так же горит свет, он видит силуэт у рабочего стола и понимает, что, пока он бродил по Лондону, пиная перед собой крышку от какой-то банки, ненавидя всех и вся, пока ночевал в пустом и холодном особняке, Аллен продолжал работать. Вернее, Аллен начал все заново. Но сейчас Аллен уже не злится. Серые глаза теплые, взгляд мягкий, словно никогда не остывающий пепел. Он сосредоточен, но уголки губ слегка приподняты, веки совсем чуть-чуть прикрыты. Стянутые на затылке пряди выбились из-под ленточки, ее узелок почти распустился, а волосы давно спутались в колтуны. Хочется провести ладонью по плечу, уткнуться носом в макушку и крепко обхватить его тело руками. Не говорить ничего, просто почувствовать давно переставшее быть чужим тепло, стук сердца, глубокое ровное дыхание. Хочется просто побыть немного рядом, пусть всего секунду или мгновение, пока Аллен не оттолкнет прочь и не напомнит о наказании. - Я беспокоился. Не уходи больше. Кембелл вздрагивает. Аллен не смотрит на него, все так же стоит к нему спиной, как было до ссоры. Только белый халат небрежно лежит на заправленной кровати и снятая жилетка того гляди соскользнет со спинки стула, платок на шее не завязан, а рукава рубашки закатаны до середины локтя. Неа подходит. Касается ладони и тут же сжимает его руку в своей. Кожа холодная. Неа склоняется к его шее, и Уолкера мелко потряхивает от его горячего дыхания. - Тебе нужно отдохнуть. К черту работу. Кембелл ненавязчиво тянет к себе, словно маленького ребенка. Аллен нехотя отходит от стола, до последнего смотрит через плечо на целую армию запотевших изнутри колб. Ему не стоило начинать заново сразу после ссоры. Последующие попытки оказались неудачными. У Аллена то вздрагивала в самый ответственный момент рука, то он сбивался при счете капель, что злило еще больше. Уолкер понимает, что эта попытка тоже вряд ли будет успешной, и Неа здесь уже не при чем. Он сам во всем виноват. Стоило запереть дверь, тогда Неа не успел бы ему помешать. Стоило предвидеть его действия, ведь Неа всегда стремится сделать что-то из ряда вон выходящее при каждой их встрече. Даже если они виделись пять минут назад. Апогеем стал спонтанный секс в переулке, где они, прячась под плащом Неа, старались не привлекать чересчур много внимания. Но над ними кружил Тим, и, пожалуй, внимания они привлекли тогда слишком много. Впрочем, какая разница. Неа доверчиво кладет голову ему на плечо и ведет ладонью по спине. Уолкер глубоко вдыхает его запах и задерживает дыхание. Волны омута сомкнулись над его головой. Черти тянут на дно. Аллен продолжает обнимать его так трепетно и крепко, прижимаясь губами к лохматой макушке. И в ответ чувствовать его руки на спине, слышать едва слышное бормотание «Прости, прости, простипростипрости...». Не отпускать никогда и ни за что. Аллен проводит ладонью по его волосам и чувствует, как торчащие в беспорядке кончики покалывают и щекочут кожу. Он настолько глубоко в омуте, что руку протяни - коснешься дна, где под слоем пепельного ила притаилась обнаженная золотая человеческая душа.