Несказанные слова

Был самый обычный день, жизнь в пригороде Токио Укие также текла своим, только рассветало, как люди спешили на работу, в школу, институты или еще куда-нибудь, транспорт гонял по улицам города, развозя людей, по вечерам же спешили домой, в гости, или же по другим своим делам. Дневная жизнь заканчивалась и начиналась ночная: открывались ночные клубы и другие заведения, работающие по ночам. Действительно еще одни обычные день и ночь для людей, такие же обычные как всегда. К школе Укие это тоже относилось, ученики мирно отбывали занятия, после чего спешили домой, по школьным клубам или же просто шли куда-нибудь домой, случались мелкие потасовки между учащимися, но они не сильно тревожили покой дня. И так же мирно текла жизнь и в одним из школьных клубов, а точнее «Клуб изучения екаев», в клубе было всего лишь семь членов, не всем было это интересно, да и людей в нем считали немного странными, но все они были довольно дружными, да и весело им было в клубе, хоть они и не всегда слушали о чем говорит их глава, просто сидели, листали журналы, гоняли бумажные самолетики, и или и вовсе просто дремали, для всех это было вполне обычным, размеренным днем без каких-либо сюрпризов. Но для всех ли это был обычный день? В конце класса подальше от болтовни Киецугу сидел мальчик с немного странными волосами: сверху они были светлого коричневого оттенка, а в нижней части более темного, в своих руках он задумчиво вертел очки. Этого мальчики звали Нура Рикуо, и для него этот день был не совсем обычным, в отличие от его друзей. Мальчик уже давно заметил, что с ним стало происходить: что-то странное в памяти словно были провалы, он абсолютно ничего не помнил, что делал по ночам, , мысли в голове путались, всплывали какие-то образы лица, но он был уверен, что не встречал их раньше. Да и его домашние стали вести себя как-то странно - вот только сегодня у него почему-то с утра довольно сильно болела голова, шатало и слегка тошнило, а его дразнили, что пить надо меньше, он не совсем понял о чем речь, ведь он был уверен, что ничего не пил. Но времени на размышления у него не было, да и школу пропускать он не хотел, поэтому, приняв таблетки, которые ему любезно подала Кеджоро, поспешил на занятие, у него были сегодня дела как дежурного, и он никого не хотел подводить. Да и вообще учитывая родословную, он хотел быть самым обычным человеком ничем не отличающимся от других, поэтому и старался изо всех сил, притворяясь нормальным человеком: дежурил за других, помогал убирать территорию школы, выносил мусор, заполнял журнала в общем делал все, что только мог лишь бы казаться простым человеком. А причина как была в нем самом, а точнее его крови, ведь он был ¼ екаем, одним из тех кого так отчаянно искал Киецугу. Да и непросто екаем, а внуком верховного главы екаев Канто, Повелитель мира духов Нурарихен. По началу он искренне восхищался своим дедом, ему хотелось быть на него похожим, а его истории о прошлом он просто обожал. И в школе он часто говорил о том, что он внук Главнокомандующего всех екаев. Но ему никто не верил, его считали выдумщиком и обманщиком, и это его конечно сильно задевало, даже Кана-тян – его друг детства считала, что екаи не существуют и вообще сильно их боялась. Но он все же не сдавался, ведь что плохого в том, что бы быть похожим на того, кем ты так сильно восхищаешься. Поэтому он твердо для себя решил, что как только станет Главой их клана, то непременно сделает так, что хотя бы Кана-тян поверит ему и перестанет бояться екаев, ведь как можно бояться таких добрых екаев. Он думал, что все екаи хорошие, поэтому не верил, тому что говорили о них в классе, что екаи плохие и творят лишь злые дела, те кого он знал были другими. Но вскоре он выяснил, что в школе были, не так уж и правы, и это разбило все его мечты. Это роковое событие произошло на одном из собрании глав, он всегда хотел побывать на них, но дедушка говорил, что он еще мал и его время не пришло, но оказавшись на столь желанном ему собрании он испугался, ребята из школы были правы, екаи и в самом дело оказались вовсе не добрыми. Испугавшись, он сбежал оттуда, и даже не желал разговаривать с теми екаями, что всегда были с ним и заботились о нем. И когда он был в печали, той кто подбодрил его была Кана-тян, из всех ребят лишь она одна никогда не смеялась над нам. «Если ты и правда живешь в таком огромном доме, тогда возможно ты не лжешь. В таком случае, если ты станешь великим человеком, управляющим ими, то это будет замечательно, да?» Эти слова помогли найти ему выход и стали путеводной нитью, которая с тех пор всегда вела его по жизни. Быть человеком, а не екаем – вот чего он хотел. Ведь и его мама и бабушка были людьми, человеческой крови в нем больше, чем екая. А раз так то, пусть он будет человеком. Приняв решение, он решил ему следовать всегда: он прекратил все разговоры о екаях, стал всем помогать, купил очки, хоть у него и было отличное зрение, любой бы позавидовал. И стал жить жизнь обычного человека. Хоть это и было тяжело, главным препятствием на его пути стал его же дед, который хотел, что бы главой клана стал именно его внук, а не кто-то еще. В своем желание он даже пригласил Зена, у которого было слабое здоровье. Именно с прибытием Зена и стали происходить странные вещи: провалы в памяти, головные боли, смутные образы, не говоря уже о домашних, екаи стали часто устраивать пирушки и спрашивать когда же он сдержит данное им же обещание и возглавит клан. Да и Карасу теперь всюду его преследовал, даже Аотабо подрядил за ним следить, об этом его самовольничестве он узнал, когда пошел в здание старой школы. Перестав разглядывать очки, он посмотрел на Аотабо, или точнее Курату, он присоединился к их клубу не так давно, и теперь постоянно носил ему бенто, да и подвозил до школы, как оказалось Ао стал байкером. У Кураты был скучающий вид, он то присоединился к клубы лишь для защиты господина, его охрана. Заметив, что Рикуо смотрит на него, Ао бросил страдальческий взгляд, Рикуо лишь усмехнулся, он и так понял, что для Ао эти посиделки все равно, что ад, он с гораздо большим удовольствием сейчас гонял бы на своем байке. Аотабо был одним из тех екаев, что ему нравились, и общался с удовольствием. Затем его взгляд переместился на доску, там Киецугу повесил плакат Лидера Хякки Яки, которое как он говорил, сам же и нарисовал. Лидер не был похож на деда, да и вообще это явно был ребенок. К тому же хорошо знакомый Рикуо, он видел похожего на него мальчика в своих снах, и прежде чем идти на битву с Кюсю, и даже общался с ним, возможно ли, что все его провалы в памяти связаны с ним. Ведь он ничего не помнит о битвах, в которых он по словам других участвовал: битвы с Кюсю, Гагозе, Хибидаё. - …кун, Рикуо-кун, - услышав, что его зовут он очнулся от своих размышлений, тем кто его звал была Кана-тян. - Ты звала меня, Кана-тян? - Да, ты о чем-то задумался? – ответ он нашел мгновенно, не мог же он сказать, что думал, о себе и екаях. - Я просто задумался о Нурарихене. - Тогда тебе стоит слушать более внимательно, Киецугу, как раз собирался начать рассказывать о Повелителе Духов. А вот и еще одна странность, Кана-тян, которая всегда говорила, что боится екаев, веля себя теперь иначе, стоило кому-нибудь заговорить о Владыке, как в ее глазах зажигался интерес, и она могла слушать о нем хоть вечность, она даже попросила у Кие копию его рисунка. Насколько он знал, это ее увлечение началось неделю назад, сразу после ее Дня Рождения, тогда если верить, ей ее спас именно этот парень из его снов. - А что это у тебя в руках? – он заметил, что девушка держит в руках какую-то листовку. - А это. На держи, - он взял протянутую ему листовку. При взгляде на нее он удивленно вытаращил глаза, как оказалось листовка была приглашением вступить в их, и на ней были нарисованы всякие монстры, судя по всему екаи, при взгляды на них ему хотелось смеяться, но его опередили: раздался громоподобный смех, это Курата не смог сдержать смеха при виде листовки, а к нему присоединилась Маки. Они оба смеялись и размахивали листовками. - И чего тут смешного, - Киецугу оскорблено смотрел на них. - Ты думаешь, что к нам кто-нибудь присоединится? – проговорила Маки сквозь смех. - Конечно, японская мифология очень интересна. - Но не в этом случае, люди при виде этих листовок с монстрами, точно подумают, что клуб странный. - Они и так думают, - присоединилась Тории. - И ты туда же. - Прости, Киецугу-кун, но Маки права, если хотел, что бы к тебе присоединились, мог бы листовки сделать покрасивее, а не рисовать страшных монстров. - Это екаи! - Это знаем только мы, а другие могут и не знать. - Ну, может не будем сориться, - Кана примиряющее замахала руками, - Я думаю, что если найдется фанат екаев, то эти листовками ему очень понравятся. - Иенага-сан, я знал, что ты меня поддерживаешь. Ты так же как и я, являешься истинным любителем екаев. - Ну истинным это немного чересчур, - Кана пробормотала эти слова себе под нос. - И так я хочу, чтобы вы помогли мне расклеить эти листовки по всей школы, несколько я уже повесил на доске объявлений. - Ну отлично теперь нас будут считать чокнутыми. - Да, нас и так такими уже считают, так что не переживай Маки! - Если ты хотела меня утешить, то тебе Тории это не удалось. Рикуо с улыбкой смотрел, как отряд выясняет отношения между собой, Киецугу отстаивал свои листовки, говоря, что они просто идеальны для описания деятельности клуба. Маки же наоборот убеждала его в обратном, и предлагала свои идеи по оформлению, которые их лидер с треском отвергал. Остальные же просто наблюдали за комедией перед ними. - Нашему клубу нужны новые члены! - Но никто не придет. Эти листовки страшные. Ты бы лучше Повелителя тут изобразил. - Еще чего, этот портрет имеют право лицезреть лишь члены нашего клуба. - Да неужто! - И сама ты страшная. Любители екаев непременно откликнутся. - Только не в этом мире, - разборки Маки и Киецугу были прерваны стуком в дверь.