Непотопляемая мадам или Второй шанс с последствиями

***

- Добрый день. Это Ольга из *** компании. Мы благодарим Вас за уделенное время, но к сожалению сейчас подходящих для Вас вакансий у нас нет…       Девица и дальше с улыбкой в голосе трындела обычную чепуху, мол, как только появится вакансия, они со мной тут же свяжутся, но я уже не слушала. За последние полгода я слышала одно и то же от всяких там Маш, Кать, Свет, Тань, Юль бессчетное количество раз, так что уже зазубрила все их приторные до зубовного скрежета предложения наизусть.       «Ах, нам очень жаль…», - ага, щаз, жаль им, как же. Туева хуча собеседований и ни одного приема на работу. Невзирая на идеальный порядок в трудовой книжке и увольнение из-за банкротства предприятия! Вакансии продажников, кладовщиков, спецов по первичке, секретарей, бухгалтеров и их помощников, кредитных манагеров – везде мне отказывали. И это при том, что из половины компаний, где я была, меня саму вызванивали и настойчиво уговаривали прийти на встречу! Одним я не подходила по возрасту; другим – по количеству умений; третьим не нравилось, что я не замужем и бездетна, мол специально к ним хочу на теплое местечко, чтоб сразу в декрет; четвертым – сертификаты подавай; пятым – фигуру супермодели… и так до бесконечности. В центре занятости, и в том, неожиданно ничего не нашлось кроме переквалификации в маникюршу или флориста. Тоже мне, самые востребованные профессии!

***

      Не смотря на то, что стоит жаркий и солнечный июнь месяц – пора выпускных, свадеб и всего такого – халтуры нету, и моя зеркалка мрачно пылится в кофре. Отснятые пейзажи и так нафиг никому не сдались, а вот пьяные морды в салате, невесты с женихами, облитые шампанским, драки между выпускниками и фееричные падения под стол поддатых ораторов почему-то обычно пользуются невероятным спросом. Всякая акварельная, пастельная и масляная мазня моего производства, в порыве отчаянья выставленная на продажу на каком-то сайте местных рукодельниц, тоже не сыскала успеха. Была продана только одна незатейливая картинка с лесным озером. Увы, профильного образования в сфере искусств у меня все равно нет, так что сокрушаться бесполезно. Зато цифры – это мое. И именно потому я понимаю насколько глубоко завязла в дерьме: должна всем друзьям; за электричество не плачено два месяца, за газ – три (уже письмо с угрозой отключения прислали), от телефона и телевидения пришлось отказаться, чтоб сократить расходы, хорошо хоть на мобильнике кредитный лимит пока еще не закончился. А сегодня, до кучи, и горячую воду отключили, как оказалось, планово. И это стало последней каплей во всех смыслах.       Вы когда-нибудь задумывались о самоубийстве? Вот я никогда раньше о нем не помышляла. Ну то есть, абстрактно – да, а вот применительно к себе – ни в коем разе. Теперь, кажется, самое время поменять позицию. Помощи ждать не от кого: друзья превратились в кредиторов, братьев-сестер не имеется. Родители со мной перестали общаться пять лет назад, когда я, унаследовав тетину квартиру, отказалась ее продавать в угоду их желанию, и после особо крупной ссоры туда переехала. Ради этого сменила очку на заочку и подработку на полноценную работу. Терять, наверное, уже тоже нечего, ибо «большой и чистой» у меня не случилось, да и жила я в основном работой.       Неуверенность в себе, мигрень и ночные кошмары стали постоянными спутниками моей и без того небогатой на события жизни. Так что осталось только выбрать способ. С чем и возникает проблема: я очень боюсь боли; меня тошнит от вида крови; снотворное практически не действует – проверено; принять яд и сдохнуть в собственной блевотине – противно, как и размазать свои мозги по асфальту, прыгнув с большой высоты, тем более, что высоты я тоже боюсь. Впрочем, небоскребов в нашем городе не водится, а при падении с девятиэтажки есть риск выжить и стать калекой. Остается только топиться. Тоже не бог весть какой хороший способ, особенно, если труп выловят не на следующий день, а хотя б дня через три. При такой-то жаре, это будет шедеврально: разбухшее, как воздушный шар, тело, источающее тошнотворный аромат (отсутствием воображения я никогда не страдала, поэтому тут же представила сию живописную картину, после чего меня, естественно, замутило). Зато из всех прочих данный метод выделяется прямо-таки гигантским плюсом – никаких усилий прикладывать не придется, так как плавать я умею только топором.

***

      Когда я поняла, что до одури хочу жить, что согласна работать хоть уборщицей, хоть проституткой, продать всё, вплоть до горячо любимого Nikon-а, лишь бы продолжить дышать воздухом, любоваться закатами и рассветами, чувствовать запах цветов, вслушиваться в шелест дождя за окном, баюкая в руках кружку с горячим крепким кофе, узнать, черт возьми, чем закончится эпопея о ходячих мертвецах – было уже слишком поздно. Теплая, как парное молоко, вода уже заливала уши, нос и рот, которым я инстинктивно попыталась сделать вдох. Я дергала руками и ногами, но всплыть не удавалось.

***

      Холодно. Темно и зверски холодно. А еще тихо. И мерзотно воняет помоями и плесенью. Где я? Уже в Аду, или на «перевалочном пункте»? Я ощущала себя вполне материальной, только не могла пошевелиться, ничего не видела вокруг и не слышала. Ослепла? Оглохла? Парализована? Что со мной? Паника нарастала, горло свело судорогой, дышать стало нечем. А я дышала вообще? Неужели это и есть мое посмертие? Паника закончилась так же внезапно, как и началась, когда я услышала шаги. Тяжелые. Гулкие. Сопровождавшиеся позвякиванием металла, будто кто-то трясет большой цепью. - Эй, как там заключенная из семнадцатой камеры? Очухалась или нет? - Даэдра ее знает. Час назад вроде спокойно дрыхла. И вообще, мне не доплачивают за слежку за здоровьем преступников. Тебе надо, ты и смотри за ней.       «Заключенная»? Значит, я жива и в местном отделении. Судя по всему, из реки меня таки выловили, откачали и вместо больницы в камеру запихнули? Бухой, что ли сочли? Слава тебе, Господи, жива! Прости меня, дуру грешную, что не верила в тебя, клянусь, исправлюсь. И в церковь ходить стану честно-честно! "Хм, а почему заключенная, а не задержанная", - мелькнула в голове здравая мысль. Впрочем, она быстро исчезла. А меня окутала эйфория. Я все еще не знала где нахожусь, почему так темно и почему не могу пошевелиться, мне по-прежнему было холодно, но теперь это казалось сущими мелочами, ведь я была ЖИВА!!! В душе я пела и танцевала. С работой что-нибудь придумаю, вон в управляющую компанию дворники требовались; черт с ними: и с дипломом, и с трудовой, и с гордыней своей. Жизнь прекрасна! Только нервишки чего-то расшалились, подлечить надо будет каким-нибудь пустырником.       Шаги приближались. То ли некто был большим и тяжелым, то ли акустика здесь шикарная, но каждый шаг полицейского сопровождался эхом. Стало светлей. Значит, все же не ослепла. Я различила, что лежу на лавке в комнате с каменными стенами и таким же полом. Странно как-то, вроде же у нас везде кирпич и бетон. Может только камера в подвале отделения была свободна? Хм, а в подвале вообще камеры делают? Хотя, даже если и делают, то сильно сомневаюсь, что из серого шлифованного разноразмерного камня. Древность какая-то. Пока ломала голову над подобной чепухой, полицейский подошел вплотную к решетчатой двери камеры. Я подняла взгляд, икнула и попыталась провалиться в обморок. И ведь было из-за чего! Стражем правопорядка тут даже не пахло! Если он, конечно, не с маскарада вернулся. Сквозь решетку на меня смотрел высокий темноволосый плечистый мужчина, одетый в кожаный доспех с коротким рукавом и кольчужными вставками. Штанов на верзиле не было – доспех заканчивался «юбкой», так что я бы даже засмеялась, если б знала, что мне ничего не грозит. В поясных ножнах болтался короткий меч, а в руке мужик держал самый что ни на есть настоящий факел. Последней мыслью перед отключкой было: «кажется, я попала к бешенным ролевикам».