Долг чести

Когда Егор скрылся в другой комнате, Анна с тревогой сказала супругу: - Костя, Егор судимость получил, что дальше-то делать? - Как, что делать? – удивленно ответил Константин, - Жить дальше. - Но ведь это уже все, крест на нормальной работе, половина дверей закрыта, справки о политической благонадежности точно не будет, а без нее не всегда можно на работу устроиться, - обеспокоенно сказала Анна, - У Гордея с Верой в биографии навсегда поселился судимый брат… - И все равно, не вижу поводов для тревоги, - ответил Константин, - Все будет хорошо. В конце концов, от Егора зависит, какие выводы он сделает из этой ситуации, кем себя посчитает, невинным мучеником сатрапской власти или человеком, получившим по заслугам. - А ты бы кем его назвал? – удивленно спросила Анна. - Не знаю, сложный вопрос, - ответил Константин, - Наверное, человеком, который попал в переплет по своей глупости. - Согласна, - ответила Анна, - А как бы ты сказал, с ним справедливо обошлись или нет? - Знаешь, Ань, думаю, что несправедливо, - ответил Константин, - Доказательств, по сути, не было, Виктор во всем признался в полубредовом состоянии. А если бы он тогда сказал, что библиотека Ивана Грозного спрятана под руслом Фонтанки, что, тоже бы поверили и стали ее искать там? - А я больше на стороне полиции и суда, такую крамолу нужно на корню пресекать, - возразила Анна, - Помнишь Каракозова? И помнишь, как Егор не ту книгу в свое время прочитал? Как уроки Закона Божьего прогуливал? Мне кажется, оттуда все это и пошло. - Не думаю, - ответил Константин, - Уверен, все это имеет другие корни. - Может, Егора спросим? – предложила Анна. - Можно и спросить, - согласился Константин, - Только ты хотя бы в начале разговора не упрекай его, а то говорить откажется. - Хорошо, - согласилась Анна. Когда Егор вышел из комнаты брата и сестры, Константин сказал сыну: - Егор, посиди с нами. - Хорошо, - согласился юноша, понимая, что к нему есть какие-то вопросы. «Мама с папой имеют право знать правду и я им все расскажу, что нужно», - подумал Егор. - Егор, - сказал Константин, - Ты уже дома, уже все позади. Но скажи нам с мамой, зачем ты во все это ввязался? Какие у тебя были мотивы? И вообще, откуда идея пошла? С гимназии, наверное? - Нет, - ответил Егор, - Мне сосед по квартире, помнишь, я о нем в письме писал, дал книжку. О том, что царь только тормозит развитие нашего общества, что от отмены крепостного права ничего, толком, не изменилось, крестьяне как были в кабале, так и остались. А я решил, что как честный человек, движимый чувством долга, я должен помочь людям, которые нуждаются в помощи других. Мы с Зинькой пошли на кружок, еще раз это услышали, а потом Виктор сказал, что ему нужен репетитор по химии. Выяснилось, что он искал не репетитора, а человека, который бы советом помог ему собрать бомбу. Сказал, что царю не место на престоле и сбор бомбы – единственный выход. Я сначала был шокирован от этой новости, а потом согласился с Виктором. А дальше вы прекрасно знаете, да я это и в письмах писал, бомба взорвалась, на шум прибежали соседи, вызвали врача, Витьку увезли в больницу, где он и умер, но перед смертью, в полубессознательном состоянии успел во всем признаться полиции. Мне все это потом жандармы рассказали. Анна, слушая рассказ сына, была в полном шоке. Женщина не могла поверить, что Егор может так говорить. «Егорка, еще ребенок, и так заблуждается…» - подумала Анна, - «Не надо было его в столицу отпускать. Да, про крестьян, может, он немного и прав, но не выход, ой как не выход, так даже думать!» - Егор, как же ты заблуждаешься! – собравшись с мыслями, воскликнула Анна, - Россия без царя – это все равно... – женщина задумалась, подбирая слово, - Все равно, что семья без отца, все равно, что зима без снега! «Правильно на кружке говорили, людей надо просвещать», - подумал Егор и ничего не стал говорить. - Егор, ты не прав, - подбирая слова, сказал Константин, - Конечно, сейчас власть далека от идеала, ее нужно реформировать. Но это все должно происходить законными методами, а не так, как Виктор говорил. - Егорка, пожалуйста, обещай, что ты больше никому свои мысли не скажешь, - сказала Анна, - Никаким знакомым, никому. Спросят, почему уехал из столицы – говори, что понял, что не хочешь врачом быть. Кто-то правду узнает – говори, что все понял и раскаиваешься в своих заблуждениях. - Не могу, мама, - ответил Егор, - Не имею права пойти против своих убеждений. Хорошо, знакомых агитировать не буду, но про раскаяние говорить не имею права. - Егор, ты понимаешь, что сложись обстоятельства чуть-чуть иначе, за попытку цареубийства тебя бы к смертной казни приговорили? – взбудоражено спросила Анна, - Это тебя Бог уберег, в Олонец сослали. Даже не на каторгу, а в ссылку. - Все я понимаю, но иначе считать от этого не начну, - ответил Егор. - Ладно, ребята, давайте сворачивать эти дискуссии, - решил завершить разговор отец, - Егор, тебе учебой надо будет лучше заняться, это полезнее. - Хорошо, - согласился Егор. Оставшись наедине с супругом, Анна в состоянии полного шока сказала мужу: - Костя, где моя ошибка? Где я за сыном недосмотрела? Выходит, в столицу зря отпустили? Так все, больше я Егора никуда никогда не отпущу, пока не женится, будет сидеть дома. - Аня, успокойся, - сказал Константин, - Я понимаю, Егор думает не совсем правильно, но это, наверное, от смены окружения должно пройти. Тех самых ребят в Калуге не будет, никто ему не будет говорить ненужные вещи. - Другие ребята в Калуге найдутся, - сказала Анна, - Сколько молодых людей хождением в народ занималось, сколько их полиция попереловила? А вдруг Егор здесь агитировать будет? - Не будет, - сказал Константин, - Углубится в учебу и не будет заниматься этим делом. - Костя, - заплакала Анна, - Вот правда, узнала бы что-то подобное не о Егоре, а о ком-то другом, сказала бы, что слиберальничал суд, надо было на каторгу преступника отправить, лет так на пять хотя бы… Ты же видишь, Егор даже не раскаивается, не считает себя неправым. Как нам поступить? - Нам остается только ждать и надеяться, что Егор изменит свою точку зрения, - сказал Константин, - Нужно будет его максимально загрузить учебой, чтобы не оставалось времени на что-то другое. Константин сдержал свое слово и на следующий день, вернувшись с работы, начал заниматься тем, чтобы помочь Егору восстановиться в университете. Егор был не против этой затеи и, узнав в январе 1881 года, что его снова зачислили в Петербургский университет как студента, который будет учиться экстерном, немало обрадовался. Егор не понимал, как такое получилось, ведь у него уже нет справки о политической благонадежности, что он находится под негласным надзором полиции. Егор не знал, что в университете почему-то забыли попросить у него эту справку, а полиция просто решила, что пусть лучше юноша учится, тем более, экстерном, а не занимается подпольной деятельностью, поэтому не стали ничего предпринимать, просто приглядывая за Егором и не находя в его действиях ничего преступного. Егор с удвоенным усердием взялся за книги и проводил практически целые дни, занимаясь по программе. Эта тяга к учебе радовала и Константина, и Анну, однако, Егор в свои редкие выходные, которые он выкраивал в своем плотном графике, встречался с прежними гимназическими друзьями и пытался узнать, какова ситуация с подобными кружками в Калуге на сегодняшний день. «Разумеется, сам я ничего организовывать не буду, а вот присоединиться к какому-то кружку – присоединился бы с удовольствием», - подумал юноша. Ребят, с которыми Егор вместе учился в гимназии, в Калуге осталось мало, многие уехали учиться в московский или петербургский университет, однако, с некоторыми бывшими товарищами юноше удалось встретиться. - Юра! – радостно сказал Егор другу, увидев его случайно на улице, - Сколько лет, сколько зим! Как дела? Чем занимаешься? - Рад тебя видеть, Егор! – так же обрадованно сказал юноша, хлопая друга по плечу, - У меня все хорошо, в мелкие служащие пошел, бумажки в конторе перебираю. - Неплохо, - сказал Егор, - Платят хоть нормально? - Копейки, - ответил Юрий, - Но есть шанс перейти на более денежное место, там платить будут чуть больше. Я же этим летом ездил в Москву, пробовал поступить в университет на юридический факультет – не получилось. С треском завалил экзамены. Что-то в принципе не знал, что-то забылось после двух лет перерыва в учебе, а что-то из головы вылетело. То ли от волнения, то ли еще по какой-то другой причине. А ты, Егор, чем занимаешься? Говорили, что ты в столичный университет поступал на врача учиться. - Да, я действительно туда поступил… - замялся Егор и замолчал, не зная, что говорить дальше. - Отчислили? – спросил Юрий, - Да ты не переживай, значит, не твое это было. - Отчислили, - ответил Егор, - Но я не экзамены завалил, меня за политику выгнали… - А что ты такого там сделал? – удивленно спросил Юрий. - С одним человеком бомбу собирали, потом я ушел, бомба в руках знакомого взорвалась. Он умер, в больнице случайно меня выдал, будучи без сознания. Суд, ссылка на два года в Олонец. - Придурки, - сказал Юрий, - Еще, наверное, в царя бомбу метнуть планировали? - Не знаю, мне знакомый ничего не говорил, для кого бомба, - соврал Егор, не зная, стоит ли быть откровенным перед другом. - Да в царя явно готовили, для кого же еще, - сказал Юрий, - Идиоты. Бесполезным делом занимались. - Может и так… - задумчиво сказал Егор, не желая вступать в споры, - Все равно уже дело прошлое. Поговорив немного с Юрием, Егор понял, что ему следует быть более осторожным в высказываниях и рассказывать правду о себе только тем, кто ее действительно готов услышать. Решив, что он будет говорить всем другую версию, что он просто позанимался с Виктором химией, а потом у юноши в руках взорвалась бомба, Егор более-менее успокоился. Встречи с ребятами постепенно продолжались. Егор заметил, что, в основном, его знакомые придерживались одной из двух точек зрения: или осуждали Виктора и называли его дураком, или говорили, что Виктор занимался бесполезным делом. Поэтому, услышав от Николая совершенно другую реплику, Егор был немало удивлен. - Вот ироды, бедного Егора осудили ни за что! – возмущенно сказал Николай. «Шутит, наверное», - подумал Егор, который привык к тому, что его с Виктором все осуждали. Однако Николай не шутил. - Ну действительно, Егор, это же несправедливо! – продолжил возмущаться Николай и Егор понял, что друг говорит вполне искренне, - Ты же ничего не делал, а просто репетиторствовал у Виктора, а тебя взяли и осудили. - Не к каторге же, а просто сослали, - сказал Егор. - Еще бы тебя на каторгу отправили, ты что, думай, что говоришь, - продолжал Николай, - Я просто не могу подобрать слова, чтобы выразить свое возмущение! Взяли, сослали человека ни за что, ни про что! Поняв, что с Николаем можно быть откровенным, Егор сказал: - Да не все так просто, Коля, я боялся правду сказать полностью. Я помогал своему знакомому советами, как собрать бомбу, правда, на суде это не говорил. - И все равно, несправедливо с тобой поступили, - ответил Николай. - А что, ты политикой увлекаешься, раз так говоришь? – удивленно спросил Егор. - Не сказать, чтобы увлекаюсь, но сочувствующий, - ответил Николай, - Если есть желание, могу тебя с одним парнем познакомить. Хочешь? - Хочу, - ответил Егор, - Очень хочу. - Тогда жди, попробую организовать вам встречу, - пообещал Николай. Все две недели, которые Николай пытался организовать встречу Егора и того самого человека, юноша провел в нетерпении. Пытаясь углубиться в изучение химии, Егор на некоторое время успокаивался, а потом, когда юноша делал небольшой перерыв в учебе, интерес к тому самому человеку разжигался снова. «Кто он?» - думал Егор, - «Чем он занимается? Сойдемся ли мы с ними взглядами? Как же хочется найти в Калуге своего единомышленника!» В начале февраля Егор узнал, что Николай все-таки готов свести его с неизвестным. - Просто он боится за себя, за то, что его кто-то случайно выдаст, - сказал Николай, - Вот и тянул со встречей. - Кто бы это ни был, я его не выдам, - сказал Егор. Придя в назначенное место и увидев того, кого он ждал так долго, юноша не смог сдержать эмоций: - Зинька! А ты какими судьбами здесь оказался? - воскликнул Егор. - Да знаешь, Егор, мне тоже на врача учиться не понравилось. Как-то тяжеловато учеба шла. Поэтому, весной первого курса я подумал-подумал и перевелся на биологический факультет. Но учиться решил не так, как учатся все нормальные люди, а экстерном. Так что этим летом должен окончить учебу и получить диплом. А в Калугу уехал, потому что я родом отсюда, это просто мы с тобой до столицы не виделись и не знали друг друга. - Да, я о тебе узнал только в столице, - сказал Егор, - А я тоже экстерном учусь, на химика. Тоже должен к лету диплом получить. Тяжело, конечно, но ничего не поделать, учебу оканчивать надо. А почему ты так оттягивал встречу со мной? - Знаешь, Егор, - сказал Зиновий, - После твоего ареста что-то страшно мне стало, особенно, доверяться чужим людям, поэтому и никак не решался на эту встречу. Я ведь тоже сочувствующий политическим, в столице «Народная воля» настоящую охоту за царем устроила, я боюсь тоже, как ты, в ссылку поехать. - Понятно, - ответил Егор, - Знаешь, Зинька, может, как окончим учебу, в столицу махнем? Присоединимся к революционерам. - Не знаю, надо будет подумать, - сказал Зиновий.