Мы такие, какие есть

Вечера каждый коротал по своему, кто-то выходил на охоту, кто-то просто спал, а некоторые выполняли свою работу. Например, один русский иммигрант только это и делает несколько десятков лет. -Валентин Иванович Катаев. — Еле выговорил коллега доктора. -Да, да. — Почти пропел ранее названный. -Вас вызывают в 25 кабинет. -Уже иду. — Вынув наушники, мужчина с горечью выключил плеер, он так и не дослушал любимого Прокофьева. Прекрасно зная, что только одно существо может его там поджидать, заранее взял несколько папок с делами интересующих его пациентов. Молодняк, как любил называть Валентин людей младше 75-ти лет, терпеливо ждал его в дверном проёме, видимо он проголодался. -Как семья Джонни? — Катаев закрывает кабинет на ключ, он вернётся в него только утром, придется всю ночь пробыть под прицелом камер видео-наблюдений, чтобы оказаться в стороне, когда спохватятся молодняка. -Всё хорошо, дочку уже скоро выпишут, тогда приходите к нам, все-таки, если бы не вы Элли бы… -Ну, ну, всё обошлось. Я приду, обязательно приду. — Пытается отвлечь себя разговором от гложущей совести. Слабо выходит. -А, как ваша семья? -Всё так же, у внука в школе скоро будет фестиваль, хочет показать сценку из любимого фильма. Санитар постучал в дверь. Холодное «Войдите», и они уже на пороге. -Вы звали? -А вы захватили дела подозреваемых? — привычку отвечать вопросом на вопрос существо подцепило от людей, за которыми наблюдает уже не одну сотню лет. Приветливая улыбка русского, и папки на столе. Слендер выдавливает, что-то вроде улыбки. Оба не до конца искренни. Освещение резко пропало. Сдавленный крик прозвучал рядом с доком, тот стыдливо зажмурился, не хотел видеть ошмётки санитара. Палочник уже скинул маскировку человека. Красное сияние осветило комнату. Алый огонёк размером с ладонь ребёнка пытался пробиться на волю из-под туши убитого. Старик совершенно спокойно протянул к нему руку, энергия, как кошка начала ласкаться, стараясь не обжечь человека. Слендер ощетинивается, но с усилием распахивает пасть, дает волю змеиному языку, тот мгновенно извивается, он в предвкушение, жадно облизывается, проводит языком по клыкам. Энергия прячется, метается из угла в угол, дрожит, разгорается диким пламенем, обжигает векторы, схватившие её, но все, же угасает в пасти монстра. А Слендер тому и рад, любит наблюдать за птицами в клетках, садист растерзает эту энергию на мелкие кусочки, как следует, смакует подобный деликатес. -Вам так трудно себя сдерживать? — недовольно спрашивает главврач. Этот тощий снова всё портит. -Ты всё равно будешь в стороне. Ради тебя я готов повернуть время. — «Ради моей энергии» подметил доктор и был отчасти прав. -И не жалко тебе? — с долей надменности спросил Палочник. -А вам? — ответа не последовало. — Мне да. — Признался доктор. -Наслаждайся этим чувством, пока можешь, скоро я заберу и его. — Тёмное помещение освещали только вспышки молний за окном. -Если победите. -Я думал у нас договор. -До начала охоты, потом каждый сам за себя. -Как мило слышать это от столь жалкой мошки. — Безликий наклонился к человеку, Валентин еще никогда так близко не видел его лица, в тех местах, где должны быть глаза и нос, Катаев заметил небольшие углубления. Он самоуверенно усмехнулся, не прекращая зрительный контакт. — Ты даже себя защитить не можешь, а хочешь победить. -Я могу. — Схватив со стола канцелярский нож, отсёк им один вектор монстру. В ту же секунду он отрос заново, учёный мог поклясться, что слышал злорадный смех. — Не провоцируйте меня, вы прекрасно знаете, что я могу сделать. — Смех прекратился. Подойдя к зеркалу, Валентин Иванович поправил несколько выбивших прядей. -Следы за вами я не собираюсь заметать, пусть это делают ваши собачонки. -А ты разве не один из них? — В лже-врача полетела папка, но была остановлена, ловко поймавшим её вектором. — С огнём играешь, Чёр… -Не называй меня так. — Валентин был разозлён, только в таком состоянии он мог позволить себе перейти на «ты» и говорить неуважительным тоном, до рукоприкладства редко доходило, но если монстр продолжит, то доктор не будет сдерживаться. — Так ты мог называть их, но не меня. Будь добр, называть меня моим именем, а не этой охотничьей кличкой! -Ты пробуждённый, но не истинно, молись своему божку, дабы я не нашел Белую энергию раньше тебя, Валентин. — Катаев хлопает на прощанье дверью, на сегодня запас нервов истощился. Непроглядная тьма не является преградой для пробужденного, уверенно шагает к приёмной, уж там-то знают, что случилось со светом. -Тамара, что случилось? -Всё здание обесточило. Электрика жду. А пока окунёмся в атмосферу 18 века. — Женщина вздыхает и делиться с начальником свечами. Поблагодарив подчиненную, Валентин удаляется. Работа выполнена, можно и отдохнуть, а Слендер сам обо всём позаботиться, он не его шестёрка. По дороге краем глаза замечает серые силуэты, они потемнели с их последней встречи. Мужчина улыбается, подзывает к себе жестом, они неуклюже подгребают, конечности больше похожи на ласты, за эту их особенность в шутку дал прозвище «Тюлени». Не так одиноко будет. Тихо открывает дверь в комнату, бегло осматривает её, глаз натыкается на любимый музыкальный инструмент. -У нас такая комната отдыха? Нужно почаще выходить из кабинета. — Валентин поставил свечу на пианино. Быстро провел пальцем от начала до конца, как делал, будучи маленьким проказником, мужчина хорошо помнил своё детство, с трёх лет, как Толстой, в то время как большинство детей начинало с 5-ти. — А я ведь в детстве ходил в музыкальную школу, вспомнить бы какую мелодию. — Мужчина начал медленно играть, вспоминая основы, постепенно вливаясь в колею, уже более ловко наполнял помещение звуками, «друзья» резвились под веселый аккомпанемент. Тёмно-серые бесформенный фигуры танцуют в просторной комнате, но Валентину не до них, пальцы ловко скользят по клавишам, он играет свою мелодию, она не очень складная и веселая, даже наоборот, печальна, игру осложняют пальцы, они машинально играют веселые мотивы, совсем не слушаются хозяина, пару раз сфальшивил — совсем плох стал. Когда все же у него, получается, осуществить задуманное, на душе неприятный осадок, перфекционист расстроен своей игрой, определенно нужно подучиться. Фантомы, заслышав грустные нотки в игре, прекращают резвиться и подбираются к Катаеву, они прижимаются к нему все разом и всем телом. Обнимают. Хоть они холодны и только и могут, что забирать тепло, но Валентин спокоен, он давно привык к их компании, а его тепла на всех хватит. -Монстр, что пожирал душу Белой энергии, уподобился ей. — Шепчут наперебой души.