Клятва

Спустя две недели

Сейчас сложно говорить, кому эти «несчастные» недели дались труднее: Кэролайн, которая не помнила часть своей жизни или Клаусу, который не знал, как вести себя с любимой девушкой, которая его не помнит. — Доброе утро, миссис Майклсон, — приветливо улыбнулась медсестра и приоткрыла окно. — Погода сегодня прекрасная, радуется вашей выписки. — Уже, — как-то опечалено сказала Кэролайн. — Разве вы не рады? — спросила девушка в белом халате. — Э-э-э… — призадумалась на секунду Кэролайн. — Алексия, я очень рада, но я боюсь возвращаться в ту жизнь, которую не помню. Я забыла собственного мужа и возможно никогда не вспомню. А самое страшное, что вместе с памятью ушли мои чувства. Я ничего больше не чувствую к нему. В тот момент, когда Кэролайн произносила свою последнюю фразу, в палату вошел Клаус и сделал вид, что ничего не услышал. — Доброе утро, милая, — мужчина нежно поцеловал жену и отошел ближе к окну. — Хорошая погода сегодня. — Да уж, — девушка взглянула в окно, отводя взгляд от глаз мужа. — Сегодня меня выписывают… — Это же прекрасно, ты вернешься к своей обычной жизни, и тем более не зря говорят, что родные стены лечат, — Майклсон улыбнулся и подошел к жене. — Главное ничего не бойся, потому что я рядом. В палату миссис Майклсон открылась дверь и в нее с шумом, вошел молодой человек, а следом за ним Лиз Форбс. — Деймон? — удивлено посмотрела блондинка на парня. — Но как? — рассмеялась она. Я тебя помню. — Еще бы, — он подошел к кровати, — Я же Деймон Сальваторе, если со мной кто-то знаком, то навряд ли уже забудет. — Честно говоря, я не думал, что ты меня вспомнишь, — улыбнулся он. — Я помню, что ты встречался с Кэтрин, — слегка нахмурилась девушка, — и на этом все. — Ну, так можешь это забыть, — чуть прищурил глаза парень, — потому что с ней я расстался очень давно. Стервозная девица, однако. — Милая, так хорошо, что ты помнишь всю свою жизнь, которая была у тебя в Мистик Фоллс, может будет лучше поехать домой? — спросила Лиз. — В Мистик Фоллс? Но я ведь так давно там не была, — призадумалась бывшая мисс Форбс. — Хотя там Елена и Стефан… — И Тайлер, — добавил Клаус. — Ты же помнишь его? — Не перегибай палку, — Деймон немного отдернул Никлауса. — Кстати, о Стефане и Елене, — присел Деймон на край кровати, — у них там скоро пополнение в семействе, то есть я буду дядей. — Как здорово, я за них рада, — искренне порадовалась девушка. — Я тоже мечтала о большой семье.  — У вас все еще впереди, — в палату вошел лечащей врач Кэролайн, — я подготовил все документы к вашей выписки. — Доктор Симпсон, — вздохнула Кэролайн, — я ведь смогу все вспомнить? — Дорогая моя, — мужчина взял блондинку за руку, — вся твоя память хранится в твоем сердце, тебе лишь стоит открыть его и дать волю чувствам, а мозг обязательно вспомнит все. — Доктор, может моей дочери лучше вернуться в родной город? — поинтересовалась Элизабет. — Все-таки родные стены лечат. — Вашей дочери лучше вернуться к своей повседневной жизни, так она быстрее войдет в ритм своей жизни, — доктор сделал какие-то заметки в своей тетради. — Навряд ли она захочет входить в тот ритм, в котором недавно жила, — Лиз посмотрела на зятя. — Но если ей будет так лучше, то хорошо. Клаус и Кэролайн ехали домой, к себе домой. Девушка постоянно смотрела в окно и старалась не разговаривать с мужем. Она так боялась той жизни, которая у нее была с Клаусом, хотя вернее сказать не помнила. Кэролайн смотрела на Никлауса и кроме приятной внешности ничего не видела, ей было тяжело свыкнуться с той мыслью, что он ее муж. — Приехали, — припарковался Майклсон возле дома. — Здесь мы живем. — В этом небоскребе, — удивлено посмотрела Форбс на 45 этажный дом. — Мне всегда казалось, что я буду жить в милом уютном доме на окраине, — рассмеялась она. — Вынужденный тебя огорчить, — усмехнулся мужчина, — мы живет именно в этом доме на 37 этаже. — 37? — открыв рот от удивления, переспросила она. — Боюсь представить, если лифт сломается. — Это кстати, милая, твой выбор, — Клаус закрыл дверь автомобиля и взял жену за руку. — Ну, пошли знакомиться с домом. Майклсон легкими манипуляциями открыл входную дверь в квартиру и пропустил первой жену. В большой гостиной, интерьер которой был выполнен в пастельных тонах, красовались множество воздушных шаров. — Ты, наверное, хочешь спросить, зачем шары? — Клаус задал вопрос жене. — Мне нравится эта гостиная, — девушка присела на диван, — большая и уютная. Обычно шары предназначены для праздников. — Но ты есть праздник, — присел Майклсон рядом. — Ты светлый и самый прекрасный человек, которого я знаю, в свое время ты сильно меня изменила. А шары, ты просто их очень любишь. Кэролайн оглядела еще раз комнату, действительно она была такая светлая и нежная. Такая, сделанная с любовью. И везде были шары. Неужели она это все любила. — Наша свадьба? — девушка взяла фотографию с журнального столика. Она долго всматривалась и видела на ней счастливые лица, но никак не видела себя. Она смотрит на Клауса, но не может поверить, что он любовь всей ее жизни, только потому что не помнит. — Тяжело, — поставила она фото и пошла осматривать квартиру. Я же раньше чем-то занималась? Работала? — Последнее время у нас были сложные отношения, — Никлаус решил все-таки рассказать жене правду, — в основном работал только я, потому что жили мы в достатке и я хотел, чтобы ты занималась, тем что тебе душе. А ты любила петь. — Я пела? — удивленно посмотрела блондинка на мужчину. — Мне казалось, что с моим голосом мне только кричать в туалете «занято». — Нет, у тебя красивый голос. Очень. — Майклсон приобнял жену и она в этот момент не сопротивлялась. — Я включу тебе запись со свадьбы, ты пела там. — А где мы поженились? — чуть смущаясь, спросила она, так как ей по-прежнему было неловко, что она ничего не помнит. — В Новом Орлеане, — не показывая своего разочарования, ответил Клаус. — Просто не могу поверить в то, что ты не помнишь, через что мы прошли, — Майклсон налил себе полный стакан алкоголя и выпил залпом. — Я не знаю, сколько ты пил раньше, но считаю, что сейчас это ни к чему хорошему не приведет, — блондинка прошла в их «бывшую» совместную спальню. — Кэролайн, это называется отчаяние, — глаза Майклсона наливались прозрачной пеленой, — потому что самое дорогое и любимое создание в этом мире меня не помнит и я реально не знаю, что мне делать. Я чувствую, что ты отдаляешься от меня и дальше будет только хуже. И с каждым разом у меня опускаются руки, потому что ты просто не хочешь впускать меня. — Я не отдалилась, Клаус, — девушка смотрела в серые глаза мужа, — я просто тебя не помню и не знаю, вспомню ли вообще. Мне здесь все чуждо: дом, кровать, посуда. Я. Ничего. Не помню. Ты говоришь, что это наш дом, а я смотрю на тебя и не понимаю, как ты можешь быть моим мужем. Вспыльчивый, импульсивный, агрессивный. Иногда, я думаю, что ты способен совершать нехорошие поступки. — И по какой-то причине, такой отвратительный человек, может любить только тебя, руша все свои принципы…