Вытаскивай меня

Кашин Данил Владимирович думал, что он был самодостаточным и взрослым человеком, когда ему исполнилось 20 лет и он переехал жить в Санкт-Петербург. Мать постоянно повторяла: не пей, не кури и никогда не употребляй наркотики, иначе твоя жизнь превратится в полный шлак. Так вот. Теперь жизнь Данила Кашина была полным шлаком. Он, скорее всего, это полностью осознавал. Но, как ему казалось, о том, что его жизнь была полнейшим дерьмом, знал только он. Даня снимал ролики на ютуб, записывал свои песни и делал треки, имел уже достаточно большую аудиторию на видеохостинге, но до сих пор не знал: нравится ли ему то, что он делает. Данил думал, что это все для того, чтобы просто-напросто отвлечься от зависимости, которая сжирала его изнутри в прямом смысле. Конечно, все его лучшие друзья, коих было совсем немного, знали об этом. Сережа, Руслан и Юлик пытались помочь Дане избавиться от злосчастной зависимости, но с каждым годом, месяцем и днем становилось только хуже. От Данила ушла любимая девушка — Лера, даже несмотря на количество денег, славы и любви к ней у Кашина — ей было невыносимо терпеть его зависимость от психотропных веществ. Да Даня вообще не понимал — любила ли Лера его на самом деле. К зависимости от наркотиков почти сразу добавилась зависимость от алкоголя, да и курить он стал чаще. Данил понимал: он сам себя загнал в угол, сам же и страдает, но никак не мог себе помочь. Или ему так казалось. Очередной день для парня не стал особенным — голова болела, как и всё тело, складывалось ощущение, будто по нему потоптался Игорь Синяк. Встать с кровати оказалось настоящим подвигом, потому что при любом телодвижении и поднятии головы вверх у Данила резко начинало темнеть в глазах, и съеденная вчера еда подходила к горлу. Кашин думал только об одном — черт бы его побрал пить вчера. Да и не только пить. Все же, спустя несколько неудачных попыток, у него получилось сесть на кровати. Даня попытался встать, но все действия, которые он совершал, отражались жутким и громким звоном в его голове, поэтому он решил отказаться от этой идеи. Данил вообще не понимал, где он сейчас находится, потому что в глазах все было дико мутным, и пришлось минут пять фокусировать зрение, чтобы хоть что-то четко увидеть. Он окинул взглядом комнату. Где-то на полках стояли бутылки, банки из-под выпитого алкоголя, на длинной тумбе стоял кальян, а при повороте головы назад (превозмогая дикую боль) можно было увидеть небольшой стол и кухню, совмещенную с залом. — Я дома, — Даня вздохнул и с радостью подумал, что хоть не где-то на улице или в какой-то бомжатне. Весь его покой и облегчение от того, что он у себя дома, прервало чувство тошноты. Данил вскочил, из-за чего у него потемнело в глазах, и в голове раздался тот самый неприятный звон, а каждый шаг отдавался в голове. Кашин, придерживаясь за стены, за стол, за дверь, все-таки дошел до туалета. Открыв дверь, прикрыл глаза — его слепила ярко-красная плитка. — Пиздец, блять! О чем думал, блять, хозяин, когда делал этот злоебучий туалет? — Кашин попытался привыкнуть к этому яркому оттенку красного и пошел к раковине. Стараясь не обблеваться раньше времени, он склонил голову над раковиной. Включив ледяную воду, парень начал умывать лицо. Спустя где-то полтора часа он выключил кран. Случайно взглянув на свое отражение в зеркале, Данил испытал какое-то… отвращение к самому себе. Пришлось помотать головой, хоть это и вызывало тошноту снова и все плыло перед глазами. Главное сейчас — не думать об этом. Вытерев лицо серым рукавом кофты, Даня вышел из ванной, все еще опираясь о стену. В квартире было очень грязно: на полу валялись какие-то вещи, пачки от сигарет и много чего другого. Руслан шутил, что скоро Кашин провалится в какую-то кучу мусора в своем доме и умрет там. Но на эти шутки Данил лишь огрызался, частенько посылая Тушенцова куда подальше. Сейчас парень думал пойти и прогуляться, но для этого надо бы переодеться. А то ходить в обблеваной кофте и штанах с пятнами крови, мягко говоря, не комильфо. Поэтому Данил осмотрел весь коридор, ища свою любимую красно-синюю толстовку. Заметив ее на лестнице, парень подумал, что будет сложно подняться за ней. Но выбора у него, в принципе, не было, так как это одна из самых чистых вещей в его доме. Спустя некоторое время Данил переоделся в относительно чистый шмот, надел куртку, взял рюкзак, обулся и вышел из квартиры. Громко хлопнув дверью, он начал крутить ключ в замочной скважине. С первого раза не вышло, а вот со второго — получилось. Медленно спускаясь по лестнице, Даня думал только о том, чтобы не упасть и не покатиться по этой самой лестнице, как в прошлый раз. Преграда в виде ступенек была успешно пройдена и Кашин быстро вышел из подъезда и пошел в Мак поблизости, чтобы поесть. Он понимал, насколько он ненавидит это заведение и эту еду, но это было ближайшее от его дома место. Уже заходя в Мак, Данил смотрел только вперед, на двери, и тут просто сбил что-то с ног и упал на это «что-то» сверху. — Бля, а поаккуратней нельзя? — Сказал Кашин, поднимаясь. На него снизу смотрела, как он сразу подумал, маленькая девочка лет одиннадцати. Он подумал секунду и подал ей руку. — Может это тебе, сука, быть аккуратней? — Девочка зло нахмурила брови. — Такая маленькая и материшься? — Кашин засмеялся. — Данил. — Протягивает руку, непонятно зачем. — Лиза. И мне пятнадцать. — Даня попытался сделать вид, что он ни капли не удивлен, но он, мягко говоря, прихуел. — Ну что ж, Лиза, раз я так провинился перед маленькой школьницей, идем вместе поедим. — Усмехнулся Данил, рассматривая девушку с ног до головы. — Мама меня учила не разговаривать, а тем более не обедать с незнакомыми дядями. — Улыбнулась Лиза, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — А мы ведь уже знакомы. — Данил схватил ее за руку. — Пойдем. Лиза развернулась, и ребята, уже вместе, зашли в Мак.