Без причин

      Антон очень не любит американские горки, и эта нелюбовь относится не только к громоздким и опасным аттракционам, но и к его эмоциональному состоянию. А с Арсом сейчас именно так. Шастун не понимает его поведения, не может найти подход, чтобы обсудить собственные опасения. Они очень мало видятся, и Арс уже, откровенно говоря, даже перестал стараться выдумывать достойную причину.       Текущее положение вещей напоминает Антону чёрно-белое артхаусное кино, когда герой абсолютно не понимает, что происходит, он красиво курит в окно и пьёт что-то из стакана, а затем медленно идёт по вечернему городу. Ах да, и грустная музыка на фоне! Антон, конечно, упускает, что герой этого фильма ужасно трусит поговорить о своих проблемах.       Ещё его начинает бесить то, что сам Арсений подолгу сидит у Серёжи в кабинете, будто избегает встреч с ним. Зато Виктор теперь сияет ярче лампочки — это особенно бесит Антона, бесит, бесит!       Шастун запутался и очень устал, и когда в пятницу вечером он провожает взглядом Арса, который кидает холодное «пока, до понедельника!», его кроет. Он хватает куртку и едет в бар, где хорошенько накидывается, а потом даёт слабину и вызывает такси на знакомый, но не свой, адрес.       По большому счёту ему уже наплевать на всё, Антон начинает думать, что уж лучше попробовать выяснить, что происходит, чем в тупую проебать Арса.       Он садится в машину, вежливо давая понять водителю, что общаться не готов, а позже замечает на сиденье забытый, видимо, другими пассажирами, небольшой букет ирисов, и, выходя из автомобиля, он сам не знает для чего, но забирает цветы с собой.       Антон заходит в привычный подъезд и чувствует, что в душе проснулся романтик, готовый орать серенады под окном, не попадая в ноты, дарить цветы и пить шампанское.       Упершись ладонью в косяк, Антон дует на цветы, заметив, что те успели увянуть по дороге, попутно держа палец на звонке.       Наконец, с другой стороны двери раздаётся какой-то шум, и спустя мгновение Антон видит перед собой очень сонного Арса.       — Привет, — Антон протягивает букет, — как дела?       Арс разглядывает Антона со смесью раздражения в глазах и какого-то сочувствия, потому что ну не так он представлял сегодняшний вечер.       — Проходи, — вжавшись в шкаф, Арсений затаскивает Антона в квартиру. Не хватало, чтобы эту картину ещё соседи увидели.       — Это тебе, — Антон тем временем не оставляет попыток вручить букет Арсу.       — Как ты умудрился так? — спрашивает Арсений, всё-таки забрав букет у Антона.       В ответ Антон разводит руками. Опустив голову, понимает, что всё ещё не разулся, поэтому принимается снимать обувь в коридоре. Но рука, которой он держался за стену, соскальзывает, и Антон едва не падает прямо на Арса.       С тяжким вздохом Попов помогает Антону снять обувь.       — Я хотел тебя увидеть, — оправдывается тот, — но заехал в бар на полчасика.       — И за полчасика ты выпил там полбутылочки?       — Да, но я принес тебе цветы! — Антон указывает на букет и улыбается.       — За что тебе большое спасибо, — Арс быстро успокаивается, и его, кажется, начинает веселить эта ситуация. — Надеюсь, ты будешь утром страдать.       Он помогает Антону дойти, не сбив ничего по дороге, до ванной комнаты, чтобы немного освежиться перед сном. Но наказывает самому раздеться, потому что «ты уже взрослый мальчик».       Антон проваливается в сон, едва его голова касается подушки, а Арс ещё некоторое время не спит, разглядывая потолок и думая о том, в какую трагикомедию за последнее время успела превратиться его жизнь.       Чувствуя себя последней сволочью, Арсений всё ещё старается выстроить хоть какую-нибудь дистанцию между ними. Это будет, как он думает, полезно всем.       Но говоря по правде, Попов понятия не имеет, что он делает и что нужно делать. В его постели лежит мужчина, без которого Арс с трудом представляет свою счастливую жизнь, но сомневается в том, что они со всем справятся.

***

      Арсений выходит с Таней из лифта ранним утром, когда натыкается на Виктора со своим помощником, имени которого он даже не хочет запоминать.       — Арсений Сергеевич, доброе утро, — довольно улыбается Миронов, подписывая какие-то документы. — Татьяна Андреевна, здрасьте!       — Доброе утро, Виктор, — Таня максимально пытается изобразить улыбку на лице.       — Арсений Сергеевич, я хотел бы попросить вас уделить мне минутку в районе полудня, — передав папку помощнику, Виктор, засунув руки в карманы пиджака, оборачивается к Арсу. — Хотел бы обсудить с вами один проект.       — Кто-то ещё нужен будет? — удивлённо спрашивает Арс.       — Нет, пока только вы как руководитель отдела, — отвечает Виктор. — Тогда до скорой встречи.       Развернувшись, Миронов исчезает вместе с помощником где-то в недрах офиса, оставив Арса и Таню на ресепшене.       — Мне кажется, дело дрянь, капрал, — морщится Таня, поправляя лямки рюкзака. — Определённо не проект он будет обсуждать.       — Ты бы видела, как его перекосило, когда Серёжа сказал, что хочет видеть меня своим преемником, — вспоминает Арсений, когда они идут в раздевалку. — Будто сожрал ведро кислых лимонов.       Таня, вешая куртку на вешалку, заминается.       — Арс, помнишь тот разговор на кухне? — повесив одежду в шкаф, Таня приглаживает юбку, пытаясь как-то отвлечься от нервных мыслей. — Ну про Антона?       — Помню, — кивает Арс.       — Мы недавно с девочками в бар ходили, ну выпили немного, — Арсений пристально смотрит на Таню. — Ну ладно, выжрали половину барной карты, но не суть важно. И Катя из наружки сказала, кто начал все сплетни про вас.       — А это уже интересно, — Арсений присаживается на небольшой пуфик у выхода. — Сейчас я просто хочу понять, насколько я верно мыслил всё это время.       Таня выглядывает в коридор, облизывает пересохшие губы и возвращается к Арсу:       — Это начал Миронов. И понимая, какой он гадкий человек, Арс, я думаю, на этом он не остановится.

***

      Ближе к полудню на ящик Арсения падает письмо, в котором Виктор говорит, что забронировал для них дальнюю переговорку «буквально пару минут, напоминаю». Арсений рад, что Антон ушёл с Пашей на перекур, а значит, вопросов будет меньше.       Арс заходит в переговорную комнату с интересным названием «Вторая галактика», которую чаще всего использовали для совещаний небольшие отделы, и видит Миронова, стоящего у окна.       — У меня действительно мало времени, — Арсений отодвигает стул, кладёт перед собой блокнот, — поэтому прошу перейти к сути.       — Я хочу место Серёжи, — не отрывая взгляда от панорамы за окном, спокойно говорит Виктор.       В комнате повисает тишина.       — Прости?       Миронов, держа руки за спиной, поворачивается к Арсу.       — Место Серёжи — весьма перспективное, ты его явно не потянешь. Этой компании нужна твёрдая мужская рука, и, судя по всему, это точно не твоё.       Арсений пропускает этот удар.       — У меня есть прекрасные кандидаты на эту позицию.       — Очень интересное предложение, но я, пожалуй, откажусь.       Виктор делает шаг в сторону стола, за которым сидит Арс, и проводит пальцем по столу, собирая пыль.       — А я оставлю Антона в покое.       Арсений замирает, поднимая на Виктора взгляд.       — Если я даю слово, я его держу, — решительно заявляет Виктор, останавливаясь напротив Арса. — Ты уходишь из компании, а Антон дальше живёт себе припеваючи, не зная бед.       Арсений сглатывает ком в горле — к такому он явно не был готов.       — Это на самом деле происходит? Ты просишь меня уволиться и говоришь мне, что оставишь в покое Антона. Да ты и без этого оставишь его в покое! — строго проговаривает Арс.       — Не думаю, — улыбается Виктор.       — Я не отдам тебе место.       — Не торопись, подумай. И приглядывай за своим Шастуном, — говорит Миронов, подмигивая, и выходит из переговорной, в миг показавшейся Арсению маленькой и душной.       Попов не до конца понимает, на что на самом деле может пойти Виктор, если он видит перед собой цель, которую всенепременно хочет достичь. Если сейчас, до того момента, когда Виктор заявил свои права на кресло Серёжи, он делал какие-то неприятные вещи, то на что он будет способен, откажи Арс ему?       На ватных ногах Арсений выходит из переговорной и доходит до гардероба, чтобы взять куртку — необходим перерыв, поэтому он идёт на крышу, на которой, как всегда, никого нет.       Затянувшись, Арс выпускает густое облако дыма в воздух. Он ходит вдоль парапета, нервно затягиваясь и обдумывая слова Миронова.       Ему всего лишь нужно оставить место Матвиенко, и всё будет в порядке, он быстро найдёт другую работу. Но если он оставит Антона тут одного, разве это правильно?       Погрузившись в раздумья, Арсений не замечает, как докуривает почти до фильтра, и это обжигает руку. Выбросив со злости сигарету куда-то в сторону, он прокручивает в голове ещё раз и ещё раз разговор.       Если он и правда пойдёт на сделку с Виктором, то где гарантии, что тот не будет доебываться до Антона, когда Арсения не будет рядом? Он не сможет это проконтролировать, а Шастун слишком гордый, он не скажет ему об издевательствах.       Сейчас, стоя совершенно один на крыше, которую начинает потихоньку заметать свалившимся внезапно снегом, Арсений осознает, насколько ему не хватает Антона, чтобы просто рассказать ему вот это всё, что накопилось.

***

      Антон хочет понять, что происходит с Арсом, поэтому спрашивает вечером, когда они выключают компьютеры, могут ли они поехать к нему.       — С меня — бутылка вина, — смеётся Шастун, вызывая такси до дома Арсения. На улице противная погода, а авто Арса, как назло, уже месяц в мастерской.       До квартиры они едут в полном молчании, и это начинает напрягать Антона. Шастун просит водителя остановиться за домом, чтобы они могли зайти в магазин и купить вина. Антон действует по святому правилу: хочешь вытащить всё из другого человека — напои его.       Но всё идет определённо не так, как Антон рисовал себе в мыслях. Арсений разговаривает с ним на какие-то отстранённые темы, пока они разогревают купленную в магазине еду, обсуждает проекты. На какое-то время Антону даже кажется, что к нему вернулся его Арс, родной и живой, и ему даже сейчас не хочется портить такой момент.       Шастун и сам немного расслабляется, особенно после второго бокала действительно приятного вина. Ему кажется, что на свете нет ничего страшного, и что всё будет хорошо.       Ближе к полуночи Арсений тянет Антона в кровать. Без сил они падают под тёплое одеяло, и Арсений притягивает к себе Антона, и всё как обычно, и Антон этому рад, учитывая состояние Арса в последнее время.       Погода за это время становится ещё хуже: завывает ветер, и начинает идти снег вперемешку с дождём, который барабанит по стеклу.       Антон не понимает, сколько времени, когда он просыпается от того, что от Арса ему прилетает прямо в живот. Он привстает на локтях, видя как Арсений беспокойно ворочается во сне.       — Арс! — слышит Попов обеспокоенный голос Антона, рука которого покоится на плече Арса. Первые секунды Арсений не понимает, где находится: в спальне, несмотря на ночь, плотно задёрнуты шторы и душно. — Арс, ты дома! Всё хорошо.       Арсений молча кивает, поворачивая голову в сторону Антона, и ему кажется, будто за спиной Шастуна, где-то в темноте коридора, стоит темная фигура.       — Что тебе приснилось? — Антон садится в постели, устало трёт лицо ладонями.       Но ответа на свой вопрос он не получает — Арсений откидывает одеяло, ставшее в одночасье железобетонной плитой, встаёт с кровати и выходит в коридор.       Включив свет на кухне, проходит к холодильнику, на котором всегда лежали сигареты. Попов приоткрывает фрамугу, берёт пепельницу из раковины и ставит на стол. Мысли превратились в какую-то кашу, а внутри — вновь ощущения подростка, который не может постоять за себя. За свой выбор.       От этих переживаний Арсений прикуривает с четвёртой попытки и, жадно затянувшись, закрывает глаза.       — Мой сын никогда не будет играть во всяких там театрах!       — Серёжа, ну подожди, может, это как хобби…       — Нет! Ты слышала, он хочет бросить институт и пойти играть во всяких поганых драмкружках!       — Папа!       — Мы вложили в тебя столько денег, ничтожество, а он…       — Арс…       Арсений открывает глаза и видит, как Антон садится напротив него, надев длинную, кажется, безразмерную майку.       — Всего лишь глупый сон, — отмахивается Арсений, стараясь увильнуть от вопроса про то, что же всё-таки ему снилось, — иди спать.       — После которого ты побежал курить? — браслеты Антона бренчат, когда он кладёт руки на стол, сцепив в замок. — Давай, расскажи, что тебе снилось. Тебе станет легче, увидишь.       — Это глупость, — стряхнув пепел, говорит Арсений.       В повиснувшей тишине Попов докуривает первую сигарету, чтобы сразу взяться за вторую.       — Мне уйти? — тихо спрашивает Антон.       — Нет, — Арсений качает головой.       Наверное, стоит делиться всякими скелетами в шкафу с теми, кто тебе дорог. И кто, может быть, затопчет вместе с тобой страхи, живущие внутри тебя.       Антон ждёт.       — Хорошо, — сдаётся Арс. — Когда я жил в Омске, мы были самой такой, ну знаешь, среднестатистической семьёй: мама учитель, а папа работал на заводе, держался там из последних сил, потому что в его возрасте у нас найти работу в городе было трудно. Родители очень хотели, чтобы я выбился в люди, — Арсений опускает взгляд в стол, перекатывая в руках сигарету, — поэтому настояли, чтобы я поступил на управление. Но классе в одиннадцатом, кажется... да, одиннадцатом, я увидел объявление на автобусной остановке о наборе в театральную группу при молодёжном театре. Решил попробовать, вдруг во мне пропадает актёр, — Антон видит, как Арсений грустно улыбается, перебирая все эти воспоминания сейчас, сидя в Москве, будучи уже не подростком, а крупным руководителем. — И меня взяли, представляешь.       — То есть Серёжа про тебя правду говорит: «Актер больших и малых театров»? — пытается немного разрядить обстановку Антон.       — Но я знал, что отец не одобрит всего этого. Он не верил в то, что актёрством можно зарабатывать, всегда считал театралов бездарностями и теми, кому деньги достаются просто так. Поэтому я не говорил родителям, что хожу в студию, благо, можно было всегда сказать, что у друзей остался ночевать, — продолжает Арсений. — Помню зимой, когда я уже был студентом, к нам в труппу пришла девочка, милая такая, с косичками, вся такая прямо сказочная. А оказалась она дочерью папиного коллеги, который ему и рассказал, — Арсений откашливается, стараясь изобразить голос: — «Слышь, Серёга, твой сынишка-то в бабских костюмах ходит, небось с моей Машкой одну гримёрку делит».       Арс тушит сигарету в пепельнице, встаёт со стула и подходит к окну.       — В тот вечер я услышал о себе столько интересных вещей, ты не поверишь, — Арсений поворачивается к Антону, и Шастуну кажется, что что-то неправильно: почему Арс говорит об этом так спокойно?       — Он тебя бил? — спрашивает Антон.       — Нет, но, наверное, хотел, — пожимает плечами Арсений. — Мама заступилась за меня, а во мне гормоны играли — хотел быть крутым, делать то, что хочу. Идти своей дорогой, как принято говорить. Мы кричали друг на друга, а мама сидела и смотрела на то, как мы собачимся. Я тогда не думал, как ей плохо, лишь что-то крикнул, собирая вещи. Три дня я жил у друзей, гулял по городу просто так. Знаешь, — Арс закусывает губу, — я не понимал, почему родители хотят чего-то другого, я не хотел быть как все.       — Иногда они желают нам самого лучшего, — говорит Антон.       — Мама то же самое сказала потом, — Арсений грустно улыбается. — Она хотела, чтобы я стал большим человеком, кем-то лучшим, чем они.       — Ты вернулся домой?       — Позвонил, помню, маме из таксофона, на последние деньги в кармане. Просил прощение, а она, слышу, плачет в трубку и просит, чтобы я вернулся, и что она всё уладит.       — Как папа тебя встретил?       — «Возвращение блудного сына», — вспоминает Арсений, — вот так он назвал, когда я, как щенок, стоял у двери.       Арсений отворачивается к окну, где на улице до сих пор лил дождь, а двор освещался лишь светом фонарей. И тишина.       — Я пообещал ради матери, что доучусь и потом уеду из Омска, — Антон видит, как напряжена спина Арсения. — Кстати, — Попов вновь поворачивается к Антону и указывает на маяк на груди, — я её сделал в те дни, что жил у друзей.       — Да ладно! — не верит Шастун.       — Занял у кого-то пару тысяч на него в надежде на то, что пусть хоть нарисованный, но маяк покажет мне дорогу в тот момент, когда я запутался, — Арсений кладёт руку на ключицу, нежно поглаживая чёрно-белый рисунок.       — Так романтично, что даже глупо, — смеётся Антон, вставая со стула.       Он подходит к Арсу и заключает в объятья. Арсений утыкается носом в ключицы Антона, понимая, что, наверное, так оно и есть.       Но в тот же момент ловит себя на мысли, что разговаривает с Шастуном совершенно о другом, не о том, что беспокоит его больше всего. Это чертовски неправильно, но начать разговор Арс просто-напросто не может. Эти объятия, это тепло Антона, его дыхание — всё против его решимости. Он понимает, что у него не хватит сил начать этот сложный разговор сейчас, но ещё понимает, что уже принял решение, он уверен, что для Антона так точно будет лучше.

***

      На следующий день Арс вылавливает Антона после планёрки отдела.       — Давай встретимся, — просит он.       — В смысле? — не понимает Шастун. Он прижимается к стене, чтобы пропустить коллег, идущих по коридору.       — Я хочу поговорить. Давай в семь в кафе напротив?       Антон лишь молча кивает, всё ещё не понимая, зачем это нужно Арсению. До обеда Антон вместе с Пашей работает над проектом, и его голова занята только поставленными задачами.       Взгляд падает на часы, и когда до семи вечера остаётся десять минут, Антон выбегает в коридор, хватает из раздевалки пуховик и, одеваясь на ходу, вылетает из офиса. В кафе он влетает ровно в семь и видит Арса, сидящего в самом дальнем углу. Несмотря на такое время, в кафе мало людей.       — Что случилось? — запыхавшись, Антон садится напротив Арсения. Между ними стоит чайничек и две чашки.       Арсений откладывает в сторону остатки салфетки, которую до прихода Шастуна успел раздербанить на несколько кусочков. Антон молчаливо выжидает, Арсений набирается решительности.       — Нам нужно закончить все это, — спокойно говорит Арсений.       Антон не может понять, то ли он услышал, поэтому чуть склоняется к Арсу:       — Ты серьёзно?       — Да.       — Пиздец, — вылетает у Антона.       Он откидывается на спинку стула, а Попов поджимает губы, смотрит перед собой и видит Антона, моментально ставшим таким чужим, каким он был в их первые встречи.       Антон не переспрашивает, не пытается понять, уверен ли Арсений в том, что сказал. Ему просто хватило этих двух слов.       — Пиздец, Арс.       — Послушай меня, — не сдаётся Арсений и пытается закончить свою мысль. — Так будет лучше. Я все время думаю о том, как бы не спалиться! Думаю о том, как всё будет дальше. А потом до меня доходит, что никак не будет, что этому нет продолжения. А я не хочу, чтобы ты страдал...       — Каким же бредом забита твоя голова! — качает головой шокированный Антон.       — Просто дай мне возможность всё объяснить, — просит Арсений, смотря в недоверчивое лицо Антона.       Официантка будто чувствует, что ей будут не рады, но аккуратно подходит и всё-таки интересуется об их желании сделать заказ. Арсений из вежливости заказывает какой-то десерт, девушка с натянутой, как и нервы Арсения, улыбкой удаляется.       — Я знаю, что ты не хочешь меня слушать. Но, пожалуйста, дай я тебе попробую объяснить. Ладно?       Антон кивает в очередной раз.       — Ты захочешь меня перебивать, поэтому давай, как в офисе, — проговаривает Арсений и достаёт из своего кожаного рюкзака пачку стикеров и ручку, протягивает их Антону.       В офисе они очень часто использовали такую методику, чтобы не затягивать общие планёрки и совещания — каждый участник записывал в процессе встреч свои вопросы, предложения и замечания, которые обсуждались в самом конце, на стикеры.       Антон грустно улыбается и протягивает руки за «липучками».       — Окей. Это не самое простое. В общем, я понимаю, что мой поступок дерьмовый. Не прошу тебя простить. Хочу, чтобы ты понял. Я никогда тебя не обманывал, — Арсений замолкает, подбирая слова. — Но тебе нужен другой человек, который будет готов к таким отношениям. Который будет точно знать, чего он хочет. Понимаешь?       Антон отрицательно качает головой.       — Я просто не хочу думать каждый день, когда такие, как Виктор, будут меня тыкать носом в мою жизнь, что она неправильная. А ты уж точно не заслуживаешь такого человека рядом. Антон, мне очень жаль… — Арсений выдыхает через нос.       Повисает тишина на целую вечность, помещённую в несколько минут. Официантка приносит десерт и разливает чай, к которому никто за вечер не притронется.       — Почему ты решил это за меня? — хрипло спрашивает Антон, рассматривая листок в руке и нарушая правила Арсения.       — Так будет лучше, — Арсений опускает на секунду голову, а после — поднимает, чтобы вновь встретиться со взглядом Антона. Таким взглядом, которого он бы в жизни никогда не хотел видеть. Антон разбит. — Пойми, ты ещё на контракте, и…       — Ты думаешь, я не выдержу нападок? Подъёбок Миронова?       — Антон, пойми, ты не будешь со мной в безопасности, — признаётся Арсений.       Антон тяжело вздыхает, потирая лицо руками.       — И как давно ты это понял? Ну, что я не для тебя?       — Антон, перестань… — Арсений протягивает руку, чтобы дотронуться до Антона, успокоить, но Шастун резко отводит руку в сторону. В глазах читается «Пожалуйста, не трогай меня». — Хорошо, — кивает Арс, — я задумался об этом после нападок со стороны Виктора.       — Он — не все, — Антон всё ещё пытается спасти их.       — Но большинство, — резюмирует Арсений.       Антон сосредоточено что-то без конца обводит на липком розовом листке.       Арсений почему-то уверен, что справился не идеально, но терпимо. Он хочет попросить лист у Антона, но тот опережает его, отрывает листочек и лепит его прямо перед Арсом.       На бумаге очень жирно, уже немного искажённо, но читается фраза «Я люблю тебя».       — Мне кажется, что ты не понял сути, — говорит Арс, но взгляд поднять не решается.       — Это ты не понял, — тихо говорит Антон, поднимается с тихим скрипом со стула и быстро выходит из кафе.       У Арсения трескается и осыпается весь его мир. Он не понимает, почему Антон до сих пор такой. Почему он не закатил мерзкую сцену, как это часто бывало с некоторыми девушками, почему не заплакал, почему ничего не сказал в попытке обвинить. Почему его так просто любить, чёрт возьми!       Арс смотрит на крошечный бумажный квадратик и не решается оставить его тут. Он складывает листок и кладёт в свой бумажник.