d3mons

черным. его кабинет был полностью и абсолютно черным. полы, потолок, стены, мебель – абсолютно все. даже он сам был в черном, и было бы странно, если бы руслан совсем не вписался в эту обстановку. – и зачем тебе вызывать меня через каждые пять минут? – недовольно спросил он, но эмоции были только в его голосе, потому что на лице руслана не дрогнул и мускул, впрочем, как всегда, ведь даня уже достаточно долго рассматривал его на протяжении многих часов, чтобы запомнить каждую черту. – хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной, – даня ухмыльнулся, а после закинул ноги прямо на стол и выжидающе посмотрел на руслана, надеясь выдавить у него хоть какую-то реакцию на свои слова. несмотря на то, что телохранителям только в экстренных случаях следовало разговаривать с начальством, руслан очень часто вступал с ним в словесные перепалки, к сожалению, ими и ограничиваясь. даня не считал, что ему вообще нужен был телохранитель. но когда он увидел руслана в первый раз, его мнение кардинально поменялось. – но не настолько часто, – руслан все так же стоял рядом с дверью, через которою он только что вошел, и дане до безумия захотелось, чтобы он подошел ближе. чтобы он в принципе стал ближе. – потому что вот так не можешь болтать с юликом, да? – даня покрутил в руках дистанционный пульт от светодиодных ламп, а после выбрал подходящий цвет, и помещение затопило кровью, из-за чего глаза на мгновение резануло сменой красок. руслан даже не вздрогнул. вот ублюдок. – это не твое дело. – нет, мое. ведь это и правда было его делом, ведь все, что было в этом клубе, находилось в нем или происходило, принадлежало ему. тем более, он платил им обоим, но разница была в том, что юлику доверялся выбор алкоголя, а руслану – его собственная жизнь, а такое нельзя было сравнивать. по крайней мере даня успокаивал себя такими словами, потому что мысли о том, что он просто-напросто ревновал руслана, выводили его из себя. руслану не нашлось, что ответить, и он в первый раз за весь их разговор удостоил даню тем, что закатил глаза. но только чуть-чуть. даня посчитал это своей маленькой победой. – что значит татуировка у тебя на лице? – он еще сильнее откинулся в собственном кресле и скользнул взглядом по руслану, задержавшись на лице, где тату начиналась над правой бровью, после вилась на виске и заканчивалась на щеке. – что ты идешь нахуй. даня захотелось рассмеяться. руслан был не только ублюдком, но и редкостной сучкой. – а она может значить напоминание о том, что ты убивал людей? – а то ты не знаешь, – руслан посмотрел на него так, будто даня был выебистой малолеткой, а сам руслан – взрослым и ответственным воспитателем, который, тем не менее, ебал собственную работу с детьми в рот. хотя дане было уже почти под тридцать, а руслан был значительно младше. но – да. о, да, он знал о руслане абсолютно все. знал, насколько сильно его руки были испачканы в чужой крови, прежде чем хованский нашел его, чтобы взять к себе на работу, а после порекомендовать дане, потому что нашел кого-то получше. хотя такому сукиному сыну, как он, не хватило бы и сотни амбалов рядом с ним, чтобы защититься ото всех, кто хотел свернуть ему шею. – хочу, чтобы ты сам это сказал, – даня еще сильнее ухмыльнулся, а руслан, казалось, наконец не выдержал, после чего показал ему средний палец. даня улыбнулся сильнее, потому что сегодня руслан не просто был крайне щедрым на эмоции, но и до сих пор разговаривал с ним, хотя обычно они прекращали всего после пары реплик, потому что даня бесился, а руслан оставался неприступной стеной. но сегодня все было по-другому. даня еще раз зацепился за татуировки руслана, а потом подумал о том, что на всей его коже, которую он вообще когда-либо видел, почти не было живого места, потому что она вся была забита, и дане каждый раз не хватало терпения, чтобы рассмотреть каждый рисунок, каждую чертову линию. и он мог только представлять, сколько еще всего было скрыто под его одеждой, потому что рубашки руслана – всегда черные, как и вся его одежда – были всегда наглухо застегнуты, и даня, во-первых, задавался вопросом, был ли он таким консервативным, а во-вторых, ему безумно захотелось посмотреть, что было там, под всеми этими слоями. будто с каждой расстегнутой пуговицей он будет еще лучше узнавать руслана, становиться к нему ближе, залезать ему под ребра, выяснять, что было у него в голове, как если бы за каждой петлей были его мысли, в которых хотелось разобраться и зарыться головой. даня сглотнул. руслан походил на чистую одержимость. он продолжил сверлить его взглядом, потому что даня до сих пор его не отпустил, а тот в это время подвигал носками в кожаных туфлях и подмигнул ему, когда руслан наткнулся взглядом на полную пепельницу окурков на столе и едва заметно фыркнул. но от взгляда дани это все равно не укрылось. – ожидал увидеть здесь кокаин? – он кивнул на пепельницу и начал постукивать по колену пальцами, а руслан посмотрел ему прямо в глаза. в таком освещении в них даже не было видно зрачков, и даня подумал, что если бы он смотрел в них дольше, чем нужно было, то вряд ли бы смог сдержаться. – лучше какую-нибудь блядь, чтобы ты наконец-то от меня отъебался, – о, а вот это было жестоко. и не только потому что даня из принципа не пользовался услугами собственных девочек. – предпочитаю только тебя, – даня все еще улыбался, но только для того, чтобы этим начать злить руслана. выводить его на эмоции оказалось занимательнее, чем он себе представлял. – я могу прострелить тебе язык за такое. – лучше сделай с ним что-нибудь другое. с помощью своего языка, – руслан только сверкнул на него взглядом. – или, к примеру, у тебя есть какая-то девочка на примете? – шпагина? – не в моем вкусе. – реш? – она занята. – и тебя бы это остановило? – нет, но все же. – лиза? – опять не мой типаж. – милена? – я брезгую. – да блять, – атмосфера начала сгущаться. и не только потому что руслан начинал чувствовать себя все более и более бессильным, но еще и потому что даню вновь начала затапливать тупая ревность, раз руслан настолько знал весь ассортимент, пусть он и был намного больше, но все равно. по крайней мере он надеялся, что это юлик ему все рассказал. хотя – черт. это тоже совсем не помогало. – чего ты хочешь? – руслан выглядел уставшим и осунувшимся, тени отчетливее и грубее проступали на его лице, и в воздухе буквально запахло его тяжелой, резкой решимостью. даня ответил первое, что пришло ему в голову. у него в горле пересохло – твой рот. – идет, если ты наконец отстанешь. дерьмо. дерьмо, дерьмо, дерьмо. он не был готов к такому. он не был готов к тому, что руслан будет настолько рядом, что ему придется убрать ноги со стола и задрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо, ведь они были почти одного роста. свет все еще более был красным, но в нем было ни капли романтики, в нем не было никакой страсти. только чистая, острая опасность, от которой становилось трудно дышать и сильнее билось сердце. а когда руслан опустился перед ним на колени, то, казалось, оно остановится совсем. – то есть ты не только умеешь обращаться со своим стволом, но и готов взяться за чужие? мне о таком не рассказывали, – дане было трудно говорить, но он не мог закрыть рот, потому что у него тряслись ладони, и он хоть как-то пытался скрыть свой иррациональный, почти животный страх. руслан только молча посмотрел на него. – так ты хочешь свой хуй у меня во рту или нет? даня кивнул. – и никаких рук, окей? жаль, ведь на нем бы они смотрелись идеально. это было странное и чужое ощущение, но руслан – был хорош. чертовски хорош. охуительно хорош. он работал руками, губами и языком даже лучше, чем любая его девчонка когда-либо могла, и это было – не так. это был маленький, но очень грязный и страшный секрет, и руслан вряд ли когда-нибудь вообще расскажет, когда он этому научился, и это было. грустно. у дани потянуло в груди, а еще он впился в собственный кулак зубами, когда руслан сжал его бедро своими бледными татуированными пальцами. – и ты просто так уйдешь? – спросил даня, когда все закончилось, а он даже до сих пор не удосужился застегнуть штаны. руслан вопросительно и недоуменно на него посмотрел, а после в последний раз вытер рот ладонью. – да. после он просто вышел за дверь, оставив даню полностью выжатым.