Больше, чем семья

**************** Часть 1 **************** Карин судорожно собиралась. Она вздрагивала от каждого шороха и прислушивалась изо всех сил — вдруг проснётся? Надо быстрее уходить. Нет, убегать! Улетать, стрелой, пулей!!! Между ног потекло, закапало на пол через гигантские дыры порванных чёрных колготок. Карин зашипела от досады и вместо того, чтобы забить на это и убежать, не теряя драгоценных секунд, она машинально стала озираться в поисках чего-нибудь, подтереть это. Это-то её и… — Куда собралась? Карин от испуга вскрикнула. Её схватили в межвежьи тиски, посторонние руки мигом оказались под футболкой и с силой сжали груди. Она не могла пошевелиться, сердце в груди казалось вот-вот сломает рёбра. Этим и воспользовался он, чтобы рухнуть вместе с ней обратно на кровать. ****флЕшбЕк*** Крепкая, красивая мужская задница. Худые, изящные женские ножки. Широкие плечи, немного загорелая спина. Светлые руки на более тёмной коже, изящные пальцы. Он её не видел, стоял спиной. Зато она… Сладострастно улыбалась, на лице читалось состояние полнейшего счастья и немного похотливого удовольствия. У неё не выходило выглядеть низко, дёшево. Даже если бы она, закатила глаза, высунула язык, позволяя слюням стекать изо рта по подбородку, и начала бы просто-напросто выть и кричать от похоти, она бы всё равно выглядела мило и в достаточной степени невинно, чтобы её никто не посчитал за развратную нимфоманку. Однако Карин прекрасно знала свою сестру-близнеца. Она знала про то, что Юзу с четырнадцати лет почти каждую ночь вылезала мышкой в ванную, запиралась там и мастурбировала по полчаса. В пятнадцать завела себе мальчика для тренировки поцелуев, потом конечно же бросила. В шестнадцать тайно купила в секс-шопе на другом конце города беспроводной мини-вибратор, которым можно было пользоваться даже девственницам, настолько он был тонким. За такое Карин столь же тайно выследила и хорошенько побила продавца, который продал её любимой сестрёнке эту гадость, которую она просто не должна была хотеть приобрести! Всё происходящее не ужасало и не шокировало Карин, хотя она всё равно волновалась за сестру. Даже когда она узнала, что за вибратор Юзу расплатилась с тем продавцом своими ношеными трусиками и всю дорогу до дома шла в короткой юбке без них. Даже когда она заметила пропажу своего собственного белья из корзины для стирки, а затем услышала приглушённые стоны в ванной, той же ночью. Даже когда однажды нашла комплект нижнего белья, который не иначе чем для соблазнения не мог быть куплен. Что на самом деле, по-настоящему шокировало Карин, так это отношения Юзу… с братом Ичиго. Чисто случайно, совсем не планируя заранее посещать дом, Карин зашла за какой-то мелочью, но в итоге так до неё и не дошла. Её отвлекли характерные звуки секса. Точнее, стоны сестры. «С кем она?» Ответ не заставил себя ждать. Карин в полнейшем шоке смотрела через узкую щёлочку дверного проёма, как её собственный старший брат страстно трахал собственную сестру. Её сестру. Его сестру! Юзу словно бы знала, что Карин за дверью. Она будто невзначай притянула голову Ичи-нии к своей шее, и стала стонать громче. Ичиго воспользовался моментом и поставил засос на шее сестры. — Ещё! Ичи-нии, боже, как хорошо! Ах, я чувствую, как ты стал больше! — на лице Юзу отражалось чистое блаженство и радость. — Я сейчас кончу, Ичи-нии! Пожалуйста… «Господи, только не…» — подумала Карин с ужасом. — Кончи в меня, Ичи-нии, пожалуйста! — взмолилась Юзу, которая как будто догадалась о мыслях сестры. Ичиго, как самый лучший, любящий старший брат, исполнил желание сестры. Когда он кончал, мышцы его задницы, спины и, кажется, даже шеи, напряглись. Это выглядело чертовски… «Мать твою… Привлекательно!» — подумала с ещё большим шоком Карин, когда поняла наконец, что всё то время, пока её брат с сестрой трахались, она неотрывно на них смотрела и… Текла. Сделав полшага назад она почувствовала, как из раскрывшихся от движения половых губ потекла смазка. «Меня привлекает собственный брат?!» — Карин стало страшно, но она себя постаралась успокоить. «Нет-нет-нет, просто секс, это просто такой секс… Горячий. Не брат. Ичи-нии не горячий вовсе, он не привлекает меня! Возможно это был вовсе не он, мало ли у Юзу фетиш на рыжих! Вдруг это какой-то левый парень в парике вообще?» — пыталась успокоить себя Карин. Тут она пришла в себя. Посмотрела снова на Юзу. Та пристально смотрела в её сторону. «Она знает, что я здесь!». И правда — Юзу улыбалась, сладострастно, порочно даже. Смотрела прямо ей в глаза. И говорила при этом, как ей нравится член Ичиго. Как она любит чувствовать его тёплую сперму внутри себя. «Это у них уже не в первый раз?! Дура! Они хоть предохранялись? А если она залетит от Ичи-нии?!». — Давай одеваться, а то мало ли… — он вышел из девушки и повернулся боком, озираясь. Он взглядом искал вещи, которые были разбросаны вокруг. «Это брат. Это всё-таки Ичиго». Карин чувствовала, как между ног потекло больше, как щёки запылали — она увидела член брата. Полувозбуждённый, блестящий от выделений сестры и собственной спермы. Потом внимание её привлекла сестра. Точнее, как у неё между ног вытекала… сперма. ЕГО. — Хочешь посмотреть? — отвлекла его от поисков трусов и прочего Юзу. — Как обычно. Она уселась на стол. «Боже, никогда больше не буду сидеть за этим столом», — решила Карин. — Хочу, — согласился Ичиго. Он взял стул и сел напротив, наблюдая за тем, как сестра раздвинула половые губы пальчиками, позволяя всем жидкостям внутри себя вытечь. Карин заметила, что Юзу пристально начала смотреть на член Ичиго, а затем стала медленно натирать свой клитор, размазывая всё вытекшее больше и больше. К собственному стыду, Карин продолжала наблюдать. Более того, она сама поймала себя на том, что пялится на член брата, как ЖДЁТ, когда его ствол снова поднимется, как ХОЧЕТ УЗНАТЬ, какой он в возбуждённом состоянии. — Когда ты стала такой развратницей, милая? — спросил вдруг Ичиго и Карин захлестнула обида — с такой нежностью он с ней говорил! С ней так — ни разу с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать. Слишком взрослая стала для нежной братской любви, видимо. — Я всегда такой была, Ичи-нии, просто осознала это только когда подросла. Карин надоело это всё. Обида, ужас, боль, ревность (?!) — всё смешалось внутри неё. Она поспешила ретироваться из дома, и ей было плевать, узнают ли эти… любовники, о её нахождении дома или нет. Так как было ясно, что Юзу в курсе того, что Карин рядом, последнюю не удивило то, что первая стала шуметь, что-то спрашивать и снова отвлекать на себя внимание Ичиго, когда скрипнула половица. Последнее, что Карин увидела — как Юзу, говоря всякие грязные-развратные вещи, опустилась перед братом на колени и стала наклоняться к его члену. *** Карин прекратила ночевать дома. Почти все вещи она перевезла к Орихиме — внезапно оказавшейся рядом в трудную для Карин психологическую и эмоциональную минуту. Она и так часто находилась у неё, а сейчас переезд был «на ПМЖ». Оставались лишь мелочи — личные вещи в комнате… Той самой. Где когда-то за стенкой жил её любимый, надежный, единственный хороший, старший брат. Теперь там… Он. Просто «он». И она. И их секрет. «Папа если узнает!..» — Карин мучила совесть за то, что обманывала всех, даже Юзу и Ичиго, в том числе и отца, когда говорила, что очень хочет самостоятельности, что старая комната ей надоела, что живёт она со своим парнем, которого потом как-нибудь им покажет, что всё в порядке с ней… ********* Однажды, Карин пришлось вернуться в свой старый дом. Она точно выгадала вечер, когда Ичиго и Юзу точно не было и они не могли вернуться внезапно обратно. Она спокойно собиралась, как вдруг услышала шум. Она поняла — пришёл отец. В горле образовался ком, который она не могла несколько секунд сглотнуть. Что она ему скажет? Ничего? Привет? Пока она думала, отец поднялся к ней в комнату. — Папа, привет, — машинально сказала она и фальшиво улыбнулась. — Как дела? Извини, я уже ухожу. Потом обязательно тебе позвоню! Карин заторопилась ретироваться из дома. Тут на неё стал падать Ишшин. Карин попыталась его поддержать, но отец был намного больше и тяжелее. В итоге они вместе упали на кровать позади. — Папа, всё в порядке, папа?! Карин не на шутку взволновалась за отца. — Всё. Я в норме. Милая, — ответил Ишшин, плохо ворочая языком. — Ты, че, выпил? — Карин стала успокаиваться и уже настроилась на иной лад, уже стала придумывать, как его потом отпинает за такое. — Не-е-ет-с, ни капли! — протянул Ишшин. — Это всё этот чёртов мозголом! И хренов гигай… Карин хотела было расспросить поподробнее о чём он вообще и причём тут, очевидно, снова Урахара, как тут… Отец навалился на неё и впился поцелуем в губы. ***** Карин впала в ступор на несколько минут. Широко распахнутыми глазами она глядела в потолок, пока её ласкал собственный отец. Вопреки шоку, нежеланию, отвращению (которое должно было быть, но его не было), ей не претили его касания. А должны были. «Я что… Как Юзу и Ичи-нии? Почему? Почему мне становится приятно? Это должно быть отвратительно!». С сожалением, с ненавистью к себе, Карин издала стон, когда отец приласкал её пальцами между ног. Что-то словно скручивалось у неё внутри, выталкивая весь негатив из сознания и заполняя освобождённое место удовольствию, и мысли: «Хочу больше». — Н-нет! Хватит! Старик! Карин ещё не до конца растеряла здравый смысл и попробовала снова побороться за… Невинность? Её она уже отдала. Репутацию? Она в жизни никому даже не заикнётся о подобном. Чистоту крови? Ну-у-у… — Почему хватит, дорогая? — с искренним сожалением удивился Иссин. — ПОТОМУ ЧТО Я НЕ МАТЬ! — воскликнула Карин, очевидно, думая, что отец во вневменяемом состоянии принял её за жену. — Я знаю, — моргнул Иссин, так и не дойдя до пояса её юбки. Одна его рука была под ней, другая покоилась на девичьем животе и рассеяннно поглаживала кожу. — Тогда что ты, чёрт подери, делаешь?! Нельзя так! Что на тебя нашло? Я убью голыми руками этого продавца! — вспыхнула Карин, чтобы хоть как-то унять и, главное, скрыть постыдное возбуждение. — Ты — дочь квинси. — Я знаю! Но ты не квинси… — Я магу обяснить патом? — хныкнул, как маленький, Иссин и уронил голову Карин на живот. Он обнял крепко её и перекатился на бок. Карин попыталась снова пошевелиться, но коленом… Случайно почувствовала каменное возбуждение отца. «Большой…» В низу живота вспыхнуло сладкое возбуждение, в голову навязчиво стали лезть мысли о том, какое удовольствие она может получить от члена такого размера. Тут же она вспомнила член брата. «Если у отца хотя бы такой же…» — сладостно подумала Карин. Иссин не дал Карин опомниться. Мало-помалу он завоёвывал её. Она не понимала, что с ней происходит, почему она больше не хочет сопротивляться? Она только утопала в ощущениях от его больших рук на своём теле, которые дарили ей удовольствие. Послышался треск. «Интересно, это что порвалось?» — отстраненно думала Карин. Немного туман похоти, который её накрыл, развеялся, когда Иссин прекратил играть с её клитором и грудью. Он отстранился. Карин захлопала глазами, она пыталась прийти в себя, но собраться с мыслями было ей не суждено — она увидела ЕГО тело. Рот наполнился густой слюной, которую не хотелось сглатывать — ещё пригодится для… От широкой, красивой груди, она опустила взгляд ниже, по его крепкому рельефному торсу. Он был… волосат. Не сильно, но тот же Ичиго был гол как сокол во всех местах. Она успела тогда увидеть, что на лобке у него не было волос. Иссин же являл собой творение поистине завораживающее, мужественное, сексуальное. Возбуждающее. Карин уставилась на крутой бугор между его ног. В следующую секунду бугор скрылся — Иссин наклонился, чтобы снять одним движением штаны с трусами. Когда он выпрямился, видят боги, Карин бы скорее согрешила, если бы не уставилась во все глаза на его член. «Красивый, чёрт! Он в меня не влезет», — взволнованно подумала Карин. — Детка, я никогда не сделаю тебе плохо или больно. Я же тебя люблю. Так люблю… — прохрипел Иссин и чуть не упал плашмя на дочь, когда хотел вернуться обратно в её объятия. Да, на сей раз Карин сама распахнула руки для него. В абсолютном полусне Карин сама раздвинула ноги, чтобы отцу было удобнее. Туман вожделения накрыл её с головой. Она уже даже не думала о том, что ЖАЖДЕТ, чтобы её трахнул собственный отец., но вместо того, чтобы сразу войти в неё, Иссин вернулся к ласкам. — Нет, родная, ты ещё не готова, — ласково прошептал на ушко он ей. Никто с такой нежностью её никогда ещё не касался. В каждый поцелуй, в каждое касание было вложено море любви. Карин не понимала, как вообще возможно было так сильно возбуждаться от простейших действий. Но, факт — когда Иссин расцеловал её лицо, губы, шею и опустился до груди, Карин уже была готова на что угодно, лишь бы в неё вошли. Резко, быстро, сильно. Даже если бы отец превратился бы в грёбаного коня, она была уже и на это готова! — Хватит! — судорожно выдохнула Карин, царапая спину Иссина. — Нет, не хватит, — улыбнулся тот и прикусил её сосок. Карин выгнулась в спине от такого. Никогда подобное не дарило столько наслаждения ей. А ведь её ещё даже никто не трахнул. Просто ласки. Петтинг, блин! Мир взорвался фейерверками, когда Иссин припал ртом к её киске, бешено кружа вокруг клитора языком и надавливая им же по нему. Карин ясно ощутила, как её соки потекли обильно по половым губам, стекли к анальной дырочке и утекли ниже, впитываясь в простынь. Она была очень возбуждена, но ей так хотелось попробовать этот член!.. Она опустила взгляд, уставилась на крупную, побагровевшую от притока крови головку отцовкого члена, с которой стекала смазка из уретры. Слюны во рту стало так много, что-либо её надо было сглатывать, либо выплюнуть. Карин выбрала второе. Она протянула руку и взяла член. Иссин низко застонал, когда она начала гладить его своими мягкими пальчиками по всей длине ствола. Карин села на кровати и слегка надавила другой ладонью тому на грудь, безмолвно заставляя мужчину рухнуть на спину на кровать. Когда Иссин улёгся, Карин отпустила его член и несколько секунд просто любовалась тем, как он стоял вертикально, покачиваясь слегка. Головка блестела от смазки, которую она размазала пальцами. Карин перекинула ногу через туловище отца и устроилась так, что её сочащаяся любовными соками киска нависала над его лицом. Сама она сосредоточилась на его члене. Казалось, это лучшее, что с ней когда-либо происходило. Казалось, что член сладкий, как её любимые леденцы, хотя она точно знала, что должна была чувствовать другой вкус. Казалось, что выше больше удовольствия не получить. Но через несколько минут упорного вылизывания и отсасывания, Иссин кончил, и то, что Карин проглотила, с каким-то фанатичным стремлением не пропустить мимо ни капли, не иначе чем сливочно-клубничным смузи она не могла назвать. То самое, что она любила больше всего. Потом Иссин довел её до оргазма своим умелым языком. Потом… Мир перевернулся, отец навис сверху. Иссин взял её под колени и задрал ноги повыше, приподнимая зад от кровати, обнажая и раскрывая уже точно отлично увлажнённое смазкой влагалище, которое легко приняло бы его орган. Когда он вошёл, Карин поняла, что выше небес можно подняться… Дальнейшая череда секса в разных позах была окутана для Карин тяжёлой завесой. Она просто ощущала. Чувствовала. Где верх? Где низ? Сколько времени прошло? Чьи это сейчас были стоны? Всё было не важно. Была лишь нескончаемая любовь к мужчине перед собой, позади себя, над, под, рядом. И удовольствие. Неописуемое, охрененное, поглощающее. До такой степени, что когда она в очередной раз кончила, сидя на бёдрах отца верхом, то просто потеряла сознание, упав спиной ему на широкую, мокрую от пота, горячую грудь. *************** Часть 2 ************** Когда Карин проснулась, был уже вечер. Голова была лёгкая, чувствовала она себя так, как давно не чувствовала — кайфово! Точнее, она была выспавшейся, отдохнувшей и словно бы лёгкой. Но счастливое состояние по поводу «я выспалась!» спустя уже несколько секунд сменилось на паническое. К ней стремительно ворвались в голову воспоминания о произошедшем до того, как она отключилась. Карин судорожно собиралась. Натягивала рваные колготки, юбку задом-наперёд, кофту на левую сторону. Трусики были безнадёжно утрачены. Она вздрагивала от каждого шороха и прислушивалась изо всех сил — вдруг проснётся? Надо быстрее уходить. Нет, убегать! Улетать, стрелой, пулей!!! Между ног потекло, закапало на пол через гигантские дыры порванных чёрных колготок. Карин зашипела от досады и вместо того, чтобы забить на это и убежать, не теряя драгоценных секунд, она машинально стала озираться в поисках чего-нибудь, подтереть эти белёсые капли. Это-то её и… — Куда собралась? Карин от испуга вскрикнула. Её схватили в межвежьи тиски, мужские руки мигом оказались под футболкой и с силой сжали груди. Она не могла пошевелиться, сердце в груди казалось вот-вот сломает рёбра. Этим и воспользовался Иссин, чтобы рухнуть вместе с ней обратно на кровать. — Милая, любимая, дорогая, — сонно, но все равно страстно шептал Иссин, расцеловывая шею Карин, массируя упругую грудь, уже сжимая её не так рьяно. С каждым вздохом Карин сильнее чувствовала, как здравый смысл и страх снова начали улетучиваться. Но уже не так быстро. Она снова начала сопротивляться. — Детка, родная моя, ну хватит, — нежно сдерживал в железных объятиях её отец. Карин извернулась в его руках и попыталась врезать головой ему в нос, но в итоге дала ему по зубам. Лоб неприятно засаднило, но боль уже утихала. — Да что на тебя нашло?! Сначала… Они! Потом ты! Вы что, совсем все с ума посходили?! — отчаянно дёрнулась в последний раз Карин. Глаза её наполнились слезами. Отец мгновенно осладил хватку, но не отпустил. Он мягко, любовно прижал дочурку к груди, стал гладить по голове, по спине, пытаясь успокоить. Через несколько минут Карин перестала ныть и просто хлюпала носом, всхлипывала и иногда икала. — Твои чувства, чувства Юзу и Ичиго — нормальные, милая, — начал тихо пояснять Иссин. — Так уж сложилось, что ваша матушка — чистокровная квинси. А все подобные квинси веками вступали в кровные браки, сохранить гены, способности, приумножать силу. Если бы не появился я, Масаки бы вышла замуж за своего двоюродного брата. И ваш дядя стал бы вам отцом, не я. — Я всё равно не понимаю, откуда эти… порывы. Откуда это всё? И почему, старик, чёрт подери тебя и всю твою шинигамскую братию, ты вдруг на меня набросился?! — Карин стукнула кулачком по груди Иссина в чувствах. — Гигай, который Урахара разрабатывал десятилетиями и который спас положение ещё когда твоя мать школу не окончила, оказался не идеальным. Каким бы гением не был Урахара, но он не может предусмотреть вообще всё. В итоге так вышло, что гигай начал разлагаться. И вместе с ним начала разлагаться и моя душа. Я стал терять всякие силы, не только духовные. И для баланса мне вживил наш дорогой друг ген квинси из крови Масаки. Скотина, — пробормотал Иссин, — тыкал своими шприцами мою Масаки без спросу и ведома. — Как вообще такое возможно? — Карин окончательно успокоилась. То ли от объяснений, то ли от того же, от чего в начале возбудилась. И сейчас ей больше хотелось свернуться калачиком и как кошечке замурлыкать в теплых руках папочки. — А пёс его знает — как. Главное, что теперь я здоров и когда-нибудь покину этот мир как и любой другой человек. Только душа моя не попадёт в Общество Душ, а сразу улетит на перерождение. Карин его слушала. Слышала. Но болезненное возбуждение вопреки всякому желанию стало скручивать нутро. — Я знаю про Ичиго и Юзу. И очень счастлив за них. Карин от такого заявления чуть не рухнула, если бы стояла. Образ скорее из порно, чем из романтичного фильма. Её хорошая сестрёнка — вела себя словно нимфоманка, а её надёжный, любимый и любящий брат — словно заправский извращенец, любитель лоль с комплексом охраняющего брата. — Их игры во взрослый секс скоро пройдут. Они, ты — вы ещё молоды, в вас бурлят гормоны. Гены квинси — в том числе. Я, наверное, разрушу образ матери, который у тебя сформировался, если кое-что скажу? — Не говори тогда. Мать хоть не вплетай сюда. — Я не солгу. — Всё равно. — Хорошо. Иссин осторожно, словно мог причинить случайно боль дочери, перевернул её на спину и навис сверху. — Детка моя, для нашей семьи нет ничего постыдного в том, чтобы переживать всплески желания, даже слепой похоти. Нормально хотеть даже родного брата. Да — это квинси скрывают, даже Урахара узнал только когда к нему пришёл Рюкен. Тогда вы только родились, у нас уже был Ичиго, а у него Урю. И Рюкен очень надеялся, что одна из вас станет его единственному сыну невестой, если ген квинси даст о себе знать. А он бы дал обязательно, всё-таки Масаки была чистокровной. Карин облизала сухие губы. — А Исида-сан… Когда он или Урю рядом, я не могу сказать, что хоть как-то возбуждаюсь. Иссин усмехнулся. — Значит, не судьба. Или пониженный уровень гормонов. В конце концов мать Урю была полукровкой. — ХВатит разговоров о чистоте крови. Это отвратительно. Как будто мама Урю ущербная. — Вовсе нет. Это сказалось лишь на том, что Урю не стал слишком остро реагировать на ваше с Юзу близкое присутствие. Хотя кто его знает, на самом деле — вдруг они просто очень хорошо скрывали свои чувства? Да и к тому же, давно ты встречалась хоть с одним из них? — Ну да, давненько. Карин вздохнула и мельком глянула вниз. И тут же пожалела. Хотела на секунду, якобы глаза деть некуда, а в итоге глаза, словно намагниченные, уставились на крупную налившуюся головку отцовского члена. ************************* Часть 3 ************************* Иссин смотрел на дочь и с сожалением размышлял о том, что он — великий тормоз и надо было со всем этим разобраться как минимум пару лет назад. Карин раньше бы вошла в состояние готовности «спаривания» квинси, если бы занялась сексом хотя бы раз с другим квинси. Даже полукровкой. Даже четвертькровкой. Хотя бы не секс, так хоть поцелуй. Но это Юзу повезло больше. Чем раньше квинси откроет и примет свою… вот ТАКУЮ сторону, тем менее травматично для тела и психики пройдёт скоротечный период «созревания» и готовности к совокуплению для зачатия потомства. Юзу никогда не подавляла в себе свою женственность, что вылилось в итоге в план по соблазнению брата, в котором не последнюю роль сыграл сам Иссин, зная про состояние дочери. Несмотря на дикое возбуждение она умоляла его, чтобы первым её мужчиной стал всё-таки Ичиго. Иссин ещё не до конца прошёл все преобразования Урахары и мозг его был свеж и чист, когда он в первый раз одними пальцами и ртом помогал дочери не сойти с ума от возбуждения. Ночь он провёл в её комнате, закрытой не только на замок, но и на толстенный слой всяких кидо, чтобы за стенкой Ичиго ни о чём не заподозрил. На следующий день Юзу соблазнила Ичиго. За барьером кидо Иссин за ними наблюдал, чтобы удостовериться, что Ичиго примет тело и потребности сестры. Собственно, старший сын под воздействием сестринских квинси-феромонов не особо сопротивлялся порыву вспыхнувшей похоти. Со спокойной душой отец семейства оставил новоявленных возлюбленных где-то на неделю, чтобы дать им время всласть насладиться друг другом, предварительно оградив дом множественными барьерами, чтобы их ничто не тревожило. Затем он вернулся и всё поведал Ичиго. Тот был поначалу крайне удивлён, но не шокирован. После всех объяснений Иссина, Ичиго было почти не узнать — тот сиял от счастья, чего отец не наблюдал с тех дней, как умерла Масаки. Теперь была очередь осчастливить Карин. Она всегда была том-боем. В то время как Юзу с невинным любопытством, а затем искренним интересом изучала коллекцию любовных романов матери, Карин с криком вождя индейцев гоняла футбольным мячом местное шпаньё, чтоб маленьких те не обижали. Юзу училась краситься — Карин умело могла обвязать самостоятельно обе руки эластичными бинтами для рукопашного боя. В шестнадцать Юзу пошла на курсы стилиста, а Карин на инструктора по самообороне для младшей детской группы. Юзу себе купила юбочку — Карин очередной школьный портфель. Старый, понимаете ли, она расквасила вдрызг, когда била им как оружием шпану из соседнего района, когда те решили поприставать к девочкам из школы. Иссин за секунды вспомнил десятки случаев, когда его милая Карин могла выделиться, когда могла покрасоваться своей природной красотой, своими обольстительными формами, которые рано стали изменяться. В отличие от тела Юзу, которое было совсем не как у матери. Карин сейчас имела формы, почти как у Масаки, а Юзу тщательно планировала каждый свой выход на улицу, чтобы отсутствие пышных женственных форм не ущемляло её девичьего самолюбия. — Милая моя, — Иссин повиновался нежному порыву и погладил дочь по щеке. Та была очень горячей. — Жарко… Как жарко… — выдохнула Карин с тихим стоном. — Это потому что ты сдерживаешься. Отпусти свою… — Не-е-е-ет, — перебила его Карин, заскулив. — Мне плевать на твои объяснения, я хочу чтобы моё тело прекратило так гореть! — Детка, — с сожалением произнёс Иссин, смотря как прекрасное лицо любимой дочери исказилось от мук нежеланного возбуждения. — Дай мне облегчить твои страдания. Обещаю, я не стану входить в тебя. Карин всхлипнула. Мозг опять начал отключаться. С каждым вдохом она чувствовала запах отца ярче, он ей нравился всё больше, он её заводил. В памяти возникли картинки того, как она ему в беспамятстве отсасывала… «Господи, у меня клитор начинает пульсировать от одной мысли, как я снова беру его в рот! Почему?! Неужели эти хреновы гены во всём виноваты? Боже… я помню как всё проглотила, я помню его вкус!» — сокрушённо думала Карин. Её защита таяла стремительно, как лёд на раскалённой сковородке. Иссин, искренне сопереживающий тому, как дочь мечется между молотом и наковальней, решил действовать. Даже если Карин потом его возненавидит за это. — Солнышко моё, дай мне помочь тебе. — Не хочу, — хныкнула Карин. — Не хочешь, и правильно, — согласился Иссин, в то же время избавляя дочь от одежды, чему та не препятствовала совсем. — Всем нам порой надо что-то сделать, что не хочется. — Иссин посмотрел на свои старания — Карин была полностью обнажена и, кажись, на грани потери сознательности. — Жарко… Сделай что-нибудь… — тихо взмолилась Карин, видимо, уже совсем изнемогая. Карин пахла для Иссина сногсшибательно. Модифицированное тело воспринимало каждую деталь по-новому, так как будто он стал наполовину животным. Зверем, учуявшим самку в течке. Испытывая себя на вменяемость и прочность, бывший шинигами всё-таки помнил о том, что сейчас удовлетворение всех потребностей дочери — на первом месте. А потом уже он и его стояк. Хотя кто запрещал совмещать? Он коснулся её грудей. Мягкие, большие, но не настолько, как у Масаки или той одноклассницы Ичиго, с которой у него не срослось. Карин мгновенно ответила на касания, выгибая спину, издавая стоны. Иссин зашипел сквозь зубы — сдерживаться будет сложнее, если дочка будет постоянно стонать ТАК. Иссин взял ручку Карин и положил на свой член. Она сразу начала ему дрочить, хоть и рвано, неритмично. Но уже это возносило его к вершинам удовольствия. Он накрыл её губы своими. Карин тут же открыла рот, впуская отцовский язык хозяйничать. Теперь стоны были глухими и более прерывистыми. Иссин помассировал её груди и быстро опустил руку к её во всю текущему влагалищу. Внутри было горячо и сколько, пальцы легко скользили внутри, даря Карин больше наслаждения. Которая по всей видимости снова впала в беспамятство на почве возбуждения и похоти, и уже тянула отцовский член в себя. Но дочь просила не проникать в неё, значит отец обязан выполнить! Покуда сам в относительно трезвом уме. Он не спешил устраиваться между её ног и просто продолжал её мастурбировать пальцами. Сначала двумя, затем добавил ещё палец. В итоге вскоре Иссин почувствовал, что в растраханную и вовсю текущую смазкой киску дочери он вполне может засунуть ладонь. Но не стал этого делать, боясь навредить фистингом, даже не жёстким. И поэтому он стал быстрее двигать рукой, пальцами, одновременно большим пальцем надавливая и стимулируя раскрасневшийся, набухший клитор. Карин захныкала сильнее, громче. Говорить она уже почти не могла, так что издавала отдельные звуки и части слов из которых Иссин и без подсказок понял, что его дочь хочет, чтобы её немедленно трахнули. «Заманчиво конечно…» — подумал Иссин. Но он не хотел, чтобы дочь его возненавидела за то, что он нарушил обещание. Даже если она будет на него злиться день. Да даже час! Он этого не вынесет. Поэтому он продолжал двигать рукой, пальцами. Так, что у него начало сводить мышцы запястья и предплечья. Но он продолжал двигаться активнее и активнее. К тому же Карин продолжала стискивать его член и судорожно дрочить ему. «Так что никто не ушел бы обиженным, с этого праздника жизни», — с некоторой самоиронией вспомнил фразу, но не вспомнил откуда, Иссин. Карин закричала. Пальцы внутри её киски обдало жаром и густым потоком смазки, затем мышцы задрожали и сжались. Она кончила. Иссин тоже. Рука Карин, которой она ему дрочила, её живот были полностью покрыты его спермой — опять же, прелести модифицированного тела, которое теперь вырабатывало намного больше этой жидкости. Карин пыталась отдышаться. Кажется, она немного пришла в себя. Иссин только хотел ей что-то сказать, но тут вдруг она потрогала свой мокрый и скользкий живот, поднесла руку, всю в сперме, к своему лицу… И начала слизывать её. Да так, что могло показаться, что это не сперму она поглощает с таким аппетитом, а какую-то сладость. — Боже, вкусно-то как, — с наслаждением протянула Карин, облизывая пальцы. Иссин с трудом сглотнул от накатившей волны похоти. — Что этот Урахара с тобой сделал? О, ты на вкус как клубника со сливками. М-м-м, обожаю… Карин в последний раз лизнула ладонь, проверила живот на наличие ещё хотя бы одной капли спермы и, не найдя, полезла к отцовскому члену в поисках добавки нового для неё лакомства. Иссин восторженно, оторопело, нетерпеливо, жадно наблюдал за действиями дочери. На всякий случай он смазал пальцем каплю спермы с головки своего органа и попробовал — солёно, безвкусно. Что-то, видимо, у Карин в организме перестроилось, что ей на вкус показалось, что его яйца вырабатывают десерт. «Для неё — да», — тут же одернул Иссин себя. Он вспомнил, что Рюкен как-то упоминал вскользь о том, что женщинам квинси из-за силы похоти партнёр кажется идеалом. Во всём — от запаха и внешности, до вкусов и реакций на касания. Карин, пока Иссин опять думал о чем-то левом, уже добралась до заветного органа. Стоило только ей вобрать головку в рот, как Иссин невольно качнул задом, проникая членом глубже, доставая до задней стенки гортани. А всё потому, что Карин вцепилась в его бёдра. Ногтями. Она цеплялась за его плоть, пытаясь не упасть, не сползти вниз. Иссин ощущал смесь лёгкой боли и невероятного кайфа от минета. Тут он заметил, что красивые чёрные волосы его малышки рассыпались по спине и плечам — видимо, заколка соскочила. Когда — уже за гранью памяти. Но волосы явно ей мешали, лезли в рот, опутывали член. Иссин максимально осторожно и нежно убрал пряди спереди за её аккуратные ушки. И это стало его ошибкой, потому как пелена похоти и его наконец догнала. Казалось, всего на мгновение перед взором Иссина всё потемнело. Но когда он очнулся, то понял, что надёжно удерживает голову Карин обеими руками, насадив её ртом на свой член до самого основания. — Милая, прости! — воскликнул Иссин, обеспокоившись. Он тут же убрал руки. Карин не двигалась. Иссин боялся пошевелиться. Но тут Карин глубоко вздохнула. Лобок обдало тёплым дыханием. Иссин охнул и невольно качнул задом, пытаясь трахнуть дочь глубоко в горло. Но Карин не отстранилась и начала, а может и продолжила, двигать головой, доя отцовские яйца. Они поджались и Иссин готов был поклясться, что почувствовал, как последний сгусток прошёл по всему стволу и выстрелил дочери в горло. Карин с причмокиванием всосала всё, до последней капли. Но даже когда член слегка обмяк и семяизвержение на время прекратилось, она продолжила двигать головой. Когда через несколько секунд ничего не изменилось и возбуждение не начало накатывать на Иссина вновь, Карин наконец-то отстранилась. — Я хочу это. Хочу ещё. Карин подняла на лицо отца взгляд и тот понял, что дочь всё ещё находилась под гормональным «приходом». Она смотрела на него таким любящим, страстным, похотливым, эротичным, соблазняющим, просящим взглядом, что Иссину ничего не оставалось, кроме как удовлетворить желание любимицы. — Обещай, что никому эти сливки давать не будешь. — Обещаю, милая. — Дай ещё. — Мне нужно немножечко времени на отдых, родная, — Иссин ласково гладил дочь по щеке. Они ластилась к нему в ответ, излучая любовь. Это неимоверно, неописуемо грело сердце мужчины. — Давай я тебя поласкаю пока. И тебе приятно, и я снова в строю буду скоро. Радостная от такого предложения Карин повисла на шее Иссина, целуя. Иссин почувствовал на языке солоноватый привкус собственного семени. Мысли о том, как смотрелась Карин, пока ему отсасывала, сгладили спорные ощущения. Более того, Иссин понял, что не чувствует никакого отвращения, хотя казалось бы — он целует рот, в котором недавно побывал член. «Член мой, рот — Карин, а я её люблю. Так что всё в порядке», — окончательно понял про себя Иссин, который тут же забил на этот факт. Он опрокинул дочь на спину, устроился у неё между ног и стал расцеловывать её шею и грудь. На каждое касание Карин так страстно реагировала, что не прошло и десяти минут, как член Иссина снова был в строю. — Отец… Папочка, миленький, — залепетала Карин, когда от его ласк у неё между ног уже по полушариям попки текло на простынь вовсю. — Ну войди в меня, пожалуйста… — Я обещал тебе, что не буду этого делать. — У меня внутри всё просто огнём пылает! — тихо застонала дочь. — Ты мне нужен! — Когда в себя придёшь, ещё спасибо скажешь. — Я в норме, я уже не брежу. Я НА САМОМ ДЕЛЕ ТЕБЯ ХОЧУ, — с большим нажимом, но всё ещё негромко попросила Карин. — Я тебя смогу удовлетворить и пальцами, а потом дам тебе снова твоего «десерта». Тут Карин сильно нахмурилась. Иссин чуть не отпрянул даже. — ДА ТРАХНИ ЖЕ МЕНЯ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ! — членораздельно и достаточно громко произнесла Карин. Так, что Иссин понял — ну на этот раз она на самом деле в своём уме. — Понял… — пролепетал Иссин и поторопился выполнять просьбу дочки. — Ох, да-а-а! — радостно воскликнула Карин. Иссин испытывал неописуемое удовольствие, которое после смерти Масаки совсем позабыл. Карин внутри была такой сочной, горячей, при всём при том тугой! Это сносило крышу. Когда он почувствовал, что оргазм близко, он предупредил Карин. Он дал ей выбор — продолжать трахаться или он из неё выходит и она пьёт его сперму, как того ранее хотела. — Кончи в меня, я хочу это почувствовать. Эта фраза, просьба, бросила Иссина в жар, за край. Он долго прижимал свои бёдра к киске Карин, которая так сжалась, что просто доила его, изо всех сил. Ощущение, мысль о том, что его семя глубоко внутри дочери, возбудили его снова сразу после оргазма. Иссин понял, что скорее всего второй подряд оргазм не будет таким долгим и сильным. Поэтому он вышел из дочери и стал быстро надрачивать себе. Он хотел немного спустить её на живот или грудь, но она села на кровати и широко раскрыла рот. Карин приняла несколько сгустков, которые тут же выстрелили прямо ей на язык, с блаженством смакуя и проглатывая. — Ты очень вкусный. — Спасибо, — не нашёлся, как ещё ответить, Иссин. — У Юзу есть Ичиго. У меня — ты. Мы должны меняться? Квинси вообще моногамны? — обеспокоилась Карин. Иссин задумался. А ведь и правда… Он представил Ичиго, который трахал по-собачьи Карин, в то время как ему отсасывала Юзу. Яйца тут же поджались. Были ли квинси моногамны или полигамны? Да пёс их знает! Иссин понял — главное — что у них — у Куросаки — на сердце и в душе. Чем тут же поделился с дочерью. Глаза Карин заблестели, а на губах заиграла озорная улыбка, которую Иссин не видел у неё уже больше десяти лет.