Больше, чем семья

Капитан отряда особого назначения Куросаки Ичиго мотался уже третий день по южной части Руконгая. Пришла весть из двенадцатого отряда, что реяцу, схожая с его, найдена где-то в этих землях. Как же тут было уныло! Но довольно людно. Кенпачи понравилось бы тут — иногда попадались души, которые были редкостными бандитами. Короче, не жалко порубить. А Ичиго не любил встревать в ненужные битвы. Он никогда не любил напрягаться сверх нужного. Только если надо было защитить семью и друзей. Ичиго передёрнул плечами — три дня без женщины сказывались на его настроении и он становился более раздражительным. Хотя при жизни таковым не был. «Долбаные гены квинси», — недовольно подумал мужчина. Воспоминания о горячем сексе с сестрой Юзу накануне вылазки в Рукон настроения никак не улучшали. Наоборот, раздражение только увеличивалось. Особенно при мысли, что во время сезонного гона квинси рядом с сестрой может оказаться отец. Ичиго зашипел тихо сквозь зубы — Юзу он ревновал и очень! Когда возникла нужда у Карин, Ичиго спокойно дал ей себя объездить пару раз и на следующий день передал на руки подоспевшему с командировки на грунт Ишшину, который даже поблагодарил его. Отец если и ревновал дочь к сыну, то виду не подавал. А вот Ичиго не мог спокойно думать о том, что Юзу в час нужды может обратиться к отцу и получить желаемое. Для квинси это было в порядке вещей — полигамия, гон, словно у животных, инцест без порчи генов и ни с чем не сравнимая тяга друг к другу. Причём, чем ближе кровные узы, тем сильнее было возбуждение. Юзу была больше похожа на мать, поэтому Ичиго ревностнее относился к её периодам — он хотел быть тем единственным, кто будет её трахать раз за разом, удовлетворять все потребности. Хоть отец и говорил, что моногамия — удел смертных и шинигами. Квинси подобным не отличались. Но Ичиго был наполовину квинси, так что в его случае всё было нормально. Паскудная ситуация омрачилась начавшимся ливнем, хоть утром ничего не предвещало этого. Ичиго чувствовал нарастающее нытье мышц, близкое к болезненному тянущее ощущение внизу живота, которое говорило о том, что ему надо поскорее вернуться домой и очутиться между ног сестры, и к тому же теперь ещё холод. Ичиго чихнул и тихо выругался — не хватало ещё простыть. Если у него поднимется температура, он перестанет контролировать себя, свою реяцу и может накинуться на кого-то, кто будет рядом. И это точно будет не сестра. А если это ещё будет ребёнок, коих в Руконе не мало, Ичиго себя не простит никогда. Уж кем-кем, а насильником он не был и становиться им не хотел. Тем более если это будет кто-то незрелый… А разум реально ему может отбить. Один раз уже было такое, ещё при жизни, когда он чуть не изнасиловал Орихиме, которая по доброте душевной принесла ему простой бульон. Бедняжка хотела помочь другу с простудой, а друг на неё накинулся, словно голодный волк. Хвала Королю Душ, появился Ишшин с заменителем памяти. Он оттащил от ошарашенной девушки сына, запер его в комнате под кидо, стёр воспоминания Орихиме и поспешил за одной из дочерей. Ичиго до сих пор не мог вспомнить, кого он до потери сознания трахал. Прям именно трахал. Но на следующее утро он проснулся один в постели, на чистом белье, а в комнате не было ни намёка на чью-то реяцу, кроме его. Сами близняшки наотрез отказались говорить Ичиго, с кем он был. Они только улыбались и переглядывались. Ичиго чихнул ещё раз. Дождь усиливался.

***

По телу разлилось тепло. Медленно. Почти как во сне, Ичиго двинулся в неведомом направлении, следуя инстинкту — самка квинси в гоне, где-то рядом. Её реяцу вела Ичиго к себе, как если бы он в полной темноте шёл к огню, но не на свет, а на жар. Как он очутился у какого-то ветхого домика, Ичиго не помнил, да и вообще знать не хотел. В голове пульсировала одна мысль: она там! Ведомый захлестнувшим желанием, Ичиго отодвинул дверь и вошёл. Первое, что он понял — женщина готова. Второе — что домик был чем-то защищён, чтобы при любой непогоде внутри было тепло и сухо. На третье разума не хватило, так как он погрузился в густой аромат возбуждённой женщины, который в его случае был самым сладким и желанным. Зангецу благополучно упал за спиной, с громким стуком. Грудь Ичиго начала вздыматься больше, от его инстинктивного желания побольше вдохнуть наиприятнейшего запаха. — А-а-а… — Протянул прекраснейший из голосов. — Ичиго. Это ты. Наконец-то кто-то из вас меня нашёл. Какое счастье, что это ты. К лицу Ичиго мягко прикоснулась тёплая ладонь. — Мама, — прохрипел Ичиго. Ему не верилось, что после стольких лет разлуки он её снова встретил. В полутьме всё, что попадало в его поле зрения имело немного размытые границы. Лицо чётко Ичиго не мог разглядеть, но запах, голос, такая родная и тёплая реяцу — теплее огня, — всё говорило о том, что это Масаки Куросаки и никто иной. Пальцы женщины скользили по его груди, согревая холодную кожу, почти обжигая. В паху тянуло уже до боли. Погрузиться в истекающее по нему лоно, которое он хотел так долго, и забыться чёрт знает на сколько — вот единственное желание, единственная мысль, оставшаяся в голове Ичиго. — Мама… Мама. Масаки. С наслаждением Ичиго запустил пальцы в густые длинные волосы матери, вдыхая их аромат. — Ичи. Ичиго. Масаки шептала имя сына, подставляя ему шею, лицо, губы для поцелуев. Попутно она помогала ему избавиться от одежды. Оба любовника не переставая ласкали друг друга, гладили, целовали, произносили имена друг друга. Ичиго надо было лечь. Стоять уже было трудно. Надо было лечь и взять женщину перед собой. Это немного согнало дурман, но ровно настолько, чтобы получше её разглядеть и понять, что прекрасное, зрелое, сливочного цвета тело прикрыто только одним простеньким кимоно. Наитие не подвело — под кимоно Масаки была обнажена полностью. Словно ждала его. — Мама… — хрипло простонал Ичиго. Его голова задурманилась с новой силой. Он жадно и глубоко стал её целовать, неумолимо подводя к подобию койки у стены. Масаки без лишних слов легла, дала место Ичиго и обворожительно улыбнулась. Ичиго незамедлительно лёг рядом. Жёсткая подстилка из грубой ткани была совсем не тем, что подходило Масаки. Она достойна лучшего. Но сейчас было, что было. Испытывая невероятный голод до плоти, Ичиго подмял под себя мягкое женское тело, раздвинул её ножки коленом и без лишних слов, рывком, погрузился в её горячее, истекающее от желания лоно. Масаки закричала. Не от боли. На лице отражались только радость и экстаз. Ичиго вошёл легко, словно нож в масло. Масаки была невероятной. Лоно тугое, приятное, обхватывало член как перчатка. Мышцы несколько раз сократились и Масаки ещё раз вскрикнула. — Мама, ты кончила? — спросил Ичиго. Ему доставляло особое удовольствие говорить эти слова. Произносить имя матери или само слово «мама», в контексте происходящего совокупления. — Детка, да. Ах… Ичиго, ты стал таким большим, — Масаки провела руками по торсу и груди Ичиго, поднялась выше, погладила ключицы, шею и запустила пальчики в его короткие волосы, слегка оттягивая их на затылке. — Здесь тоже? — спросил Ичиго, немного выйдя из её лона и толкнувшись обратно с силой. Стенки влагалища тут же туго сжали его член, будто бы не хотели его отпускать. Масаки вздрогнула. — Здесь особенно, — хрипло произнесла она и быстро облизнула сухие от возбуждения губы. — Больше, чем у отца? — снова грубый толчок. — Не знаю… Толчок — Не помню. Ичиго почти полностью вытащил член, оставив в лоне только головку. — Больше. Ичи. Больше. Пожалуйста, продолжай! Толчок! Ичиго на самом деле было плевать, у кого член был больше. Как сказала Карин, единожды воспользовавшись Ичиго для усмирения своего либидо, когда отец задержался в Каракуре: «Дело не в размере, а скорости». И потом ещё сказала что-то про стимулирование особых эрогенных зон. Ичиго задумался на секунду, не прекращая двигать тазом. Вот у Юзу любимая поза — по-собачьи, а особенно остро она реагировала, когда он ей целовал и вылизывал левый сосок и прикусывал слегка ушко. Тоже левое. Карин была бесстрастна к ласкам сосков, зато просто таяла, когда ей мяли, гладили и массировали попку. Но трахаться она любила больше всего верхом. А что мать? Ичиго приподнял за бёдра Масаки и подтянул её к себе на бёдра. А сам сел, широко раздвинув колени. Масаки пришлось упереться в кровать ступнями, чтобы не сползти с бёдер сына. Воспользовавшись тем, что ему теперь не нужно опираться на руки, чтобы не придавить своим весом мать, Ичиго с наслаждением сжал её груди. Он сбавил темп, растягивая удовольствие и отсрочивая момент наступления оргазма. Ичиго стал мягко сжимать между пальцев твёрдые, тугие вершины сосков. Масаки как-то странно всхлипнула и со стоном выдохнула. Мышцы влагалища сжались с новой силой вокруг его члена. — Снова кончила, мама? Масаки смогла только кивнуть головой. Отдышаться толком у неё не было возможности, так как Ичиго стал проникать в неё ещё медленнее, но каждый раз он входил в неё с такой силой, что вызывал уже не стоны, а крики удовольствия. Масаки закрыла глаза, откинула голову и попыталась удержаться руками за подстилку, но руки скользили постоянно. Видя это Ичиго отпустил пышные груди. Он остановился, чтобы предложить помощь. Масаки поняла всё без слов. Она протянула свои руки к нему. Ичиго крепко схватил её руки, обхватывая кисти и запястье, так, чтобы не повредить, и стал тянуть на себя слегка, попутно возобновив толчки. Он никогда ни в кого ещё так сильно и глубоко не входил. Потеряв счёт времени, Ичиго совершенно не замечал как кончал раз за разом, продолжая без остановки толкаться в материнское горячее лоно. Они меняли позы, угол проникновения, то один был сверху, то другая. По телам обоих любовников ручьями стекал пот, а в комнате уже давно было жарко и стоял смешанный аромат секса: возбуждения, спермы и женских соков. Когда силы стали сдавать, Ичиго повалился на бок вместе с Масаки. У обоих сил не было сохранять хоть какое-то вертикальное положение, но возбуждение ещё не отпускало. Ичиго пристроился сзади и стал проникать в мать, которая услужливо приподняла ногу и помогла члену скользнуть в себя, направив головку пальчиками куда нужно. После ещё одного или двух оргазмов оба Куросаки уснули.

***

— Мама, у меня сейчас член отвалится. — Глупости. — Мама, нам надо возвращаться в Сейретей. — Подождут. — За нами могут пойти другие, я не хочу, чтобы кто-то кроме меня и отца видел твоё обнажённое тело. — Они не войдут сюда. Ичиго лежал почти обессиленный, после целой ночи безостановочного секса. А Масаки, наоборот, была бодра, весела и полна сил. Ни намёка на то, что несколько часов назад она сама задыхалась от очередного оргазма и максимум, на что была способна — это приподнять бедро и раздвинуть пальцами свои нижние губки, чтобы член сына вошёл в её лоно в последний за ночь раз. Ичиго был физически не в состоянии двигаться. Его даже секс с Юзу и Карин так не ушатывал. Масаки, казалось, утоляла сексуальный голод, копившийся не один десяток лет. Ичиго не удивился бы, окажись это правдой. А Масаки, кажется, изголодалась с утра не столько по сексу, сколько по сперме. Словно бы этим она и должна питаться. Она уже продолжительное время обрабатывала ртом и грудью ствол сына, доя из него сперму снова и снова. — Мам, этим убить можно. — Тогда это будет весьма сладкая смерть, — подмигнула ему Масаки и умело заскользила губами по члену. Дойдя до яичек, она стала их посасывать. Ичиго застонал, но уже с усталость. Излив в последний раз семя, член-таки обмяк окончательно. Больше сил не было, гон прошёл. Масаки слизала каждую каплю семени и когда увидела, что большего уже не добьётся, пресыщенная легла рядом с сыном, ласково запустив пальцы в его волосы. — Мам. — М? — Как тебя так долго искали? А я нашёл быстро. — Гены квинси, — хмыкнула довольно Масаки. — Когда нам охота заняться сексом, мы становимся как животные — носом чуем возбуждение партнёра. И чем ближе родственные связи, тем прочнее связь духовная и острее ощущается нужда. Когда ты вошёл в дом, я думала, что от похоти сойду с ума. А ты ещё и промок под дождём, отчего тебе малость… — Снесло крышу? — Точнее и не скажешь. — А как же шинигами и их новые штучки по поиску? — Я не пальцем деланная. Кое-что умею, чего шинигами никогда не смогут повторить. В частности, барьер против любых вторжений. — Кроме квинси? — Кроме квинси. — Ясно. Ичиго продолжал нежиться в объятиях матери, самых тёплых, мягких и ласковых. Как же он мечтал снова оказаться рядом с ней и вот наконец он её нашёл! — Мы теперь не расстанемся никогда. — Утверждение. Не вопрос. — Да. В мыслях Ичиго уже вырисовывалась идиллическая картина: дом, он обнимает Юзу, целуется с ней, пальцами ласкает между ног Карин, а мать лежит на нём, делает нежный минет, и сзади её не спеша трахает отец. Потом они меняются, член Ичиго берёт в рот уже Юзу, он поощрительно гладит её по голове, пока наблюдает за тем, как Карин объезжает отца и целуется с матерью. — О чём ты сейчас думаешь? Из сладкого тумана фантазии его вернула в реальность Масаки. — А что? — Ты снова возбуждён. Ичиго проверил. Но не себя. Мать между ног была влажная. — Встречный вопрос: о чём ты думаешь? Масаки подвигала бёдрами, позволяя пальцам сына погрузиться в её лоно, но Ичиго не стал проникать вглубь, а неторопливо закружил вокруг её клитора. — Я думаю… — она медленно стала целовать его, — о том… как ты вырос… какие девочки сейчас уже большие… и… — И? — спросил Ичиго, когда Масаки замолкла. — Как я хочу, чтобы наша семья стала ещё больше. Ичиго улыбнулся, представляя мать и сестёр беременными. — Это легко устроить. Начнём сейчас?