Mysteries of Durmstrang

      Сознание возвращалось ко мне медленно, словно я всплывала со дна ледяного озера. Первым пришло осязание - леденящий холод каменного пола проникал сквозь тонкую ткань мантии, впитываясь в кожу, как яд. Каждая плита казалась вырезанной из глыбы вечного льда, а влага, сочившаяся между швами, оставляла на моей щеке липкие, солоноватые следы. Запястья горели огнём - грубый шпагат впивался в кожу так сильно, что под верёвками проступала кровь, а пальцы постепенно теряли чувствительность, становясь чужими, деревянными. Я попыталась пошевелиться - резкая боль в правом плече заставила сдержать стон. Там определённо был синяк размером с яблоко, оставшийся после того, как меня схватили... Как? Воспоминания плыли, как этот подвальный туман, ускользая, как только я пыталась ухватиться за них. Воздух был густым, спёртым, пропитанным ароматами, от которых сводило желудок. Затхлая плесень, въевшаяся в древние камни за столетия, смешивалась с сыростью подземелья, несущей привкус ржавого железа. Но сильнее всего било в нос чем-то медным, резким, до боли знакомым - кровью. Моей или тех несчастных, кто побывал здесь до меня? Я заставила себя открыть глаза. Темнота. Не просто отсутствие света - плотная, почти осязаемая тьма, какая бывает только в глубинах земли. Лишь где-то вдалеке мерцали бледные огоньки, похожие на болотные огни, пляшущие над поверхностью чёрной воды. Где я? Что произошло? В памяти всплывали обрывки, как обломки кораблекрушения. Виктор в алом плаще, мелькающий между лондонскими переулками. Зелёная вспышка заклятия, ослепившая меня на мгновение. Чьи-то руки, цепкие и сильные, хватающие сзади...       - Не прикидывайся! - рык раздался прямо над ухом, и в следующее мгновение огненная волна прокатилась по моей щеке. Удар был настолько силён, что голова с хрустом ударилась о стену. В ушах зазвенело, а во рту появился знакомый металлический привкус - я прикусила язык, чувствуя, как тёплая кровь наполняет рот. С трудом разлепив веки, я увидела белые кожаные сапоги, покрытые инеем и... Это кровь на носках? Свежая, ещё не успевшая засохнуть. Чёрные мантии с меховой оторочкой - стандартная форма Дурмстранга, но с кроваво-красными подкладками, выглядывающими при каждом движении. И главное - маски. Белые, гладкие, без единой щели для дыхания, будто вырезанные из кости.       - Встать! - тот же голос. Кто-то грубо схватил меня за подбородок, заставив поднять голову. Передо мной была волчья маска - неестественно вытянутая морда, острые клыки, пустые глазницы, за которыми угадывался чей-то изучающий, холодный взгляд.       - Фу, как ты дрожишь... - голос из-под маски звучал с отвращением, будто я была чем-то омерзительным. Он резко отпустил меня, встряхнув рукой, будто прикоснулся к падали.       - Как вообще такие, как ты, смеют совать нос в наши дела? Его сапог со всего размаху врезался мне в бок. Рёбра горели огнём, но крик застрял в горле - не дам им этого удовольствия, не стану унижаться.       - Быстрее! - ещё один удар, ещё одна волна боли. Я попыталась ухватиться за стену, но пальцы скользили по влажному камню, покрытому странной слизью. Она светилась слабым зелёным светом, оставляя на коже жгучие следы, будто кислотные ожоги. Когда я наконец встала, мир поплыл перед глазами. Ноги отказывались слушаться, будто налитые свинцом. Охранник схватил меня за плечо - его перчатки были усеяны мелкими шипами, впивающимися в кожу сквозь ткань.                   - Директор не любит ждать, - прошипел он, и его дыхание пахло мятными леденцами и чем-то гнилостным, как от давно не вскрываемой гробницы. Толкнул вперёд так, что я едва удержалась на ногах, чувствуя, как подкашиваются колени. Коридор казался бесконечным. Стены были покрыты странными фресками, изображающими пытки и казни в мельчайших деталях. Ржавые цепи с засохшей кровью на звеньях висели между ними, будто кто-то пытался вырваться. А в щелях между камнями тянулись бледные, пульсирующие корни, будто живые, шевелящиеся при нашем приближении. Лестница вилась вниз, ступени были настолько стёрты, что казалось, будто их выдолбили когтями, а не человеческими руками. Туман цеплялся за ноги, как руки утопленников, пытающихся утянуть меня в глубину. Я спотыкалась на каждом шагу, а они смеялись - их смех отражался от стен, превращаясь в жуткий хор, наполненный злобой и презрением.                   - Вы... даже не спросили... моего имени, - выдохнула я, чувствуя, как потрескавшиеся губы кровоточат от жажды и напряжения. Волчья маска склонилась ко мне. В глазницах - холодный блеск, как у хищника перед убийством.                   - Зачем? - его голос звучал как скрежет ножа по кости, медленный и намеренный. - Мёртвым имена не нужны. Из тени вышел второй. Его медвежья маска была покрыта глубокими царапинами, будто кто-то пытался сорвать её с живого лица, а плащ пах дымом и горькой полынью. В руках - факел, пламя которого не давало тепла, лишь холодный, мертвенный свет.                   - Каркаров ждёт, - прошипел Медведь. Его голос был неожиданно высоким, почти детским, что делало его ещё более жутким в сочетании с массивной фигурой. Когда они поволокли меня дальше, я заметила детали, от которых кровь стыла в жилах. На перчатках Медведя были вышиты серебряные руны, пульсирующие в такт моему учащённому сердцебиению, будто живые. В воздухе стоял странный гул, низкий и вибрирующий, будто само здание дышало, переваривая тех, кто осмелился нарушить его покой. А в конце коридора... там что-то шевелилось во тьме, что-то большое, с множеством блестящих во тьме глаз. Последнее, что я услышала перед тем, как огромная дверь с двуглавым орлом распахнулась с громким скрипом:                   - Готовься встретить свою судьбу, шпионка.

***

Кабинет Каркарова представлял собой мрачный гибрид библиотеки и алхимической лаборатории. Синеватый свет, просачивавшийся сквозь витражи с изображением жестоких расправ над магглами, дрожал на полированных чёрных стенах, создавая иллюзию подводного грота. Каждый витраж был шедевром ужаса – здесь маггловский ребёнок падал с горящего маяка, там группа безоружных людей растворялась в зелёном свете Авады Кедавра. Свет преломлялся через свинцовые перемычки, отбрасывая на пол узоры, похожие на кровоточащие раны. Воздух был густ от запаха старых пергаментов, сушёных змей, висящих пучками под потолком, и едкого химического дыма, поднимавшегося из треснувшей реторты в углу. Но сильнее всего било в нос сладковатым запахом недавно пролитой крови – свежие пятна ещё не успели впитаться в дубовый пол. Меня втолкнули внутрь так резко, что я упала на колени, ощутив острый холод каменных плит даже сквозь ткань мантии. Передо мной возвышался массивный стол, вырезанный, кажется, из цельного ствола чёрного дуба. Его поверхность была испещрена руническими письменами и пятнами от пролитых зелий. Среди разбросанных артефактов – застывшего в крике багрового мандрагоры, стеклянных шаров с плавающими в них тенями, кинжала с рукоятью из человеческой кости – мой взгляд сразу выхватил знакомый предмет. Тот самый свиток. Я узнала его по неровному краю и характерному кровавому пятну в форме полумесяца. В Косом переулке он был туго свёрнут и перевязан чёрным шнуром. Теперь же он лежал развёрнутый, обнажая руны, которые пульсировали кровавым светом в такт моему учащённому сердцебиению. Буквы изгибались, как живые, временами складываясь в знакомые слова: «пробуждение», «кровь», «воскрешение».                   - Ах, мисс Грейнджер, – голос Каркарова поскрипел, как дверь в заброшенной склепе. Он поднялся из-за стола, и его длинный плащ из шкуры снежного тролля зашуршал по полу. Жёлтые ногти, похожие на когти хищной птицы, поскребли по пергаменту, оставляя на нём тонкие царапины.                   - Мой верный Виктор так трогательно уверял, что ты ничего не видела. Его палец остановился на особенно яркой руне, которая вспыхнула при прикосновении.                   - Но почему-то мне кажется... Он резко дёрнул рукой, и свиток развернулся полностью, обнажая нижнюю часть, которую я не видела в переулке. Там был изображён чёрный алтарь и фигура в мантии, воздевающая руки к небу.                   - ...Что ты лжёшь. Я сглотнула, ощущая, как пересохшее горло сжимается от страха. Они не должны узнать, что я успела разобрать первые строки.                   - Я не знаю, о чём вы, - прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает от основания позвоночника к кончикам пальцев. - Я просто...                   - Просто что? - Каркаров внезапно оказался так близко, что я увидела каждую пору на его серой коже, каждый капилляр в его красных глазах. Его дыхание пахло мятными леденцами и гнилью, как от давно не вскрываемой гробницы. - Прочитала начало ритуала? Сердце упало, оставляя за собой ледяную пустоту. Так вот что было в свитке...                   - Круцио! Боль ударила, как молния, прожигая каждый нерв. Я скрючилась на полу, чувствуя, как мышцы сводятся судорогой, а кости готовы разорвать плоть изнутри. Где-то вдали слышался смех Каркарова, эхом отражающийся от каменных стен.                   - Ещё раз - что ты видела?!                   - Ни-ничего! - я выдохнула, когда заклятие ослабло, оставив после себя только тлеющую боль в каждом суставе. Каркаров пнул меня заострённым носком сапога, перекатывая на спину. Верхняя губа дрогнула, обнажая почерневшие зубы.                   - Врёшь. Но неважно. Он повернулся к Волку и Медведю, чьи маски в синеватом свете выглядели особенно зловеще.       - Отведите её в камеру. Если умрёт до утра - сожгите в печах под четвёртым корпусом. Его пальцы поиграли с палочкой, выписывая в воздухе зелёные искры.                   - Если выживет... Губы растянулись в улыбке, напоминающей шрам.                   - ...Наложите «Кандалы Ледяного Покоя». Пусть учится с остальными. Особое внимание - практическим занятиям по нейтрализации магглов. Медведь кивнул, и его маска скривилась в подобии ухмылки. Я знала это заклятие – невидимые оковы, замораживающие волю и приковывающие к повелителю. Последний раз его массово использовали на предателях во время Второй войны. Когда меня волокли к двери, Каркаров добавил, уже больше для себя, но достаточно громко, чтобы я услышала:                   - Виктор будет так счастлив узнать, что его маленькая подружка присоединилась к нам... Как трогательно он за неё просил. Его пальцы нежно погладили свиток, и я успела заметить, как руны вспыхнули в ответ на прикосновение. А потом – только тьма.