Вытаскивай меня

и всерьёз смеётся после слова «лопата» кому это надо? вот в чем вопрос

Кашин очень редко покупал сам амфетамин. Обычно ему спиды так сказать, «подгоняли» знакомые на разных тусовках, на которые Даня ходил удивительно часто. И когда ему все-таки приходилось наведываться в помещения, в которых он покупал то, что Данилу требовалось, он чувствовал себя совсем не в своей тарелке. Чаще всего нужно было посещать наркопритоны, где Кашин видел уже мертвых или на грани жизни и смерти наркоманов, рядом с которыми лежал грязный шприц, да и сами они были в какой-то блевоте, грязи и крови. Данилу было противно. По-настоящему противно. И страшно. Очень-очень страшно. Ему опять хотелось забиться в угол и плакать от беспомощности, от того, что он видел, приходя сюда. Совершенно Кашину не хотелось закончить жизнь на грязном полу, с ужасными, опухшими венами. Он не хотел просыпаться каждый день где-то на вшивом матрасе, с мыслью о том, где бы найти денег, чтобы купить хоть какой-то наркотик, а не определенный. Даня все еще был до безумия благодарен Руслану, из-за которого он хотя бы не кололся, а нюхал и принимал еще таблетки, из-за которых у Кашина не возникало зависимости. Однако, таблетки ему всегда доставал именно Тушенцов, и поставщиков, которые продавали сами спиды и ибупрофен одновременно было очень мало, а точнее — двое. Одного из них совершенно недавно посадили, так что сегодня был первый день, когда Даня контактировал с другим поставщиком. Заходя в неприметный дом на краю Петербурга и тут же споткнулся об лежащего перед самой «дверью», если эти доски можно было так назвать. — Блять! — Данил чуть не упал. — Не хватало еще, что бы я на второе колено наебнулся, буду как инвалид перемещаться, нахуй. — Кашин громко выделял в свой речи маты, толкая кроссовком того самого человека, который помешал нормальному проходу парня. Не рассматривая особо того самого пострадавшего да и сам дом вообще, Даня смотрел лишь под ноги, чтобы не споткнуться, наступить на что-то или кого-то еще. В кармане раз в минуту вибрировал телефон, оповещая о новых сообщениях и пропущенных звонках. Честно — ему было совершенно все равно именно сейчас. Хотелось увидеть в руках два пакетика: с таблетками и спидами. Спросив у какого-то странного парня, который назвался «просто Лёня», где находится тот самый поставщик, Леонид указал ему на этаж вверх и сказал, что в самой дальней комнате. Даня кивнул головой, тихо сказав «спасибо», и медленно направился по шатающейся под ним лестницей наверх. Как ни странно, картина сверху обстояла намного лучше — на полу валялось раза в два меньше людей и все они хотя бы были живы. Даня спокойно прошел до дальней комнаты, не обращая внимания на такие фразы как «Эй, парень, как насчет немного лизера?» и подобные, в которых менялось только название вещества. Дойдя до той самой последней двери, Данил вздохнул, и быстро открыл дверь. Увидев перед собой чистую, нормальную комнату, что и вправду выделялась на фоне других, он приметил одиноко сидящего на стуле посреди комнаты парня, который мимолетно отвел взгляд от своего телефона, осмотрев Даню быстро с ног до головы. Рыжеволосый чувствовал себя совершенно не в своей тарелке и хотелось быстрей покончить с этим дерьмом, быстро сваливая из этого дома. Тот самый парень, который сидел в кресле, не отрывая взгляда от телефона, спросил Данила, который только хотел что-то сказать — А оно тебе надо? Такой вопрос поставил парня в тупик, и он рассматривал того самого поставщика, с недоумением и действительным шоком. Кто бы мог подумать, что его будет отговаривать тот, от которого он этого меньше всего ожидал. Парень усмехнулся, посмотрев на удивленное лицо Данила, и выключив свой телефон, положил на бледно-коричневый стол рядом с собой. — Знаешь, — Начал парень, рассматривая Кашина, который стоял напротив. — ты прибежал к тому, от чего так яростно убегал. — Неизвестный Данилу человек, наклонился и достал из своего, скорее всего, портфеля, который валялся на полу, закрытую банку с дешевеньким пивом. Данил, понимая, что ему нечего тут ловить, резко развернулся, и начал открывать дверь. — Мы еще встретимся. Хотя я надеюсь, что этого не будет, не хочу видеть тебя тут, и вообще в этой сфере. — Даня вслушался в каждое слово, пропитанное язвительностью вперемешку с грустью и жалостью. Кашин зло хлопнул дверью, услышав за той самой дверью тихий смешок, а потом кашель. Быстро выйдя на улицу и увидев совершенно другой Питер перед собой, парень шмыгнул носом, ухмыляясь с такого поворота событий.

герой моих детских строк как он мог? герой моих детских правд ушёл ничего не сказав мне

***

Кашин Даниил Владимирович понимал, что теперь начинает ненавидеть тот самый, любимый им ранее Петербург. С этими блядскими белыми ночами, архитектурой. Его тошнило от того, как этот город романтизировали те, кто тут не был ни одного раза. В отличии от маленьких детей, он видел Санкт-Петербург с разных сторон, этот город был многогранен, контрастен. Сейчас он мог находиться на прекрасном и таком расхваленном Невском проспекте, а через минут двадцать уже намного дальше от центра, наблюдая нищету, страх и отчаяние некоторых прохожих. Коммуналка, общаги и маленькие, ужасно узкие квартирки с ремонтом из совка вызывали рвотные позывы у Данила. Сейчас он шел именно по такому району и в груди проступало ощущение беспомощности. Хотелось убежать обратно к себе в квартиру, а еще лучше — к Лизе. А может, к Руслану или Юлику. Заметив на каком-то из домов название улицы и номер самого дома, Даня достал телефон, на котором заметил пропущенных штук пятьдесят, без преувеличения. А сообщений от таких знакомых имен было еще больше. До сих пор отвечать не хотелось вообще, так что он просто вызвал такси, быстро протараторив адрес Елизаветы Неред в трубку. Сев на лавочку, которая протяжно скрипнула под ним, Данил подумал, какой же он мудак. Почему он зациклен на шестнадцатилетней девчонке, если вокруг всегда было множество других девушек? Да, раньше он ебал всех подряд да и сейчас было желание, лишь бы в голову не лезли мысли о Лизе. Вспомнив слова Руслана «не хочешь ли ты завести какие-то отношения?», Даня поморщился, потому что все эти конфетно-букетные периоды были совершенно чужды и неприятны ему, потому что, как ему казалось, он не был таким человеком, и успешных отношений с кем-либо Кашину точно не видать, потому что любая сбежит от него максимум через пол года. Машина подъехала к тому самому дому и Данил быстро сел на заднее сиденье, еще раз повторив адрес дома. Ничего лучше, чем написать Руслану и рассказать обо всем он не придумал. Данил. Я не хотел тебе ничего говорить по этому поводу, но я только что был в каком-то обоссаном наркопритоне и наркоторговец отговорил меня от покупки амфетамина. У меня все, пока. Кашин посмотрел все непринятые вызовы, среди которых были двадцать один от Руслана с промежутком в каждые пять минут, пять от Лизы, ну и остальные от Леры, Адамсона, Юлика и матери Данила, с которой он общался очень редко. На телефоне мелькнуло уведомление из телеграмма. Руслан. Тебе ебло набить? Сука, ты где? Данил. Я еду к Лизе, все окс. Ответа не последовало, и Даня положил телефон обратно в карман, через пару минут уже вышел из машины, наблюдая уже знакомую многоэтажку. Громко вздохнув, Даня подумал, а стоит ли беспокоить Лиззку снова или лучше пойти к себе домой? Но подумав несколько секунд, Кашин зашел в открытый, по счастливой случайности подъезд.

герой моих детских грёз гроза мудаков и причина девчачьих слёз подрос и не хочет слезать с колёс подрос и не хочет слезать с колёс