Всегда помни

      «Дэрил мог бы остаться?»       Судя по удивленному, можно даже сказать — ошеломленному взгляду ублюдка с битой, Рик только сейчас понял, что в его хриплом голосе не было слышно ни капли мольбы. С сухих, местами потрескавшихся губ, слетела эта чертова фраза, прозвучавшая неким предложением, почти советом. И человек, которому она была адресована, явно не привык к подобному.       Прихвостни Нигана, вооруженные до зубов, часть из которых была занята обшариванием каждого уголка в Александрии, даже не прекратили забрасывать в огромный грузовик украденные вещи. «И зачем им только стульчик от пианино понадобился?» — с тоской вдруг подумал мужчина, поворачиваясь спиной к воротам. И только один человек в грязной, некогда белой, застиранной робе, передвигающийся босиком по шершавому нагретому асфальту, замер, исподлобья уставившись на Граймса.       — Рик, — Ниган лучезарно заулыбался, закидывая Люсиль на своё плечо, и стал приближаться к бывшему копу, вальяжно и будто демонстративно выполняя легкие, ритмичные, словно отрепетированные заранее, движения. — Рик!       Уже достаточно привычно он вторгся в личное пространство мужчины, слегка наклоняясь и прямо и уверенно вперившись в его лицо взглядом. Глупостью было заявлять подобное, но офицер не мог не попробовать выручить своего близкого друга, брата, если не по крови, то по духу, из плена этого безжалостного урода. Дэрил так осунулся и похудел…       Диксона окликнули, а затем грубо пихнули в спину, и он, понурив голову, взвалил на широкое плечо мешок с остатками александрийских припасов, чтобы оттащить его к машине. Граймс не выдержал и опустил глаза, все еще чувствуя дыхание мерзавца на своей щеке, давно не знавшей бритвы.       — Я соблюдаю все условия договора, — он невольно расправил затекшие плечи, но все же слегка ссутулился, понимая свою зависимость в нынешней ситуации, — и у вас нет необходимости держать Дэрила у себя. Вместе мы могли бы больше добывать ресурсов для Спасителей…       С каждым произнесённым предложением Рика, улыбка Нигана становилась еще шире, и Граймсу приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы сдержать себя и не вмазать по этим зубам с желтоватым налётом заядлого курильщика. Слишком многое было поставлено на кон, и приходилось наступать на горло собственной гордости, чтобы хоть что-то прохрипеть.       — Помнится, мы с тобой заранее обговорили все детали договора, приятель, — ублюдок панибратски похлопал бывшего офицера по плечу. — Дэрил! Скажи, я что, плохо с тобой обращаюсь?       Реднек, проходящий мимо, замер, но так и не посмел обернуться. В этот момент он понимал, что если лучший друг увидит муку в его глазах и ту самую безмолвную мольбу, которую он наверняка не сможет сдержать, то Граймс вспыхнет и совершит роковую ошибку. Или, что ещё хуже, подставит себя под удар. А ублюдок Ниган так и провоцировал:       — Рик, дружище, — с этими словами он далеко не нежно похлопал по спине мужчины, вновь заглядывая в его глаза и приближая его лицо к своему. — Мне не нравится твоё молчание, старик. Может, мне легко и просто решить нашу проблему? Подержи-ка Люсиль.       Он напористо всунул свою биту в руки офицера, и Граймс слегка вздрогнул, уколовшись об один из длинных шипов колючей проволоки, которой она была обмотана. Расстегнув потертую кожаную косуху и чертыхнувшись про по-адски жаркую погоду, преступник достал из кармана пистолет (тот самый, из-за которого жителям Александрии пришлось перерыть весь городок) и направил его на Дэрила, который так и не шевелился. Он услышал звук снятого предохранителя и будто ждал выстрел, который, если повезёт, избавит его от мучений.       Ниган ждал, что его начнут умолять. Но бывший коп понимал, что именно этот выстрел отделяет его от кровавой бойни. И даже если этой твари придётся перебить всех александрийцев, и его, Рика, он никогда не простит и не забудет подобное, как уже проглотил убийство шестерых своих людей. Решив, что фарс не удался, Ниган низко и хрипло рассмеялся, немного откинувшись назад и сделав выстрел вверх. Диксон вздрогнул, но, понимая, что пуля досталась не ему, резко обернулся. В глазах его сквозила дикая паника, но, увидев живого и относительно здорового Рика, Дэрил выдохнул от облегчения.       — Знаешь, — не унимался единственный оратор, выступая перед александрийцами и своими людьми, которые были заняты погрузкой дани, — а ведь ты прав! Пора вознаградить тебя за хорошее сотрудничество.       Голубоглазый офицер неверяще посмотрел на него, чувствуя, что этот моральный урод блефует. Или?..       — Пойдём в какое-нибудь тихое местечко, — хрипло шепнул Ниган и вновь опустил ладонь на плечо мужчины. Граймс протянул ему биту, но тот ухмыльнулся и покачал головой. — Неси.       Рука, затянутая в черную перчатку, плавно огладила ссутуленную спину, отчего серо-зеленая ткань рубашки бывшего копа неприятно пропиталась выступившим потом. Затем ладонь ублюдка собственнически легла на талию мужчины. Выхватив свободной рукой охотничий нож из-за пояса проходящего мимо Дуайта, Ниган сжал широкую рукоятку и повёл Рика в сторону ближайшего дома.       Это странное поведение не утаилось от Диксона, который чуял беду своей шкурой, словно дикий зверь. Он подбежал к воротам и вцепился пальцами в проржавевшую от частых дождей сетку, обессиленно прорычав:       — Что ты задумал?!       — Эй, полегче, — лениво протянул толстяк с автоматом и ударил прикладом по сетке, будто это могло отогнать вспыльчивого реднека.       — О, тебе лучше не знать, что я задумал со своим Риком, — ответил Ниган весьма удачно копируя улыбку Чеширского кота, после чего притиснул Граймса к себе ближе и завёл его в дом, под окнами которого все ещё располагался чванливый жизнерадостный пресловутый белый заборчик.       Вдохновленный странной мимолетной надеждой, бывший коп играл по правилам этого ублюдка, угрюмо молча и хмурясь, отчего на его лбу привычно проступили глубокие морщины. Лишь мужчины переступили порог дома, Ниган грубо выхватил свою биту и толкнул Рика вперёд. Тот по инерции сделал несколько шагов и наклонил голову, услышав противный скрежет под ногами. В коридорчике дома валялись стеклянные осколки, а в воздухе витал запах несчастных остатков алкоголя, что удалось отыскать людям убийцы. Остаться наедине с Ниганом было… жутко. Рик помнил то, что произошло в последний раз — он едва не погиб, когда полез в толпу ходячих за тесаком для него.       — Любо-дорого смотреть на вас с Диксоном. Какой же у него становится щенячий вид, когда он пялится на тебя, — хохотнул ублюдок, но глаза его стали холодны и жестоки. — Так и хочется спросить: кто же вы друг для друга, м-м? Неужели я чего-то не знаю о тебе, Рик?       Чтобы голос предательски не засипел, Граймс шумно прочистил горло и ответил, искренне не понимая намёков Нигана:       — Дэрил — мой брат.       Разумеется. После того, что они вместе пережили, ни о какой частице «как», упомянутой рядом с «брат», не могло быть и речи. Диксон был для Рика истинным братом, ради которого не жалко отдать жизнь. За которого не сложно и развязать войну.       Ответ явно удовлетворил ублюдка, но он, как всегда резко и неожиданно прижал своего врага к стене и вновь придвинулся до неприличия близко. Ох, и почему ему так нравятся тесные контакты с тем, кто его ненавидит?       — А кто я для тебя?       — Ниган, — незамедлительно ответил мужчина, поджав губы и упрямо глядя в его глаза.       — Врёшь, — на одном дыхании парировал мерзавец и поднял Люсиль на уровне глаз Граймса. — Подумай хорошенько. Кто я для тебя?       Смерть близких и страдания замученных людей промелькнули у офицера перед глазами, и он вовремя прикусил губу до крови, чтобы только не плюнуть в эту ненавистную рожу. Ответить «хозяин»? Нет, это вновь будет ложью. Кажется, до последней секунды Граймс не знал, что сорвется с его губ.       — Ты — ходячий труп, — услышал Рик свой голос, будто со стороны. — Только ещё не знаешь об этом. Не сегодня, возможно, и не завтра, я…       Тяжёлый крепкий удар кулаком в челюсть заставил мужчину замолчать. Издав глухой стон от боли, офицер не удержался на ногах, когда ему прилетела ещё парочка хуков. Сильная властная рука запустила пальцы в его волнистые влажные волосы и заставила запрокинуть голову назад.       — Что, «убью тебя»? — продолжил за него ублюдок, склонившись над своей жертвой и лицо его исказилось в скептичной гримасе. — Опять завёл старую пластинку, приятель? Ты не представляешь, как меня трогает твоя храбрость. Или это тупость?       Схватив Рика за шкирку, Ниган вновь резко вжал его в стену своим телом и до боли стиснул пальцами его колючий подбородок, заставляя смотреть в глаза. У бывшего копа была рассечена губа, и ублюдок отчего-то долго и неотрывно глядел, как наливается капелька крови в ранке и соскальзывает по заросшему щетиной подбородку Граймса.       — Мы говорили о бонусе за твою потрясающую работу, — наконец произнес он.       — Отпустишь Дэрила?       Граймс до конца не верил в то, что это возможно, однако еще труднее было угадать, что у этого мерзавца на уме. Ниган не казался слишком хитрым и изворотливым — нет, он по большей части действовал по четким самоличным правилам. Но каждый раз ему удавалось переиначить ситуацию в свою пользу.       Прислонив биту к стене, Ниган прижал кончик ножа к горлу бывшего копа, а после провёл им ниже до ворота рубашки. В глазах этой сволочи вдруг появился озорной заинтересованный блеск, и, еще до того, как он открыл рот, Рик догадался, что услышит сейчас новое правило этой непрекращающейся игры.       — Если произнесёшь хоть звук — придется лишить тебя награды, — почти дружелюбная улыбка превратилась в волчий оскал. Когда Рик непонимающе посмотрел на него, а затем запоздало кивнул, он добавил: — Отлично.       Кончик ножа легко пропорол затертую хлопковую ткань сверху вниз, и перед мерзавцем показалась не самая крепкая, но достаточно мускулистая грудь офицера. На этом работа лезвия не закончилась — острый конец легко резанул по левой ключице, и Граймс свёл брови к переносице, стиснув зубы от боли. На светло-молочной коже выступили темные капли крови, и Рик понял, что его мучение только началось.       После серии неглубоких, но болезненных порезов, которые Граймс стойко и молча переносил, Ниган глядел на свою жертву с восхищением, будто нарочно размазывая выступающую кровь по его груди и животу.       — Черт, да ты действительно намерен терпеть, — воскликнул он и нарочно полоснул поглубже, а после рассмеялся. — Ты настоящий мазохист, мать твою! Подумать только, что могло бы произойти, если пустить твой потенциал в более нужное русло! А ты… — тут его голос дрогнул, и в нём офицер услышал чудовищную горечь, — защищаешь тех, кто не сможет продержаться и двух дней без няньки. Александрия… Думаешь, сможешь прикрыть собой всех? Рик Граймс — король слабаков, которые только и делают, что ноют и дохнут! У тебя, значит, выйдет, да? У меня не вышло, а у тебя — выйдет?!       Совсем потерявший логическую нить Рик только изумленно распахнул глаза, прижимаясь лопатками к стене и чувствуя, как по животу стекают теплые вязкие капли собственной крови, но он не стал отвечать. Ради Дэрила. Но и не заметить то, что задел своим поведением какой-то больной нерв Нигана, он не мог.       После гневной тирады ублюдок отвесил Граймсу парочку хлестких пощёчин наотмашь, словно хотел привести его в себя, но вскоре угомонился также быстро, как и завёлся. Вновь взяв в руки Люсиль, Ниган окинул взглядом свою «работу» на груди у бывшего копа и злорадно низко рассмеялся, а после мотнул головой в сторону выхода.       — Как успехи? — будничным тоном спросил он у Дуайта, когда тот с нескрываемым удивлением разглядывал кровавые разводы на пальцах Граймса, который тщетно пытался прикрыть мелкие, но ужасно ноющие ранки полами испорченной рубахи.       — Всё на месте, — отозвался он.       — Тогда поехали, — с этими словами Ниган направился к переднему сидению грузовика.       Встретившись взглядом с Дэрилом, сидящим в кузове машины и беспокойно ерзающим на месте, Рик окликнул Нигана:       — Ты сказал, что отпустишь его! — ранки пекло и жгло, но сейчас мужчине было не до первой помощи.       — Я говорил о бонусе, а не об освобождении «родственничка», — ответил мерзавец и подошёл ближе, а после наклонился к уху разочарованного мужчины, чтобы прошептать: — И ты его получил. Великая честь, знаешь ли. И да, на минутку, если ещё кто-либо узнает нашу маленькую тайну, я вышибу Дэрилу мозги.       Не понимая, о какой тайне идёт речь, Рик ещё несколько минут смотрел вслед удаляющимся машинам Спасителей. Он чувствовал за собой вину перед Дэрилом, что не оправдал его надежд и не смог выторговать у Нигана хотя бы мнимую свободу для близкого человека. Боль в груди от исполосованной кожи, будто мелкими когтями, отрезвляла. Избегая чужих взглядов, в которых читалось как понимание, так и презрение, он вернулся в дом, чтобы обработать следы от забав ублюдка.       Это появление Спасителей было похоже на нашествие саранчи. Ублюдки забрали всё, что посчитали ценным, а ненужные им предметы были испорчены: сломаны, разбросаны, разрезаны и выброшены на улицу. Будто им было мало того хаоса, что творился за воротами несчастного городка.       Проверив детей, Рик прошёл в ванную комнату, ощущая неприятную болезненную ломоту во всем теле. Через силу и боль он разделся и смыл кровь с груди и живота, отмечая про себя, что ранки почти перестали кровоточить — мерзавец явно не собирался калечить своего недруга, а просто поиздевался всласть.       Он знал, что никаких лекарств не осталось, но все же по привычке заглянул в шкафчик над раковиной. К его изумлению, там стояла целёхонькая бутылка первосортного виски вместе с огромной пачкой шоколадных драже M&M’s. К «подаркам» Граймс отнесся с недоверием, так как ни записки, ни друзей среди банды ублюдков у него не было. Быть может, Дэрил?.. Нет, исключено. Его даже не пустили за ворота.       Откупорив бутылку, он вылил немного алкоголя на кусок пожелтевшей от времени ваты и промокнул порезы, глухо чертыхнувшись. В жидкости точно был спирт, и, так как по назначению использовать её бывший коп не собирался, он решил отнести её в лазарет. Сгодится для обработки ран.       Когда он вышел из ванной, собираясь поискать что-нибудь, что сгодилось бы в качестве бинта, он встретил в коридоре сына. Карл держал на руках сестру, обеспокоенно глядя на изувеченную грудь отца, но тут взгляд его упал на бутылку и конфеты.       — Это они оставили? — удивленно спросил парнишка, знавший, что отец никогда не прячет припасы от своих.       — Да, но пробовать ничего из этого мы не будем, — ответил Граймс. — Ты ведь понимаешь, что люди Нигана — не добрый Санта, и подарки их могут убить.       Карл погрустнел и кивнул, провожая печальным взглядом пачку конфет, отправившуюся в урну. Он вдруг прищурился и кивнул на исполосованную грудь отца:       — Кажется, это буквы.       — Что? — Граймс удивленно вскинул брови и вернулся в ванную. И, хотя «почерк» был крив, а читать в зеркальном отражении было непросто, ему удалось разобрать три слова.       «Моё».       «Имя».       А под этим — слово из шести букв. Шесть звуков, которые Рик Граймс будет произносить каждый раз, как будет ложиться спать. С этим именем на губах он будет просыпаться. Это имя он произнесёт вслух, глядя в глаза ублюдка, когда лично пустит ему пулю в лоб.       Не сегодня. И не завтра. Но это неизбежно.