Желтыми чернилами

Бьянке семнадцать — в этом юном и нежном возрасте хочется думать о любви, планах на будущее, но не о том, как бы выжить. Не сжимать окровавленными пальцами тела родителей и младшего брата, шептать их имена и сожалеть о том, что не умерла с ними. Три слова: рок, судьба, везение. Смерть семьи — рок, смерть соседки, что случайно оказалась не там и не тогда — судьба, ее спасение — везение. Но ди Анджело знает — ей не повезло ни на йоту. Тео считает — Бьянка не приспособлена: к этой проклятой войне, проблемам и диктаторской власти Муссолини, хотя о нем хочется думать в последнюю очередь. А лучше не думать вообще. Нотту не остается другого, как следить за ней, потому что ближе, чем на три метра — его не подпустит. Возможно, причина в том, что и он, и его родные принадлежат к той же системе, что уничтожила ее. «Королева» — шепчет он, глядя, как легкой походкой она идет куда-то. Возможно, именно поэтому удивленно выгибает бровь, когда она целует его сама. У ди Анджело дешевый, но потрясающий парфюм с ароматом каких-то цитрусовых: то ли лимона, то ли апельсина. Он так и не понял. Бьянка опьяняет похлеще вина, привезенного из оккупированной Франции, сводит с ума. Возможно, именно поэтому ей так легко удается всадить нож в его живот. И смотреть в изумрудно-зеленые глаза с издевкой. Несколько раз, желая сделать еще больнее. Ту же порцию боли, что вытерпела сама. Три слова: рок, судьба, везение. Его любовь — рок, она в отряде партизан получила задание. Задание — он — судьба, задание выполнено успешно — везение. Бьянке семьдесят — возраст давно не нежный и далеко не юный. Лицо все в шрамах, одинока, несчастна. И плевать на ордена и медали. «Страшила» — шепчут люди, глядя, как тяжело она ступает, водя перед собой тростью.