Украденный поцелуй

      Можно просто-напросто обойтись без поцелуя.       Ещё проще – игнорировать эту мысль.       Проще убеждать себя, что другие отвлекающие манёвры не сработают. Предел простоты – мишень, стряхивающая с прядей въевшийся в них белый цвет.       Предел простоты, предел терпения – и Незуми прожигает взглядом в зеркало за полкой с дорогими шубами. Его собственные волосы резинка уже почти не держит, так что хвост свободно падает на плечо, и Незуми прикидывает, стоит ли снова его завязать – а потом понимает, что прикидывает, стоит ли ему снова завязывать хвост, Боже, как глупо.       Через плечо своего отражения Незуми перебрасывает взгляд на парня чуть позади – мишень заинтересована в дороговатых покупках, и, ого, достаёт из заднего кармана джинсов кошелёк. Паренёк перебирает купюры, – Незуми уже сам почти чувствует их на ощупь, – и расстроенно кладёт раздутый бумажник обратно в карман.       Проще простого!       Выругав себя напоследок за ещё один нечаянный взгляд на свой хвост, Незуми разворачивается и ровными шагами спускается к стеллажам.       Мишень перехватывает его приближение взглядом, и Незуми мгновенно отвлекается на необычные кровавые (нет, просто красные) капли на радужках, прежде чем напомнить себе, кто кого должен сейчас отвлечь, и взять себя в руки.       Невинная улыбка для мишени, которая обходит стеллаж, чтобы встать рядом с ним, и расчёт: до кармана с очень уж привлекательным кошельком можно дотянуться одной рукой – может, другой взъерошить привлекательные волосы?       Чтобы отвлечь, конечно, зачем ещё?       Мишень мигает, пряча алые глаза за ресницами, и Незуми не заморачивается длинными вежливыми фразами – поцелуй не может ждать.       — Простите, не могу удержаться. Вы не против, если я~? — Незуми сам себя обрывает ухмылкой, и мишень поднимает голову.       — Если Вы~?       Незуми, предпочитая действия ненужной болтовне, наклоняется, пробегаясь рукой по волосам мишени – заключение: мягкие, как у овечки – и запирая незаконченный вопрос меж их губ.       Мишень не сопротивляется, – наверное, в шоке, думается Незуми, – когда он опускает вторую руку ей в карман.       Мишень продолжает упрямо не сопротивляться, даже когда остаётся без кошелька – сто процентов, потому, что Незуми так чертовски хорош в поцелуях.       Мишень начинает отвечать, когда кошелёк уже в чужом кармане, и придумать объяснение подобному явлению Незуми не в силах – его отвлекли. От того, что это просто шаг в его плане; от того, что он вообще не знает этого человека; от того, что этот поцелуй не значит ровным счётом ничего.       Его пальцы безвольно падают с чужих волос, оставляя мурашки на плече мишени, и она разрывает поцелуй.       Незуми медленно открывает глаза. По плану его здесь уже быть не должно, но как не засмотреться на румянец, расцветающий на щеках незнакомого парня, подскажите? Как, рука всё ещё на его плече? Ей стоит сползти по спине в карман-без-бумажника – так, на всякий случай, проверить. Да, вот так.       — Я – Сион. — говорит парень. Типа, это нормально, когда тебя целует случайный прохожий прям посреди торгового центра с завышенными ценами. Типа, представиться – следующий шаг после поцелуя, пфф, всегда так делаем.       Незуми смеривает его взглядом. Ну, может, для него это действительно нормально. И ещё с ним целоваться приятнее, чем с нормальным человеком, подмечает Незуми, интересно, этой его целовабельностью можно измерить нормальность случайных чмоки-чмоков в торговом центре?       Он трясёт головой. Не важно, какой там у Сиона следующий шаг (и следующий, и следующий – не важно), им с Незуми не по пути, так что смысла задерживаться у него нет.       Смысла нет – а вот эти губы есть, и эти волосы есть, но ничего постыдного Незуми не делает – просто, как стыдно, вынимает из кармана только что украденный кошелёк.       Сион округляет глаза.       — Ты только что его вытащил?       Незуми мигает. Банальное «конечно» не успевает сорваться с губ, потому что Сион возобновляет своё бла-бла-бла.       — Воу! Офигеть, как ты это сделал так незаметно?! Я серьёзно вообще ничего не почувствовал!       Незуми закатывает глаза. Ну, парень пришибленный, теперь-то ясно.       — А меня так научишь? — продолжает пришибленный парень и наконец замолкает, великодушно предоставляя Незуми право высказаться о предполагаемых диагнозах бедняжки.       — Ты же не того? — Незуми крутит пальцем у виска, не выпуская кошелёк из другой руки.       Незуми явно сбит с толку.       Сион явно что-то там упустил.       Он морщит лоб.       — В смысле?       — Я украл у тебя кошелёк, и первое, что ты делаешь – просишь «научить тебя так же». — медленно объясняет Незуми и выразительно помахивает кошельком (чтоб совсем уж понятно было).       — Ты его не совсем украл и, по-моему, собираешься вернуть... Потому что только что признался. — отвечает Сион, и в его суждениях, кажется, есть здравый смысл. А может, он и не того.       Незуми скрещивает руки на груди, не выпуская кошелька.       — С чего ты решил, что я собираюсь вернуть его?       — Если уж ты решил оставить его себе, то странно, что ты его вынул и показал мне. И вообще ты задержался явно не с расчётом на то, что я могу описать тебя в ближайшем полицейском участке, не так ли?       — Думаешь, я опасный преступник? — Незуми резок и немного зол. Да что с этим парнем такое? Незуми никогда прежде не встречал какую-то такую жертву преступления, которая отрицает, что она, ну, жертва преступления.       Жертва, ха-ха, смешно, пожимает плечами.       — Может быть. Но мне ты таким не кажешься.       — Где твой инстинкт самосохранения?       — А где твой профессионализм? Зачем ты показал мне, что украл мой кошелёк?       У Незуми на вопрос Сиона ответа нет, потому что он и для себя самого его сейчас найти не может.       Короткое замыкание ума? Нет, оно-то непрерывное. А вот поцелуй, после которого мозги дали слабину – слишком короткий. И парень этот слишком ненормальный.       — Так ты вернёшь мне кошелёк? — задаёт Сион второй вопрос, не получив ответа на первый. И протягивает руку, чтобы забрать свою вещь.       Незуми задумчиво прикладывает палец к губам, его глаза скачут от руки Сиона до кошелька – туда-сюда. После раздумий он достаёт себе из кошелька две сотни (а-ах, как трудно отыскать их среди тысячных купюр), а сам бумажник протягивает хозяину, но всё ещё цепляется за вещицу пальцами.       — Если угостишь меня ужином. — поясняет он свои снова-коротко-замкнутые действия и с удивлением, – хотя уже неясно, сколько можно дивиться этому чучелу, – Сион улыбается.       — После того, как ты украл у меня поцелуй, это, пожалуй, обязательно, – говорит странный парень, и Незуми выпускает кошелёк из рук в руки, невзначай задевая чужую кожу подушечками пальцев.       — Ну, как-то так мы и познакомились, – заканчивает Сион, пока Незуми по кусочкам разворовывает вишнёвый пирог с его тарелки.       Каран только смеётся, докладывая пирога Незуми в пустую тарелку.       — О, дорогой мой, я даже почти поверила. Но, если будешь ещё пытаться разыграть свою старушку, запомни на следующий раз: я ни за что не поверю, что наш Незуми – мошенник.       Сион качает головой, а Незуми нагловато ухмыляется с набитым ртом.       — Да, запомни на следующий раз. — мурлычет он, как только мать Сиона отходит от стола, чтобы обслужить нового посетителя пекарни. — Как не стыдно врать своей матери! — Незуми подмигивает, медленно слизывая с вилки крошки пирога.       — Понятия не имею, где она у тебя увидела нимб и белые крылышки. И не надейся, что я ничего не заметил. — Сион укоризненно поднимает брови.       — Не заметил чего? — сладким голоском пропевает Незуми, но его невинный парень стал куда осмотрительнее – с Незуми только так! – с момента их встречи, и это он сейчас наглядно демонстрировал, указывая пальцем на карман Незуми.       — Как не стыдно воровать у моей матери!       Незуми, надувшись, достаёт сложенный вчетверо кусочек бумаги, который успел стащить из кармана фартука Каран во время Сионова рассказа о-том-как-мы-встретились.       — Это просто рецепт вишнёвого пирога. Она ни за что мне не скажет последний ингридиент! — спорит он, пытаясь развернуть бумажку, но Сион её перехватывает.       Боже, какой он бука. До их встречи он тоже таким был?       — Она хочет, чтобы ты сам выяснил. Это – важный этап становления пекарем. Терпение и труд, Незуми, слыхал такое? — читает Сион нотации, а Незуми вздыхает, бормочет для вида «да, да» и заедает всё это пирогом.       Не то чтобы он разочарован – ведь с наступлением ночных часов Сиона можно запросто припереть к стенке, скользнуть рукой в этот задний карман джинс, заполучить себе рецепт и проглотить глухой стон Сиона. И может, воровья сноровка у него уже не та, что прежде, но и невинным Незуми не назовёшь, это Сиону стоит помнить.       И у него вся оставшаяся ночь впереди, чтобы это доказать.