Долг чести

Опасения матери Анны, что молодые могут жить не слишком дружно, не оправдались. Константин искренне любил свою молодую жену, а Анна была без ума от супруга, что радовало и молодых, и их родителей. Когда родился Егор, почти семнадцатилетняя девушка настолько проворно управлялась с младенцем, что Константин был в огромном недоумении, когда Анна научилась так обращаться с детьми. - А когда ты так научилась с детьми заниматься? – удивленно спросил супругу Константин. - Как когда, у мамы с тятей, - ответила Анна, - Ладно, Любка всего на два года младше меня, я с ней не сидела, а вот малые практически у меня на руках выросли. А кто еще будет ими заниматься, как не я? Мама с тятей в поле постоянно, или за другой работой, а я самая старшая. Я шестерых детей вынянчила, жаль, и Дуська от какой-то детской болезни умерла, и Ванька… Ленка в пять лет под лошадь попала, мы с мамой ее выхаживали. Думали, может, калекой останется, нашли бы деньги, чтобы ее прокормить. Нет, промучилась месяц и тоже померла. Анна вытерла слезы, а Константин попытался успокоить супругу. - Ань, что поделать, - сказал он, - Это жизнь. - Зато сейчас судьба какой мне подарочек сделала, - сказала Анна, - Живу сейчас как барыня, сплю до восьми утра, птицы мало, поросенок всего один. Работы никакой, сиди только да ребенка нянчи. - Ань, тебе учиться надо, раз делать все равно нечего, - сказал Константин, - Окончила управляться с хозяйством, села к сыночку и не салфетки вышивай, а книжки читай. Вот спросит у тебя сын, почему ночью темно, что ты ему ответишь? - Потому что солнце зашло, - ответила Анна. - А он тебя спросит, почему солнце зашло, как ты дальше отвечать будешь? – спросил Константин. Видя, что Анна задумалась, он ответил, - Ань, я тебе книжку купил, специально для детей, все доступно написано. Поймешь без проблем, а если не поймешь, спрашивай меня, я все объясню. Проведя за чтением практически неделю, Анна сказала мужу: - Так что, Земля действительно круглая? - Да, Аня, круглая, - ответил Константин, - Ну что, много нового узнала? - Очень много… - удивленно сказала девушка, - Тут и про другие страны написано, и вообще, очень много всякой всячины. Костя, можно я эту книжку подарю Любке? - Давай твоим братьям-сестрам подарим другую книжку, точно такую же, - предложил Константин, - А эта останется тебе и потом Егору. Прошло несколько лет. За это время супруги жили совершенно обыкновенно: практически не ссорясь, уважая друг друга. Егору уже было почти три года. Мальчик рос обыкновенным ребенком: активным, слегка шаловливым, любящим своих родителей. - Ты кем хочешь быть? – спросил сына Константин. - Моряком! – бойко ответил Егор, - Хотя нет, врачом на корабле! Подобная мысль сохранилась у Егора и в дальнейшем, поэтому уже к пяти годам Константин начал задумываться, как бы дать сыну достойное образование. Анна, в меру своих возможностей, занималась с сыном, читала ему книги, обучала Егора читать, писать и считать. Константин тоже занимался с сыном, не желая доверять образование Егора приглашенным учителям, поэтому к семи годам мальчик начал хорошо разбираться во многих науках. - Может, в кадетский корпус Егора отдать, раз моряком хочет быть? – спросил Константин супругу. - Как он там один будет, жалко, - ответила Анна. - Ты его всю жизнь у своей юбки не продержишь, все равно, в университет придется уезжать из Калуги, - сказал Константин, - Хотя кадетов учат больше военному делу, чем наукам, военное дело можно и позже освоить. Через пару лет Егор пошел в гимназию. Мальчик был туда зачислен совершенно легко, учителя на вступительных экзаменах высоко оценили уровень подготовки будущего гимназиста. Учиться в гимназии Егору было тоже нетрудно. Мальчик не корпел уж слишком долго над уроками, все схватывал на лету. Любимым занятием Егора было делать рогатки и стрелять по чужим окнам. Мать с отцом постоянно вели разговоры с сыном о том, что бить чужие окна нехорошо, платили за разбитые стекла, однако, когда в очередной раз Егора за ухо домой привел дворник, Константин не выдержал. Как только дворник вышел из ограды, отец отломил ветку с ближайшего куста и отхлестал прутом Егора. - Ты долго терпел, тятя бы уже после первого раза надрал, - сказала Анна мужу. - Зато теперь мне стыдно, - ответил Константин, - Что не смог объяснить все словами. - Ничего страшного, зато дольше помнить будет, - ответила Анна, чем вызвала немало удивление у супруга. «Сразу видно, крестьянка, малограмотная, не знает, что надо разговаривать, словами все объяснять», - подумал Константин, - «Да, мне еще жену образовывать и образовывать, книжки умные подкладывать, работы непочатый край». После этого случая Егор перестал бить окна и даже подарил все рогатки своим друзьям, оставив себе только самую любимую, первую рогатку. - Вот видишь, раньше надо было наглядно объяснить, чтобы все было понятно, - однажды сказала Анна мужу. - Надо было словами объяснить, а я не смог подобрать правильные мысли, - ответил Константин, - Это мне минус как учителю. Решив продолжить программу по приобщению жены к культуре, Константин решил сводить семью в театр, который приехал на гастроли в Калугу. И Егор, и Анна были впервые в театре, что произвело на них неизгладимое впечатление. - Ну что, давайте делиться впечатлениями от постановки, - сказал Константин супруге и сыну. - Мне очень понравилось, - сказал Егор, - Актеры молодцы, так правдоподобно все разыграли. Декорации красивые, музыка замечательная. - Постановка-то красивая, но зачем мужикам в театре работать? Им бы в поле, плуг тянуть, больше пользы было бы, - высказала свое впечатление Анна, - Я балаган никогда особенно не любила. - Но ведь это не балаган, а театр, - сказал Константин, - И билеты сюда стоили несравнимо дороже, чем в балаган. Узнав, сколько стоили билеты, Анна сказала: - В следующий раз идите туда вдвоем с Егором, а я лучше эти деньги проем. Куплю себе всяких вкусностей и буду сидеть дома. Однако Константин видел, что Анна все больше и больше образовывалась и уже не была той неграмотной девчонкой, которую он увидел девять лет назад. Радуясь, что он своими руками вылепил себе такую жену, о которой всегда мечтал, Константин задумался о том, что ему в жизни повезло. Мужчина видел с собой не просто любящую жену и хорошую хозяйку, но и более-менее образованную женщину, чудесную мать. Мысленно сравнивая Анну с теми девушками, которых он знал раньше, что из дворян, что из прослойки интеллигенции, Константин не мог не отметить то, что вряд ли бы кто-то из них, когда он однажды пришел домой пьяный в дым после дня рождения друга, стал бы раздевать его, укладывать в постель и бегать с тазиками. - Кость, ты только в следующий раз так не напивайся, - единственное, что сказала супругу Анна на следующий день, - Не надо. Сдержав свое обещание, Константин продолжил дальше расширять кругозор и Анны, и сына. В семье устраивались вечера литературного чтения с последующим обсуждением прочитанного, иногда книги, особенно, пьесы, читали по ролям. Стараясь дать каждому герою какую-то особенность в интонации во время чтения, Константин так интересно озвучивал каждого персонажа, что Анна и Егор всегда старались отдать главе семьи тех персонажей, которые, по их мнению, будут играть в произведении большую роль, нежели остальные. Каково же было их разочарование, когда герои, которых они выбирали для Константина, занимали не такую уж и большую роль в книге, как мать с сыном могли предполагать. Весной 1870 года Егор окончил первый класс гимназии. С удовольствием сменив гимназическую форму на короткие брюки и летнюю рубашку, мальчик снова начал бегать по окрестностям с товарищами. Однажды Егор пришел домой в расстроенных чувствах и, опустив голову, сказал отцу: - Папа, прости меня, пожалуйста, мы с мальчишками случайно мячом окно в гимназии разбили. - Вы это сделали случайно, так что ничего не поделать, в следующий раз будьте аккуратнее, - сказал Константин. Когда Егор ушел в свою комнату, мужчина сказал супруге: - Ань, а вот и моя первая педагогическая победа. Егор не стал скрывать, молчать, прятаться, а пришел и честно во всем признался. Знала бы ты, как мне приятно, что те семена, которые я пытался посадить в сердце сына, дали свои ростки. А что стекло, заплатим мы за него, ничего страшного.