Кицуне

*** Несмотря на все мрачные прогнозы Гокудеры и искреннее недоумение Савады, боевой дуэт Хибари и Мукуро оказался не только очень эффективен, но и позволил изменить отношение парней друг к другу. И как изменить! Все были, мягко говоря, шокированы, когда увидели горячий поцелуй Облака и Тумана. А позже их ждал еще больший шок, когда бывшие враги съехались. Гокудера снова предрекал самое страшное: обоюдное убийство; или же огромные разрушения, вызванные невинной, маленькой семейной ссорой. Как минимум. Савада Тсунаеши был в ужасе — два самых страшных его Хранителя объединились, и даже гиперинтуиция не знала, чего ожидать. Реборн усмехался, мысленно покатываясь от смеха. Он предполагал нечто подобное, но реакция Вонголы была выше всяких похвал. Аркобалено знал, что рано или поздно Кея и Мукуро придут к таким отношениям — воистину, от ненависти до любви… Вызванная этим буря недоумения, шока, возмущения и страха Дечимо искренне его забавляла. А вот Хибари было плевать. Какая разница, что там думают эти травоядные? Пусть хоть подавятся своими возмущением и страхом. Ему важнее сейчас удержать рядом свое травоядное и отметить, как свою собственность. На ум приходили варианты вроде ошейника, клейма, татуировки… Чего-то, что не исчезнет так же быстро, как и засосы. Скорость регенерации Мукуро впечатляла и немного расстраивала. Кея хотел видеть свои метки на белой тонкой коже, хотел знать, что Мукуро никуда от него не денется. Хотел привязать к себе. Связать своими чувствами, сделать своим пленником, добычей, жертвой… — Кея-кун, позволь спросить, о чем ты думаешь с таким маниакальным взглядом уже несколько дней? — опасливо поинтересовался Мукуро однажды. Услышав предельно честный ответ, иллюзионист округлил глаза, покрутил пальцем у виска и… исчез. Через несколько дней объявился снова, довольный собой настолько, что не обратил внимания на попытки убить. Хибари очень разозлился на Мукуро, так что желание убить несколько перевесило теплые чувства. Но Мукуро увернулся, жизнерадостно улыбнулся и протянул небольшую прямоугольную коробку. Нахмурившись, Кея открыл ее. — Травоядное. Это… — Я тут обдумал все, что ты мне сказал… Я тоже хочу привязать тебя к себе. Хочу быть связанным с тобой. И я не против некоторых твоих способов, — Мукуро слегка покраснел. — Но, боюсь, тебе ошейник будет не к лицу. Так что, — Рокудо проказливо подмигнул ему, вынимая из коробочки ошейник. Серебряный, узкий, покрытый затейливыми узорами. Вручил Кее, забирая себе браслет — такой же серебряный, с узорами. — У тебя будет браслет, у меня — ошейник. Символы на них значат сильную неразрывную связь. Я специально такие искал. Чтобы мы всегда были вместе. Кея молчал посмотрел на украшение в своих руках; перевел взгляд на улыбающегося Мукуро. В глубине разномастных глаз мелькнули сомнение, опасливая тревога — а если?.. — Надень мне его, — просто произнес Кея, протягивая левую руку. Мукуро просиял и быстро защелкнул на запястье браслет. — Твоя очередь. — Хибари ухмыльнулся, застегивая ошейник и жестко целуя действительно свое травоядное. Кровью и болью подтверждая их связь, их любовь. Судя по откровенно прильнувшему всем телом к нему Мукуро, он был совсем не против. *** Если Хибари думал, что после своеобразного подтверждения их отношений внезапные исчезновения Мукуро прекратятся, то он жестоко ошибался. Вредный иллюзионист все так же куда-то исчезал на несколько дней. И ото всех расспросов увиливал, ловко меняя тему или затыкая поцелуем. Знал, хитрец, что Кея с ума сходит от него, не может себя контролировать. И нагло этим пользовался. Как-то после секса устраивать расспросы не хотелось. В конце концов, терпение Хибари с треском лопнуло. Он решил проследить за Мукуро. Это было непросто, иллюзионист шифровался с помощью иллюзий, причем очень хорошо. За несколько лет своеобразного сотрудничества Хибари, конечно, навострился видеть сквозь иллюзии, но в этот раз иллюзионист очень сильно не хотел, чтобы его нашли. Это было сложно. Правда, Мукуро недооценил степень раздражения и желание найти его Хибари. Облако, пусть и с трудом, но сумел продраться сквозь Туман. Что может делать иллюзионист Десятого поколения Вонголы в чаще глухого леса? Хибари лишними размышлениями не заморачивался. Найдет Мукуро — узнает все ответы из первоисточника. Вариант, что Мукуро не захочет делиться своими тайнами, даже и не рассматривался. «Нашел тебя», — усмехнулся про себя Кея, услышав знакомый голос. Рокудо тихонько напевал что-то под нос. Он часто так делал, задумавшись или просто выполняя какую-то рутинную, но приятную работу. Например, занимаясь приготовлением завтрака для Кеи. Хибари никогда и никому не признается, что это ленивое мурлыканье вызывает ощущение домашнего уюта и покоя. Хибари никогда и никому не позволит слушать такого уютного и спокойного Мукуро. Это — только для него. — Травоядное… — начал было Хибари, решительно выходя из-за кустов на небольшую полянку. И тут же смолк, сраженный увиденным. Мукуро, вздрогнув от неожиданности, смотрел на него изумленными глазами. Черные ушки на его голове нервно дернулись, прижались, затем опять выпрямились. Левое ухо рефлекторно подергивалось. Длинный пушистый черный хвост с белым кончиком за его спиной нервно заметался из стороны в сторону, выражая настроение владельца. Хибари застыл, внимательно разглядывая Мукуро. Хвост и уши — несомненно лисьи. Длинные тонкие когти — словно стилеты. Губы чуть приоткрыты — видны небольшие, но явно нечеловеческие клыки. Глаза кажутся слегка подведенными темной краской — это естественно для таких, как он? Для… — Кицуне. Ты. — Ну… Да. Я, — с трудом произнес Рокудо, нервно проводя когтями по стволу поваленного дерева, на котором сидел. Нет, он собирался рассказать все Кее. Чуть позже. Наверное. -… — Кея, не молчи. Мне страшно, — постарался улыбнуться как можно более беззаботно Мукуро. Но слишком сильно пугала реакция Кеи. Вернее, непредсказуемость оной. Что он сделает? Учитывая его любовь к животным… Может, все будет хорошо. Или нет. Это же несгибаемый и железный Хибари Кея. Который ни за что не признается, что его кто-то или что-то умиляет. Кея чуть склонил голову набок, задумчиво разглядывая своего парня. Хмыкнув, он улыбнулся уголком рта. — А можно погладить твой хвост? *** «Кажется, он сейчас замурлыкает, — Кея с любопытством наблюдал за разомлевшим от поглаживаний хвоста и почесываний за ушком Рокудо. — Может, он не кицуне на самом деле, а бакенэко? Но у тех два хвоста. Или Нэкомата — страж врат в мир мертвых. Ему бы подошло. Хотя нет, это про кицуне говорят, что они обманщики, хитрецы, плутовки, мастера иллюзий; ему подходит». — Кея, я же не домашняя зверушка, — тихо, со смешком произнес Мукуро, встряхнув головой. — Как знать… — Кеее… У меня острые когти. Уверен, ты не хочешь проверять их остроту на себе, правда ведь? — Я шучу, — улыбнулся Кея, легонько дергая хвост за кончик. — Ты поэтому так быстро восстанавливаешься? — Ага. Но это только с засосами, синяками и мелкими травмами проходит. Сломанные кости, серьезные раны или внутренние повреждения так легко не заживают. Хотя мне сложно чем-то от кого-то заразиться. Иммунитет у кицуне хороший. — Ты таким родился? — Да. Но я полукровка, не чистокровный кицуне. Моя мать была японской чистокровной кицуне, а вот отец — обычным итальянцем. Киллером семьи Эстранео. Угораздило же маму в него влюбиться, — вздохнул Мукуро, плавно укладываясь на колени Кеи, ненавязчиво подставляя уши под новую порцию почесулек. Ну, а что? Всегда можно списать на звериные инстинкты. Не только Кея умеет отрицать очевидное, не так ли? Кея улыбается, почесывая своего кицуне за ушком. Да, на его коленях умилительно урчит обманщик, плут, лжец, иллюзионист. Убийца, способный беспощадно вырезать особняк, полный вооруженных до зубов мафиози, но не способный поднять руку на малолетнего сына дона вражеской семьи. Убийца, не спящий по ночам и прокусывающий до крови руку Кеи, в попытках подавить крик ужаса. Но пусть лучше кусает его руки, чем режет бедра в ванной. Наслаждаясь ласковыми прикосновениями, Мукуро тихонечко усмехается, показывая острые клыки и щуря подведенные черным разноцветные глаза. Кея пока не знает, что ошейник и браслет, которые они носят, совсем не простые украшения. Они связывают их. Теперь они никогда не расстанутся, несмотря на то, что у Мукуро впереди — вечность тысячелетней лисы-оборотня. Отныне и навсегда — Хибари тоже постепенно научиться регенерировать, как лиса. И умрут они только вместе. Интересно, Кея разозлится? Скорее всего, нет. Это ведь и его мечта тоже — удержать рядом с собой, желательно навсегда. Их «навсегда» равняется бесконечности. Они переживут всех, кого знают. К черту этих «всех», пока они вместе. Кицуне улыбается, засыпая на руках любимого человека. Он расскажет, но чуть позже. В конце концов, у них впереди целая вечность. Что-то подсказывало, что одного тысячелетия будет мало…