Не сломаться

***

Луна сидит над постелью Рэйвен далеко не первый час. Звенящая тишина, беспрерывная дрожь, слёзы, картинки из головы сидят рядом с ней. Ей кажется, что у неё дежавю: Рэйвен опять на больничной койке, а она — снова даже не раненая, снова спасённая ею — рядом. Девушка осторожно сжимает более здоровую руку Рэйвен и едва прикасается к ней губами, боясь сделать больно. Всё тело Рэйвен в той или иной степени пострадало. Лицо обработано, на нём ни единого живого места, всё в синяках, на глазах гематомы, губы посинели иопухли. Луна каждый раз испытывает глубокую режущую боль, когда смотрит на неё, она ничего не может с собой поделать, ей остаётся лишь плакать. Рана от ножа под левым ребром Рэй не такая глубокая, но от сильного удара ушиблено ребро. Туловище её тоже в синяках, оно перевязано и зафиксировано бандажом.На правой руке гипс — костяшки кулака все переломаны. И голова тоже пострадала. У Рэйвен сотрясение мозга не сильное, но всё же есть. Луна не первый раз удивляется, как Рэйвен осталась в сознании, достала пистолет и выстрелила в Коллинза, будучи в таком состоянии. Она восхищается силой своей девушки. Она благодарна ей за это. — Я ещё не умерла, а ты уже меня оплакиваешь, — раздаётся вдруг совсем слабый шутливый голос Рэйвен. Луна поднимает голову, глядя на неё неверующим взглядом. Та едва улыбается, глаза её ласково блестят, но лицо сразу же кривится, очевидно, от боли. — О, Боже, Рэйвен… — говорит Луна, не находя слов от радости и удивления тому, как Рэйвен силится говорить, и широко улыбается сквозь слёзы. Они пару мгновений молчат, впитывая эмоции друг друга глазами. Рэйвен привыкает к боли и в горле, и на лице, и в висках, и, напрягшись, переступая через першение в гортани, произносит: — Ну же, поцелуй меня, — она понимает, что Луне тяжело реагировать, поэтому не хочет показывать, что ей больно, поэтому говорит всё с улыбкой. — У тебя лицо разбито, нельзя… — Нежно говорит она, и Рэйвен закатывает глаза, не переставая улыбаться. — Я, что, слабачка по-твоему? — Ещё тише возражает Рейес. — Целуй. — Рэйв… — Целуй. — Ладно, — шепчет Луна, взволнованно придвигаясь к девушке. Она бережно кладёт пальцы на подбородок Рэйвен. Слёзы никак не прекращаются. Ей было слишком страшно, и сейчас, когда радость накрывает с головой, она не контролирует их. Рэйвен улыбается ей так, будто ничего не было, так уверенно и успокаивающе, словно не она потеряла столько крови и боролась до последнего с Майклом. — Я так боялась, — надрывисто говорит Луна, когда их дыхание уже перемешалось, а до прикосновения губ остался миллиметр.Она благодарит бога за возможность прикасаться к своей девушке и уходит в этот момент с головой. — Я боялась, что… Боже… –Она не договаривает; не получается сказать вслух то, о чём тревожно шепталось сердце несколько часов назад. Слеза ускользает с её глаз и падает на губы Рэйвен. Луна спешит её убрать острожным движением большого пальца. — Всё хорошо, Луна, со мной всё хорошо, — нежно шепчет Рэйвен. Она смотрит в карие глаза, ощущая невыносимое облегчение, ведь всё закончилось, и теперь она будет счастлива с Луной без всяких страхов. – Всё позади. Луна трогательно улыбается. Тянется и целует Рэйвен настолько аккуратно, насколько вообще может. Ей не хочется делать больно Рэйвен, но этот поцелуй сразу переворачивает её нутро вверх дном, и она целует пыльче. Короткие мгновения кажутся такими долгими и душещипательными, такими нереальными, что сердце едва-едва выдерживает. Рэйвен страдальчески шипит, когда пытается поднять руку, и Луна живо отодвигается. — Больно? Тебе больно? — Нет, я просто хотела поднять руку. — Рэй… — Вздыхает Луна. И в этом вздохе скрыто вовсе не осуждение, а страх и просьба, чтобы Рэйвен не утруждала себя. — Что? Я просто хотела дотронуться до своей девушки, — Рэйвен трепетно заглядывает в заплаканные глаза Луны. Та неспешно сползает вниз и садится на корточки рядом со здоровой рукой Рэйвен. Она берет её в свои и, глядя в любимые глаза, медленно прикасается губами к каждой выступающей кости, к каждой ссадине, образовавшейся из-за драки с Майклом. Рука Рэйвен начинает дрожать от блаженного напряжения. Боль заглушается приятной нежностью родных губ. Она произносит имя Луны, чувствуя глубокую грусть и счастье одновременно. Её глаза наполняются водой. — Я так тебе благодарна… я никогда, никогда большене хочу оставлять тебя. Я не смогу…ещё раз потерять тебя, — Луна вглядывается в глаза любимой, а потом медленно прижимает внутреннюю часть её ладони к своей мокрой щеке. Рейес закусывает губу. С большим усилием она сдерживает слёзы и спокойно улыбается Луне. И хоть и всё лицо болит, как один огромный жгучий синяк, она чувствует себя невероятно счастливой. — Ты никогда меня не потеряешь. Больше ничего такого не будет. Обещаю. — Я знаю, — шепчет Луна в ответ. Она долго молчит, закрыв глаза и прижимаясь губами к основанию большого пальца Рэйвен, — я знаю, Рэйв.

***

За два часа до того, как проснулась Рэйвен Кофе в аппарате, дорогое, но невкусное, жжёт на языке Луны, и она, морщась, шипит. Круговыми, почти машинальными движениями она начинает взбалтывать его. Боль на языке отвлекает на пару минут от пережитого волнения, дрожи и постоянно возникающих перед глазами кадров. Грустные, блестящие слезами глаза Луны нервно глядят в стаканчик; пенка с каждым новым взбалтыванием пропадает с лица напитка. Луна часто моргает, перед глазами опять стоит окровавленное лицо Рэйвен, то, как она изнывающе произносит «Луна» и закрывает глаза, больше никак не реагируя на её голос. Волосы на руках Луны встают дыбом, сердце щемит так сильно, что хочется ворваться в операционный зал и попросить его вырезать — лишь бы не чувствовать столько боли. — Луна, — девушка слышит знакомый голос, голос Аньи, которая была в полицейском участке. Она оборачивается, перед этим быстро протерев глаза. — Ты закончила? — Спрашивает она, глядя на Анью, которая выглядит очень усталой. — Да. Ничего такого, они, конечно, пытались зацепиться за незаконное хранение оружия, но это пустяки, сейчас всё хорошо. — Ты заплатила им? — задумчиво спросила Луна. — Да. Им это и было нужно. Никаких проблем не будет, не волнуйся. Луна подняла благодарный, тусклый взгляд на Анью. — Спасибо, — сказала она, и в этом слове было больше эмоций, чем могло бы показаться на первый взгляд. — Спасибо тебе. Анья кивнула, понимающе поджимая губы. — Как ты оказалась в его руках? — Спрашивает она, пытаясь быть как можно тактичнее. Луна реагирует сразу: сжимает челюсть, сводит брови и с усилием отвечает. — Он думал, что в машине Рэйвен, двое его амбалов перегородили мне дорогу уже за городом. Он вышел из машины с таким довольным лицом, будто совершил что-то немыслимое. Когда я сказала, что Рэйвен едет, чтобы убить его, он побледнел. Думал, Рэйвен струсит. — Луна с гордостью, победно ухмыльнулась, опустив голову и покачав ею. — Майкл должен был остановиться, Рэйвен никогда не струсила бы. Ни перед кем. — Верно, — соглашается Анья; она решается и кладёт руку на предплечье Луны, дружески поглаживая. — Ты тоже многое сделала, не забывай об этом. — Да, спасибо, — положив свою руку поверх ладони девушки, отвечает Луна. Небольшая пауза сопровождает их, пока они медленно идут по коридору, задумавшись каждая о своём. — Она спит? — Д-да, уже третий час. — Рассеянно отвечает Луна. Анья чувствует себя плохо, она представляет насколько тяжело ей. Это огромная эмоциональная травма для них. — Не просыпается, не знаю, куда деть себя… Анья тёплым взглядом встречает потерянный взгляд Луны. — Это нормально. Мы в тяжелом положении, Луна. Ты не можешь думать трезво, без эмоций. — Сдержав паузу и приподняв уголки губ, девушка добавляет: — Тебе нужно отдохнуть, приляг рядом с ней. — Не смогу уснуть. — Сможешь, тебе нужны силы, чтобы встретить её. — Луна вглядывается в азиатские черты подруги и едва улыбается ей. Поддержка Аньи помогает ей; она благодарит её и идёт в палату Рэйвен, оставляя девушку наедине со своими мыслями.

***

POW Raven

Сегодняшнее утро такое же, как и вчерашнее: весеннее, тёплое, спокойное. Жизнь медленно проплывает мимо моего окна, приветливо улыбаясь мне. Я улыбаюсь в ответ. Прошла уже вторая неделя после того дня, рокового и одновременно спасительного. Мои раны потихоньку заживают, но гипс будет ещё долго. Луна, как и в первый раз, когда я лежала в больнице, заботится обо мне, как о своём ребёнке. Она решает абсолютно все возникающие проблемы, не позволяя мне напрягаться и нервничать. Если бы не она, я бы запуталась и утонула бы в веретене своих мыслей.Однако, в такие моменты, как сейчас, я всё же хожу по краю лезвия и думаю о том, о чём с Луной не успеваю. О Майкле. А всё дело в том, что я не могу выбросить из головы его лицо с осознанием того, что он умирает, с бледными пятнами и проходящими одна за другой судорогами. Не могу забыть, как застыли его глаза и по моим рукам, подобно сотне змей, медленно поползла его горячая кровь. Мне его не жаль, нет. Мне просто до сих пор не по себе — я никогда не убивала, даже когда была одной из Драконов, а сейчас у меня на руках кровь. Я не могу смириться с этой мыслью. И я не знаю, напугало ли это Луну? Как она к этому относится? Что подумала, когда увидела то, что увидела? Было ли ей жаль Майкла? Или страшно, потому что её девушка убила человека? Смогу ли я смириться с тем фактом, что я, Рэйвен Рейес, убила Майкла Коллинза? В палату стучатся. Анья приоткрывает дверь и, улыбаясь, спрашивает, можно ли ей зайти. Я киваю, прося её быть тише, потому что Луна ещё спит, и она заходит. В руках у неё пару пакетов из кафешек и, кажется, одежда для Луны. — Я взяла еды по дороге, чтобы ей, — глядя в сторону Луны, сообщает Анья, — не пришлось ехать. Она, наверняка, устаёт. Я благодарю её за заботу, говоря, что Луна изматывается из-за меня. Она успокаивает, аргументирует тем, что я бы сделала для Луны тоже самое, если бы было нужно. — Она не даёт мне думать о Майкле, — начинаю тихо говорить я Анье, когда мы перестаём говорить о будничной суете; она настораживается, — я не перестаю видеть его лицо перед глазами. Это было… страшно—видеть, как из-за тебя умирает человек. — У тебя не было выбора, —убеждает Анья в своей уверенной манере. Она понимающе наклоняет голову и говорит: — Если волнуешься о том, что думает Луна, — не волнуйся. Луна поступила бы также, и она не боится тебя. В твоём положении не было иного выхода, Рэйвен. Мы забежали буквально спустя минуту, две, и ты почти не дышала. Он бы не пожалел тебя, ты знаешь. — Знаю, — вздыхаю я. — Я не жалею. Просто… стоит один раз сделать это… — Боже, Рэйвен, — нервно посмеивается Анья, видимо, поняв, о чём, я хотела сказать, — ты ведь не думаешь, что будет следующий раз? — Нет. — Так и не думай об этом. — Говорит её добрый голос. — Этого не будет. — Ладно, просто… это очень странное чувство, несмотря на то, что я знаю, что Майкл убил бы меня. Анья вздыхает. Есть в этом вздохе что-то глубоко понимающее и печальное. Она опускает взгляд на пол, перед собой. Закидывает одну ногу на другую и начинает ею нервно дёргать. — Это всегда так, — пустым взглядом говорит она. — Каждый раз. Ты знаешь, что у тебя нет выбора. Знаешь, что-либо ты, либо тебя. Но всё равно кажется, что сердце на секунду замирает, мир начинает громко гудеть в ушах, и появляется ощущение, что это не ты стреляешь. Не ты, кто-то другой, а ты там, в стороне, и всё происходит не с тобой, а с другим человеком. Сказав это, она медленно отводит взгляд, и между нами повисает молчание. Слова Аньи произвели на меня сильное впечатление. Мурашки побежали от шеи вниз. Мне показалось, что слова застряли в горле и я снова пережила те мгновения. Всё точно также как в тот день: я как будто смотрю со стороны на своё избитое лицо, смотрю, как Майкл свирепо кричит на меня, как достаю пистолет и из последних сил нажимаю на крючок. Выстрел взрывается в ушах, оставляя за собой тонкий оглушающий звук, и я дрожу. — Анья? Доброе утро, давно ты здесь? — Ещё сонным, но уже вежливым голосом говорит Луна, просыпаясь и вытаскивая нас обеих из омута мыслей, слава Богу. Луна и Анья подружились, хотя, когда в тот день Луна пришла к Анье, как сказала Луна, беседа у них была очень напряжённой. Но теперь между ними всё гладко. — Нет, только приехала, завезла вам обед, — радушно улыбается в ответ Анья, поворачиваясь к Луне, сидящей сзади неё на кресле. — Анья говорит, что я много ем и ты устанешь ездить мне за едой, — улыбаюсь я своей девушке, — представляешь? — Чушь, я же не только тебе езжу, но и себе, для себя не устану, — смеётся Луна, а потом и Анья, я уже хочу возмутиться, но Луна подмигивает мне за спиной Аньи и широко улыбается. Я смотрю на её улыбку. В голове красной строкой пробегают слова Аньи. И в эту секунду, в которую Луна натягивает на тело кофту, улыбаясь и глядя в мои глаза, мне кажется, что я всё сделала правильно. Мне и раньше так казалось, особенно когда Луна рассказала, как её машину сбили на дороге, пока она ехала ко мне, в дом Майкла. Именно так, оказывается, она попалась в руки Коллинза: его люди думали, что это я, ведь машина была моей, однако я ехала на другой машине по другой дороге. Знала бы, поехала на нашей машине, и Луна бы не пострадала… Поэтому Анья полностью права: у меня не было выбора, это была ситуация «либо ты, либо тебя», и, самое главное, я не жалею о сделанном, значит, я не ошиблась, выстрелив в Коллинза. Пока я нахожусь в своих думах, моя гостья поднимается, отодвигая стул и аккуратно откашливаясь.Видимо, Анья заметила наши взгляды. — Ну, я пойду. День только начинается, дела ждут, — учтиво улыбается она. Мне становится неудобно. — Ты же только пришла, останься, — говорит Луна, переведя взгляд на неё. Я замечаю на её щеках румянец. Меня это очаровывает. — Нет, правда, мне нужно ехать, — Анья оправдывается, и мы все это понимаем. Наверняка, ей всё ещё неловко находиться рядом с нами. — Жаль, — говорю я, — спасибо за еду. И за визит спасибо. — Да, спасибо, Анья, мы, правда, очень благодарны, — подхватывает Луна. — Пустяки. Выздоравливай, — глядя на меня, говорит она. — А тебе терпения, Луна. — Эй! — До встречи, — Анья оставляет нам последнюю улыбку и выходит за дверь. Луна не перестаёт выразительно смотреть на меня, а я на неё. — Что? Ты так смотришь… — она улыбается, смущённо отводя взгляд и хлопая длинными ресницами. Луна медленно подходит к кровати и опускается на её край, говоря: — Доброе утро. — Привет, — улыбаюсь я в ответ. На губе приятной болью натягивается ранка, и это ощущение очень хорошо вписывается в палитру всех моих других ощущений сейчас, оно делает меня ещё счастливее. — Просто не могу остановиться. — Неудобно получилось, — показывая в сторону двери головой, говорит Луна. Я соглашаюсь с ней, но думаю только о ней, о её пышных красивых губах. Луна немного суживает глаза, о чём-то размышляя. — О чём разговаривали? — Так… о повседневной суете, — вру я. — Хм, — Луна недолго молчит, играется с краешком моей больничной рубашки, а потом начинает сокращать между нами расстояние, запуская руки под неё. — Я не боюсь тебя. — Её внимательный взгляд встречается с моим немного удивленным — Луна слышала наш разговор. — Я ни разу и не думала об этом. Ты — моя героиня, Рэйвен. Ты безумно смелая, и я счастлива, что имею честь быть твоей девушкой. Я молчу, анализируя её слова и справляясь с приятными эмоциями, которые она спровоцировала. На сердце становится тихо, все сомнения сглаживаются словами Луны. Она же в эти чудесные мгновения томно оглядывает моё лицо и, положив руку рядом с моей головой, на подушку, крепко целует меня. Её губы скользят по рельефу моих, она аккуратно и ласково меняет угол поцелуя, делая его намного откровеннее. Удовольствие мечется в каждой клетке моего организма. Я так давно не была с ней близка. Так давно не чувствовала, как её тёплая кожа ложится на мою, как мои руки ревниво обнимают её талию и чувствуют россыпь мурашек, а потом мелкую-мелкую дрожь. Я невероятно скучаю по нашей свободной любви. В первый раз, когда Финн выстрелил в меня, было не так тяжело справляться с желанием. Мы с Луной только-только начинали нашу историю, но сейчас, когда мы обе были в паре шагов от смерти, чуть ли не потеряли друг друга и обе пострадали, наша любовь стала ещё страстнее и жертвенней. Сейчас хочется просто быть вместе, проживать спокойно жизнь и не быть в постоянном страхе. И я уверена, как только я выздоровею, всё встанет на свои места. — Я люблю тебя всем своим сердцем, хорошо? — Хорошо. Я тебя тоже. — Хорошо. Луна снова улыбается, её глаза полны тепла, они восхитительные, полностью захватывают моё внимание. Боже, я хочу прожить всю жизнь, глядя на неё вот так, радостно и восхищённо. Я хочу прожить с ней всю свою жизнь…

***

Годы спустя Луна стоит в уютной ванной комнате в одном нижнем белье и выдавливает на пальцы бесцветную поблёскивающую мазь. На её теле почти не осталось и следов от большинства шрамов, но она всё ещё каждый день пользуется этой мазью. То ли это уже стало привычкой, то ли она боится забыть за пеленой семейного счастья о своём прошлом. Перед её глазами на мебели в красивом стаканчике стоят четыре зубные щётки, рядом множество баллончиков с парфюмерными средствами и одно обручальное кольцо с блестящим камнем. Луна спокойно улыбается своему отражению, замечая за приоткрытой дверью движение. Рэйвен появляется в её поле зрения, перемещаясь по их спальне. Луна внимательно следит за ней, аккуратно изогнув губы в улыбке, почти с минуту. Рэйвен стоит перед зеркалом, прижимая плечом к уху телефон, и одновременно пытается влезть в блузку. Луна посмеивается над тем, как она ругается, а потом говорит в трубку «это не вам» и, наконец, просовывает обе руки по очереди в рукава домашней блузки. Как только она прекращает говорить, кидает телефон на кровать и начинает застёгивать пуговицы, устало вздыхая. Уже на последних пуговицах она замечает, как Луна толкает ногой дверь и интригующе смотрит на неё. Она ловит этот сексуальный взгляд и улыбается уголками губ, подмигивая жене через зеркало. Карие глаза восхищённо огибают фигуру Луны. — Прячешься? — Подходя к ней, спрашивает Рэйвен романтичным голосом. Она заходит в ванную и встаёт позади девушки; смотрит за тёмные ресницы, перемещая руки на плавные изгибы бёдер. Мягкие губы касаются шеи и провоцируют громкий вдох. Снова и снова. Луна замирает с тюбиком в руке. Веки смыкаются под натиском наслаждения. Жар тела сзади плавит рассудок. Во рту сохнет, терпкое желание скапливается между ног, тело отчаянно просится в родные руки. Но Рэйвен останавливается и переводит внимание на мазь в руках жены. — Давай я. — Нежно поцеловав Луну в плечо, предлагает она.Та кивает и смотрит на аккуратные действия супруги.–У тебя уже их нет, — учтиво говорит Рэйвен, и Луна поджимает губы. — Да, знаю… не могу перестать, — с раскаянием и стыдом в голосе вздыхает Луна. Рэйвен круговыми движениями заботливо втирает мазь в кожу на лопатке девушки и понимающе смотрит на неё в зеркале.Она знает, по какой причине Луна не перестаёт пользоваться этой мазью, и поэтому не давит на неё, предлагая перестать. Каждому важно его прошлое, и, если Луне это нужно — пусть будет так. — Ничего. Вреда от этого нет, и, если тебе спокойнее так, то ничего страшного. — Спасибо, — шепчет Луна, растворяясь в расслабляющих действиях жены. Она закрывает глаза, и с губ срывается расслабленный стон. Работа отнимает у неё много сил, поэтому такой массаж становиться минуткой блаженства. –Боже… как же хорошо… Рэйвен ухмыляется, массируя плечи и шею Луны; она добавляет губы к умелым рукам и прижимается к горячему телу теснее. Вдохнув ароматный запах своей женщины, она довольно мурлычет. — Сколько у тебя времени? — Спрашивает, надеясь успеть увидеть, как Луна медленно закидывает голову и вытягивается в струнку, получая наслаждение от её пальцев. — Мало, — едва выдыхает она, — мы не успеем. Дети услышат… — Дети спят, — Рэйвен поворачивает полуголую девушку к себе и заглядывает в затуманенные глаза. — Ты ведь надеялась на это, — играет бровями она, намекая на то, что на Луне одно бельё. Луна прикусывает губы, понимая, что её поймали с поличным, и томно оглядывает красивое лицо жены. — Может, мы успеем, — она кладёт на него руки и тянется за поцелуем. Вихрь чувств разгорается на их губах, мятный привкус пасты теряется в прикосновениях языков, тела прижимаются друг к другу и разгораются новым пламенем возбуждения. Луна цепляется руками за раковину и общими усилиями оказывается на ней. Вдохи и выдохи слышатся чаще, становятся провокационнее и тяжелее. — Мамочка, — зовёт их детский голос из коридора, и пара дёргается, чертыхаясь под нос. — Чёрт, — повторяет Рэйвен, начиная застёгивать пуговицы, до которых уже добралась Луна. Та быстро поднимает лямки бюстгальтера обратно на плечи и с веселой улыбкой смотрит на смущённые щёки жены. Рэйвен всегда неудобно перед детьми в такие редкие моменты, и это довольно смешно, зная её характер. — Всё нормально, милая, — Луна притягивает её к себе и успокаивающе целует. — Мам, — появляется кудрявая девочка в дверном проёме и сонно протирает глаза, — о, мам, и ты ещё не ушла! — Радуется ребёнок, глядя на Луну и в следующую секунду оказывается в её объятиях. — Нет, принцесса, не успела.Ты рано проснулась, что случилось? — Писать хочу, — бубнит она, почти засыпая в тёплых руках матери и проглатывая согласную «ч».Рэйвен улыбается, глядя на жену и дочку. — Сейчас мама усадит тебя на горшок, хорошо, маленькая? А я побегу на работу. — Хорошо, мамочка. Пока. — Отвечает девочка. Луна целует маленькую Мэрилин и отдаёт в руки супруги.Она бы сама хотела заняться ребёнком, но может опоздать. — Идём ко мне, — ласково шепчет Рэйвен, обнявшей её за шею и положившей слегка вспотевшую, пахнущую первобытным детским запахом голову на плечо, дочери. — Я сейчас вернусь, — говорит она Луне и уходит в детскую комнату. Луна с минуту стоит, переводя дыхание и отходя от ласк жены, а потом начинает одеваться. Уже когда она собирается обуться, поспевает Рэйвен. — Долго ты. Не засыпала наша птичка? — Нет, попросила сказку. — Рэйвен зачарованно смотрит, как Луна обувает каблуки. Обтягивающая юбка-карандаш на ней — то, что надо для похотливых мужиков-пациентов Луны. Поэтому, прочистив горло, Рэйвен спрашивает: — Ты же за столом будешь сидеть? В халате? — Да, а что? –Недоумевая, отвечает Луна; в её животе теплеет от ревнивого взгляда Рэйвен. — Ничего, просто твоя юбка может стать спусковым рычагом для некоторых пациентов, — беззлобным голосом говорит Рэйвен, искренне волнуясь за жену — у психотерапевта попадаются всякие пациенты. — Я буду внимательна, любимая, — Луна честно улыбается ей и получает улыбку в ответ. Рэйвен подходит к ней, снимая по пути с вешалки пальто. — Хорошо. Я заберу тебя пол седьмого? — Если не будешь уставшей, — Луна влезает в пальто, галантно поданное женой. — Ты поедешь в салон? — На пару часов с детьми сгоняю, сегодня должны привезти новые компьютеры. А так — я свободна, только пару звонков есть важных, — Рэйвен рассказывает это Луне, застёгивая пуговицы её пальто, что всегда вызывает благоговение на сердце Луны. — Потом отвезём детей к Лексе и Кларки поедем на пляж. — На пляж? Ты не говорила мне об этом пункте, — оживлённо удивляется Луна, — а Джастин? — Мы давно не отдыхали, детка, Джастину уже полтора года, он справится без нас пару часов. — Ну хорошо.– Луна радостно улыбается, — ты как всегда всё уже решила. Спасибо, — она прижимается к любимому телу, оставляя на плече Рэйвен домашний поцелуй. — Хорошего дня, дорогая, — улыбается Рэйвен с любовью в глазах. Луна открывает дверь, не заметив блеснувшей томной искры в глазах супруги, и та, не пытаясь удержаться, цепко хватается за ладонь девушки и разворачивает к себе. Их губы снова встречаются, страстно скользя друг по другу. Рэйвен ухмыляется в поцелуй, мягко опуская руку намного ниже талии и задевая пальцами язычок молнии юбки. Несмотря на то, что с годами брака и рождением детей в ней появилось очень много солидности, ответственности и спокойствия, она никогда не отказывает себе в такие моменты. Всегда пылающую в ней жадность к Луне удержать не получается ничему. — Сниму её вечером сама. — Как скажешь, — ухмыляется Луна, слыша флиртующий тон жены. — Всё, беги. Люблю тебя. Ласковый голос ложится на душу, как бальзам, и Луна в отличном настроении выходит за дверь.

***

Весь день Рэйвен занимается воспитанием пятилетней Мерилин и почти двухлетнего Джастина, звонками и только к вечеру выезжает в свой компьютерный салон. Девушки назвали детей в честь матери Луны и Джастина Ховарда, который для их детей, как дедушка, а для них самих как отец. Их отношения с Рэйвен стали очень доверительными, Джастин поддерживал девушек в каждом их решении, относился к ним с искренней любовью и продолжает относиться. Сэм, его сын, тоже обзавёлся семьёй со своей девушкой, чуть ли не пострадавшей от рук Финна, и очень хорошо относится к семье Рэйвен. Финна же должны отпустить через несколько месяцев за примерное поведение. Он как раз работает над своим УДО*, Рэйвен навещает его иногда, но Луна до сих пор не нашла в себе сил простить его, поэтому каждый раз настороженно ждёт жену в коридорах тюрьмы. Эхо работает по специальности, в хорошем агентстве, много путешествует и всё ещё не открывает никому сердце. Они видятся с Рэйвен и Луной очень часто — Эхо сходит с ума по их детям и постоянно говорит, что даже и не думала, что у Рэйвен будут такие милые дети, вызывая громкий смех Луны. «Я про твоих также буду говорить, вот увидишь» — весело отвечает Рэйвен, и они продолжают смеяться.Кларк и Лекса живут в нескольких кварталах от девушек, у них родился светловолосый, храбрый и умный сын — Эйден. У них долгое время были проблемы с консервативными родителями Лексы, которые не хотели принимать «образ жизни» дочери, но Эйден изменил мнение бабушки и дедушки, которые души в нём не чают. Анья уехала обратно в Испанию, так и не бросив свою банду, хотя Рэйвен советовала ей закончить с этим делом. Однако та была настроена категорически. Рэйвен не понимала, почему Анья каждый раз не говорит причину своего решения и не допускает и возможности иного варианта. Но причина была, просто она была глубоко захоронена в сердце Аньи, но Рэйвен об этом она не могла сказать ни в коем случае. Она очень уважала Луну, брак Рэйвен, поэтому даже и намёка не давала на причину своего выбора. Всё дело было в том, что Анья до сих пор любила Рэйвен, поэтому не могла отказаться от того, что их и познакомило и по сей день держит её на плаву. «Огненные драконы» — её семья и место, где она нашла любовь всей своей жизни, она ни за что не бросила бы их. Анья звонит девушкам по сей день, они поддерживают связь, оставаясь хорошими друзьями. Луна не раз заводила с женой разговор о ней, ведь она догадывалась о причине отъезда Аньи. Она не злилась на подругу, наоборот, это вызывало в ней уважение — то, что Анья ни разу не давала повод для ревности, нисколько не переходила границы и с теплом относилась к ней самой, но ей было важно знать, что думает на этот счёт её жена. Та всегда подводила разговор к одной и той же концовке, когда Луна спрашивала об этом: «Я догадывалась, но я даже и думать не могу о ней в таком ключе, — говорила она без тени сомнения, и это было чистой правдой, — Она сама разрушила то, что было между нами, всё осталось в прошлом, и я никогда не отказалась бы от тебя: ни тогда, ни сейчас. Потому что я люблю только тебя.И это ничего не изменит». Луна с нежностью улыбалась, приближаясь к девушке за поцелуем, и думала о том, как же ей повезло. Сейчас они сидят на пляже, на том месте, на которое Рэйвен всегда приходила одна и и с которым она делила все свои удачи и невзгоды. Луна расположилась плечом к плечу к жене, та обмотала их тёплым пледом и налила в бокалы красного вина. Рэйвен молчит, сосредоточенно глядя на медленно движущиеся волны океана, но на её лице нет грусти, и это радует Луну. — О чём думаешь? — Целуя предплечье Рэйвен и привлекая её внимание, спрашивает она. Рэйвен медленно поворачивает к ней голову и улыбается счастливой, безмятежной улыбкой.

***

Сегодня не суббота, не мой любимый день недели. Сегодня пятница, но именно сегодня моя машина привезла меня сюда, на пляж, и привезла не одну. Я не одна, как и не была вчера и не буду завтра. Я с Луной — с моей любовью, семьёй, нежной и верной женой, девушкой моей мечты. О чём я думаю? О том, насколько счастлива. Думаю о том, о чём раньше себе запрещала думать, приезжая сюда. О том, о чём раньше было больно думать. Мои колени касаются коленей Луны, плечи тоже. Наши сердца касаются друг друга осторожно и заботливо уже сколько лет. И это необыкновенно. Всё так поменялось, всё будто нашло своё место, каждый кусочек пазла лёг так, как нужно. Это делает меня счастливой. Луна знает, что я приезжала сюда и тогда, когда мы только познакомились. Потом мы приезжали сюда вместе, выпивали вино и часами напролёт разговаривали, целовались, иногда и не только целовались. Именно на этом пляже мы решили завести детей, и это было одним из лучших наших совместных решений. Луна также знает, что это особенное место для меня, да и для неё уже, и, что каждый раз меня немного пробирает ностальгия, вызывая едва ощутимое чувство грусти. — О нас, — наконец выдыхаю я, с благоговением улыбаясь ей. Она с пониманием смотрит на меня и кладёт руку на моё колено, давая понять, что я не одна в своих воспоминаниях, она со мной. — Иди сюда, — ласково шепчет Луна, откладывая бокал с вином на песок. Я ложусь на её бёдра, чувствуя тепло её тела и прикосновений к моему лицу. — Всё хорошо? — Всё прекрасно, — честно говорю я. — Помнишь, ты как-то сказала, что хочешь завести попугая и назвать его Изюмом? Луна начинает смеяться мягким смехом. И я, зачарованно глядя на неё, начинаю смеяться тоже. — Конечно, помню. — Давай купим попугая. Наверняка, сейчас работает хотя бы один зоомаркет. — Боже, Рэй, ты всё та же чудачка, — выдыхает она, наклоняясь к моим губам и улыбаясь. В уголках её глаз появляются едва заметные морщинки, сводящие меня с ума. Доброе счастье светится в них и отражается в моих глазах. Я думаю: «Боже, как же я её люблю» и слушаю её мелодичный голос. — Давай купим попугая, может, даже не одного. Пусть их будет два. Двое неразлучников. — Давай, — повторяю я шёпотом, — давай. Мы зависаем в глазах друг друга, на наших губах тают широкие улыбки, кольцо на пальце Луны мелькает перед моими глазами, когда она поправляет свои волосы. Я начинаю приподниматься, потому что хочу быть ближе. Дыхание становится взволнованнее, в животе, как совсем давно, в первый раз, когда мы были на пляже, будоражится что-то невероятно приятное. Я провоцирую Луна затуманенным, желающим взглядом, когда мои глаза оказываются на уровне её искрящихся тёмных. Она опускается на спину, как только я оказываюсь над ней. Моя жена томно дышит и кусает губы, чувствуя моё тело на себе, и это великолепное зрелище. Я целую её, не смущаясь, жадно и самозабвенно. Теперь Луна —моё всё: и этот пляж, и этот горизонт, и одиночество, с которым мы уже давно незнакомцы. Она моё прошлое, настоящее и будущее. Луна — та, которая никогда не позволит мне больше потеряться в этих трёх промежутках времени. Она та, которая позволила мне не сломаться. — Чёрт, — еле дыша, говорю я. В моём кармане звонит телефон, хорошенько нас пугая. Луна приподнимается на локтях и огорченно смотрит на него. Звонит Лекса. — Да, алло. Мы на пляже, а что? Что-то случилось? — Мы обе настораживаемся, но Лекса спокойно сообщает, что Мэрилин срочно хочет поговорить с нами и она пыталась её отговорить, но не получилось. Я включаю громкую связь, качая головой и вздыхая. Луна закатывает глаза, но всё-таки мы улыбаемся, слушая болтовню нашей дочери о каком-то споре про динозавров с Лексой. — Мы скоро приедем, детка. Будь умницей, дождись нас и не мучай тётю Лексу. Да, я тебя тоже, — успокаивает Луна Мери. — Боже, вот же упрямая у нас дочка, — улыбаюсь я ей, всё ещё находясь на её бёдрах верхом. — Дети все такие, милая, — Луна успокаивает меня и начинает гладить мои ноги, привлекая внимание к тому, от чего нас отвлекли. Её голос ласкает мои уши, когда она просит вернуться к ней. — Нам нужно ехать, — ложась на неё, говорю я тихо. Мысли о детях не дают мне покоя, и Луна, видимо понимая это, целует меня аккуратнее, не провоцируя моё и так горящее синим пламенем возбуждение. — Сейчас поедем, просто полежи со мной, — нежно уверяет она, — а остальное продолжим дома. Когда дети уснут. Я восхищаюсь её умению успокаивать меня и ложусь рядом, на наш большой, давно купленный плед. Луна поворачивает голову, романтичным взглядом встречая мой. Мне кажется, что ничего не изменилось в этом взгляде с того самого дня, как она призналась мне в любви впервые, и она делает это снова, также уверенно и чувственно. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя. Мы молчим некоторое время, не прерывая зрительный контакт, пока Луна не говорит ответственным и заинтересованным голосом: — Мы ещё должны успеть купить попугая. — Да, — мы снова смеёмся, перебивая нашими голосами и счастьем, звучащим в них, шум моря, — точно. Дети будут в восторге! — Джастин не будет давать им покоя, знаешь, каким…

Конец