О ненависти и воспоминаниях

Когда б на то случилась ваша воля - Гореть бы верно мне на медленном огне. Вы ненавидите меня до боли, И это весело вдвойне.

- Ненавижу тебя. - Ваша беда только в этом, кэп? Ванда Максимофф дарует ему самую притягательную из улыбок; Стиву Роджерсу все равно - видит её, и наизнанку выворачивает, воспоминания былых лет мелькают перед глазами как внезапно запущенный фильм, похожий на те киноленты, которые он частенько посещал в свои сороковые. Серые и безжизненные. Она стоит перед ним - такая же, как и прежде, как в былых годах потерянной жизни, когда рядом, плечом к плечу, стоял друг, а за спиной - любимая девушка с прекрасными кудрями на плечах и чудесной улыбкой. Она стоит перед ним как живое воспоминание. - Как ты вообще смела показаться мне после того, что сделала? - У-у, до сих пор корите меня за убийство той строгой и зажатой девицы? Ванда выглядит также, как и в прошлую их встречу, много-много лет назад, будто вынырнула из его воспоминаний и оказалась здесь, в современном мире, чтобы алыми всполохами своей головокружительной магии свести его с ума вновь, ногтями выдрать все хорошее, что у него есть. Чтобы забрать его настоящее. - Как её там? Мэгги? - Пегги. Стиву противна сама мысль о том, что она не помнит ту, что отняла у него. Не желает помнить. Одна из тысячи. Тысячи беззащитных и беспомощных жертв, павших под амбициями и магией Ванды Максимофф. - Дурацкое имя. - Заткнись. - Как грубо, - ведьма наигранно обиженно куксится, подходит ближе, - от неё так и разит резким сногсшибательным ароматом лесных трав и пепла, - едва касается своим носом его шеи. Дыхание не согревает - обжигает. Ведьма хрипит, когда он одним движением хватает её за горло и сжимает его в руках - маленькая и хрупкая, переломать труда никакого не стоит, но Стив не решается. - Давайте же, кэп. - шипит она, улыбаясь. - Убейте меня, отомстите за свою возлюбленную. Так просто. - Сверните мне шею. Легко. - Убей меня, Стив. Одно движение. - Кэп?! - голос Сэма возвращает его в реальность. Шея ведьмы все ещё в его руках, однако убивать уже не хочется. Нет. Не получится. Убийство её не вернёт Пегги. Только жертв больше станет. Ведьма скрывается в тенях заброшенного склада до появления Сокола. Он почти убил её. Почти сделал шаг, чтобы стать такой же, как она. Прогнившей до кончиков волос. - Все в порядке? - В полном. *** Она хотела, понял он, едва ли не умоляла его себя убить. Почему? Стив не догадывается. В его представлении Ванда Максимофф не более, чем закоренелая стерва с повадками диктаторши, колдунья с головы до пят, сошедшая со страниц сказок и легенд. Нереальная. - Зачем? Единственное, что действительно интересовало его сейчас. Почему способная лишь на убийства и предательства Ванда Максимофф вдруг добровольно возвращает ему друга? Настоящего друга, подобно ей соскользнувшим с выпусков старых газет о Капитане Америка и его команде. Почему она вернула ему Баки? - Все вам надо знать, капитан. Она снова играет, из роли своей не выходит никогда - не разберёшь, какой образ перед собой видишь. Кто она на самом деле. Злая ведьма? Язвительная стерва? Милая дамочка, изредка - развлечения ради - флиртующая с ним? Несчастная девчонка? Скрытая за семью печатями. - Спасибо, - с трудом выдавливает он из себя; у ведьмы ухмылка на губах рисуется. Привлекательная. - Для благодарности достаточно одного поцелуя, - она губы в трубочку сжимает, пальцем по щеке ведёт; Стив хмурится - подобная игра ему абсолютно не по вкусу. Играет. Пойти на поводу у неё - все равно что предать. Предать Пэгги. - Пожалуй, я обойдусь простым "спасибо". - она деланно возмущается и - Стив упускает момент - треплет его по волосам. Как собачонку. Сама мысль о подобном противна. - Уходи. - Уже бегу-у-у. *** Он все-таки предал. К черту послал память о Пегги, о той самой Пегги, которая из сердца не выходит даже спустя семьдесят лет пребывания во льдах. Даже спустя каждое дурацкое обещание забыть о прошлом. Он клянётся себе забыть, а потом бросает друзей ради Баки. Он клянётся себе забыть, а потом улыбается в ответ милашке Шэрон Картер. Он клянётся себе забыть, а потом целует Ванду Максимофф на пороге своей забытой богом квартирки в старом Бруклине. - Напомни, почему я пришла к тебе? - она явно издевается. Стив привык не обращать внимания на её фокусы, он сжимает её предплечья и прикусывает кожу на шее. Ванда говорит прерывисто, сознание будоражит её голосом и алыми всполохами магии, казалось бы, преследующей её по пятам изящным еле видным шлейфом. У Ванды мягкие-мягкие волосы, покрывающие его плечи, когда она ложится сверху и улыбается мило-мило, совсем не в её стиле, да сама ситуация - парадоксальная и настораживающая. Стив, к сожалению, об оном забывает, когда Ванда крепко сжимает ногами его бёдра, оказываясь под ним. Стив, к сожалению, забывает обо всем: о посланных к черту сороковых, о Пегги Картер, убитой на его глазах магией Ванды Максимофф, о Шэрон, так наигранно ненавязчиво желающей позвать его на ужин. Стив забывает, когда Ванда обнимает его и кладёт голову ему на плечо. Безобидная. Беспомощная. Обыкновенная. Самое обманчивое впечатление, которое только может сложиться об Алой Ведьме. - Оказывается, ты не такой целомудренный, каким хочешь казаться. - Ванда смеется. Стив привычно пропускает её слова мимо ушей, позволяя себе выводить воображаемые узоры на её ключицах. Она улыбается. Спокойствие. Защита. Жизнь. Ванде страшно от того, насколько сильное влияние оказывает на неё Стив Роджерс, этой гребаный герой в обтягивающий лосинах, толкующий всем и вся о важности морали и свободы. Ванде страшно от того, что впервые она ощущает непривычную радость, несвойственную её постоянному образу жизни, сотканному из беготни, предательств и крови убитых ею людей, беззащитных и нет. Ванде страшно от того, что ей хорошо. И, пожалуй, оное чувство впервые возникает за долгие годы её бессмертного существования.