Дерзай, мой маленький убийца

— Чёрт, Джонсон, почему ты такой неуклюжий? — выкрикивал вслед парню Сал. Была зима, и парни просто вышли прогуляться, но на пути Ларри встретилось препятствие в виде замёрзшей лужи. Он хорошенько проскользил по тонкому слою льда. Салли не стал смеяться над ним, он лишь слегка отругал друга за его невнимательность и помог подняться. У металлиста были явно другие планы, он потянул парня с протезом на себя, и тот камнем упал на него. Их взгляды встретились, и у паренька с четвёртого этажа был чем-то озлобленный.       Ларри громко и долго смеялся, прижимая к себе друга. — Чувак, да ладно тебе, чего ты так бесишься? — в шутливой форме произнёс Ларри. Он старался не смотреть в глаза Саллу, ну почти всегда боялся, примерно с тех пор, как тот рассказал об убийствах в Джерси, и ему очень не хотелось стать новой жертвой молодого садиста, как про себя звал его Ларри, ведь, опять же, простая боязнь быть прибитым. Но Ларри не был бы Ларри, если бы не шёл навстречу собственной смерти. Ему нравилось находиться рядом с новым лучшим другом, пусть он и нехило рисковал.       В френдзоне у друг друга пробыли они недолго, и если вы думаете, что Ларри сделал первый шаг на пути отношений, то вы глубоко ошибаетесь, он почти всегда торчал в своей комнате, в подвале, редко выходил на контакт с людьми. Ну конечно пока не появился его голубой, во всех смыслах, мальчик. Который частенько в открытую подкатывал к Джонсону, причём ничуть не стесняясь. Тот сначала всё воспринимал это в шутку, пока однажды Салли не остался с ночёвкой у друга. Ларри уже выключил свет, ложась в свою постель. Послышался щелчок застёжек на протезе Фишера, он тут же накрылся одеялом с головой, чтобы не смущать своим видом Ларри, да тот и не собирался причинять дискомфорт другу, вымаливая у него взглянуть на его лицо без протеза. Прошло от силы минут двадцать, после того, как оба решили ложиться спать, металлист услышал тихий топот ног, Сал аккуратно подобрался к другу и оставил невесомый отпечаток на его губах, дальше было слышно тихое «спокойной ночи», а Ларри не то что слово проронить боялся, даже хоть одним мускулом на лице пошевелить, не то что какой-то частью тела.       Сал знал, что тот не спал, но также знал, что если новый способ подкатить не завершится успехом, то Джонсон посреди ночи не будет материть его жутким ором и будить мать, которая и так устала после рабочей смены. Сам Ларри по непонятным для себя причинам кричать на друга (а может уже и нет) не собирался, его ведь самого привлекала харизма подростка и вело только от одного взгляда ярко-голубых глаз. Парни утром достаточно быстро выяснили свои отношения, Сал признался брюнету в своих чувствах, и они оказались взаимны. Через некоторое время он также признался в том, что виновен в нескольких убийствах в городе, где проживал до переезда в новый город, в новый дом, даже привел доказательства и подробно описал каждое убийство. Ларри одно время боялся сделать лишний шаг и оказаться убитым любовью всей своей жизни, но в конце концов свыкся.       Сейчас же Фишер просто лежал на своём парне, выжидая пока тот прекратит ржать, как конь. — Очень смешно, придурок, давай вставай. Небось уже вся куртка мокрая и придётся идти домой, — проворчал Фишер, вставая с металлиста. — И может уже хватит меня бояться? — С чего ты решил, что я вообще боюсь такое хрупкое существо, как ты? Салли, я давно смирился, что ты убийца, в прошлом конечно, ну я так надеюсь. — Сказал Ларри, наконец поднимаясь с асфальта.       Юный садист стоял, отвернувшись от Джонсона, нервно теребя рукав. Он не в первый раз признавался другу, что жалеет о своём признании в убийстве, но и по-другому он не мог: он думал, что если не признается, то будет долгое время жить с чувством вины, и если в один прекрасный день Ларри всё же узнает о «весёлых» похождениях друга, то он просто отвернётся и навсегда перестанет с ним общаться. — Тебя выдаёт твоё же тело, тебя мелко потряхивает, когда я злюсь, и ты это понимаешь. — Извини, не хочу тебя расстраивать. — Немного поникнув, прошептал металлист. — Что? Нет, ты меня не расстраиваешь, просто… Просто я не хочу, чтобы ты меня боялся, я в жизни не причиню тебе вреда, просто на глаза слёзы наворачиваются, когда единственный близкий человек сторонится меня из-за страха. — Сал резко развернулся и прижался к парню, крепко обняв. — А как же Генри? Он же твой отец. — Ларри стал поправлять растрепавшиеся голубые хвосты друга. — Он тоже боится меня, но он научился скрывать это получше тебя. Он считает меня монстром, думает, что я убил маму, и тот факт, что он до сих пор не сдал меня в детдом, это всего лишь долг перед его покойной женой, — он сильнее вжался в грудь парня. — Он не верит мне, запивая свою горечь алкоголем, и старается не обращать внимания. Сколько бы раз я не пытался ему объяснить, что маму убил не я, он врёт, говоря, что верит мне. Как же это, чёрт возьми, достало… — Я верю тебе, Сал, и мне всё равно: кого бы ты там не убил — я буду любить тебя, мой маленький убийца. — Но ты до сих пор боишься меня. Правда, Ларри, перестань. — Сал слегка ударил его кулаком в плечо. — Чел, спокойней, я правда тебя понял; и хватит уже, давай лучше пройдём в дом, кажется моя куртка и правда промокла. — Сам для себя отметил Ларри, что он всё ещё обеспокоен своим состоянием, находясь рядом с другом, и тем, что их разговор на эту тему ещё не закончен.       Фишер недовольно фыркнул и, взяв Ларри за руку, повёл прямиком в апартаменты.       Его иногда злила неуклюжесть, растерянность и невнимательность его парня, но не до такой же степени, чтобы убивать. Сал надеялся, что со временем друг свыкнется с его внутренним и истинным я.