quietude

Хамин жил один в небольшой съемной квартире, одну из комнат которой он еще около года назад переделал в некоторое подобие студии. Она была маленькой, но ему хватало, и практически все свое свободное время парень проводил здесь. О том, что эта комната принадлежит только ему, говорили рисунки, фотографии и обрывки текстов, прикрепленных к стенам булавками или скотчем. Разные плакаты и диски, которые были составлены в аккуратную стопочку, выделяясь на фоне остального бардака. Обычно он был здесь один, за какими-либо редкими исключениями, поэтому уборку считал лишней тратой времени. И в последнее время одним таким исключением стал Ян Хонвон. Сейчас они оба находились в этой комнатке-студии с парой приборов и ноутбуком. Хамин сидел в наушниках, смотря то в экран компьютера, то на лист бумаги перед собой. Он писал, зачеркивал, снова писал, и так по кругу. Хонвон крутился в кресле, всем своим видом показывая, что ему скучно. Он завалился к Хамину без предупреждения (впрочем, он стал делать так постоянно), и оказалось, что тот работает. А когда Хамин работает, его лучше не трогать. Нет, он не злится и не кричит, он вообще по натуре своей чуть ли не пацифист. Просто Хамин создавал невероятную музыку, и Хонвон боялся нарушить его гармонию, спугнуть вдохновение. Боялся, что может помешать родиться новой потрясающей песне, что может никогда ее не услышать. Боялся потому, что ему нравилась музыка Хамина. И сам Хамин тоже ему нравился: как друг и как человек. Со знакомства с этим парнем прошло несколько месяцев, и теперь жизнь Хонвона как будто была разделена на "до" и "после". Ему нравилось находиться в мирке Хамина, здесь было спокойно, тихо, пахло морем и... Добром? Если бы у добра был запах, то - Хонвон был уверен в этом - оно пахло бы Хамином. И Хамин, в общем-то, был не против. Иногда он спрашивал сам себя, почему так быстро сблизился с этим маленьким хёном, но ответа на этот вопрос так и не нашел. Просто ему было комфортно с Хонвоном. Тот всегда знал - что важнее, без лишних слов понимал, - в каком Хамин настроении, как будто ощущал его всем своим существом. Всегда вливался в атмосферу, создаваемую блондином, и ощущался в ней более чем уместным и... Своим. Они просидели так до позднего вечера, не проронив ни слова после коротких "Привет" и "Угу". Хонвон клевал носом, периодически падая в сон. По подсчетам Хамина, за последний час парень засыпал и просыпался пять раз. На шестой Хонвон заметил на себе кофту Хамина, которая была настолько большой по сравнению с ним, что, казалось, могла укрыть его с головы до ног. Кофта пахла Добром. - Иди домой и поспи нормально, - посоветовал Хамин, не отрывая взгляда от ноутбука. - Или хотя бы в мою комнату. - А ты? Хамин отрицательно покачал головой. - Хочу доделать. - Ты себе так зрение посадишь, - цокнул Хонвон. - Я подожду тебя. Вдохновение нахлынуло? - Не знаю, оно ли это, но что-то, да нахлынуло, - Хамин надел наушники и улыбнулся. Хонвону нравилась эта улыбка: уставшая, но счастливая. Сам он не умел так улыбаться. Потому что музыка была его работой. Он считал, что упорно работая, он сможет расплатиться за свои ошибки. Повзрослев, он понял, какие глупые поступки совершал, и теперь изо всех сил хотел показать себя с лучшей стороны. Так было до знакомства с Хамином. Теперь же Хонвон научился улыбаться так же, как и Хамин, получая от работы удовольствие и не думая о прошлом. Он научился не зацикливаться на прошлом и наконец-то оно начало терзать его все меньше и меньше. Хонвон научился быть счастливым. Находить счастье в разных мелочах, оно накапливалось понемногу, песчинками, но накапливалось, и парень все сильнее ощущал себя живым, а не существующим. Он чувствовал, как его развороченная душа восстанавливается, как раны на сердце заживают. Теперь Хонвон меньше злился на самого себя и перестал метаться. Он успокоился, и когда закрывал глаза, ему казалось, что он качается на легких волнах посреди огромного, синего океана, находясь теперь практически в полном умиротворении и гармонии с собой. Больше он не считал себя никчемным и ни на что не способным. И все это - благодаря Хамину и его музыке, о чем блондин даже не подозревал. Возможно, когда-нибудь Хонвон расскажет ему обо всем этом, обо всех своих мыслях, и Хамин, выслушав, снова улыбнется, так по-доброму, как может только он.