Я не пошлый... уже 69 дней.

Мой прекрасный, мой невероятный, с карамельной кожей и волосами, цвета молочного шоколада. Весь такой сладкий, интересно, какой же ты на вкус? Уверен, слаще патоки. Можно проверить? Замедляю и растягиваю наш поцелуй, который длится уже, кажется, вечность. Но я готов продолжать его ещё вечность, пока не сойду с ума или не умру от недостатка кислорода в лёгких. Подцепляю пальцами его футболку, стягиваю. Интересно, где только взялось во мне столько уверенности и самоконтроля? Это всё ты, Лу, всё ты. Прошло не так много времени, но я вновь чувствую возбуждение, которое отдается шумом крови в ушах. Отрываюсь от губ и слышу слегка разочарованный вздох. Что же, значит, это безумие взаимно. Притягиваю к себе и укладываю тебя на кровать, упираясь коленями по обе стороны от твоих бёдер, близко, плотно, чтобы чувствовать тебя. Целую шею, что всегда казалась мне нечеловечески прекрасной, провожу ладонью по твоему члену: играю, как ты играл со мной совсем недавно. Слышу приглушенный стон и понимаю, что готов сделать что угодно, чтобы вновь услышать его. Кусаю ключицы, обвожу по контуру языком, всасываю без того покрасневшую кожу, оставляя засос. Только мой, слышишь, Лу, только мой. Вспоминаю о наших татуировках, отвлекаюсь, чтобы нежно поцеловать только начинающую рубцеваться кожу. Поднимаю глаза, вижу, как ты улыбаешься, улыбаюсь в ответ и сползаю с бёдер ниже, чтобы было удобней. Удобней насладиться тобой. Провожу языком от пупка вниз, до ремня и чувствую, как ты выгибаешься навстречу. Я бы, наверное, уже взвыл, ведь ты уже терпишь довольно долго. Но больше не придется. Снимаю штаны и провожу сквозь ткань трусов кончиками пальцев по вставшей плоти. Слышу всхлип и чувствую, как ноги крепче сжимают меня за бёдра. Стягиваю нижнее бельё и некоторое время сижу, просто любуясь. Однако вскоре прихожу в себя и наклоняюсь, чтобы начать свою “игру”. Слегка касаясь, целую головку, отодвигаю языком нежную кожицу, целую и слегка затягиваю яички, провожу языком по всей длине и, наконец, заглатываю. Тихие всхлипы, сопровождавшие каждое моё прикосновение, сливаются в один протяжный стон, от которого я получаю неописуемое удовольствие. Его голос звучит ещё лучше, когда он стонет, в сто раз лучше. Начинаю медленно посасывать, обводя при этом языком выпирающие венки. Не могу оторвать глаз от его лица: он такой сейчас… Такой… Не могу подобрать слова, чтобы описать, насколько он прекрасен в этот момент: покрасневшие щеки, прикрытые, дрожащие веки и слегка приоткрытый рот, с опухшими и искусанными губами. - Хазз, ааа… Ты прекрасен, ты… Я… Я скоро… - не даю ему закончить фразу, заглатываю член до основания, не обращая внимания на дерущие ощущения в горле. Он издает особенно громкий стон и начинает изливаться. Немного выпускаю плоть, чтобы не захлебнуться спермой и сглатываю всё до последней капли. Поднимаюсь, на несколько секунд замираю, созерцая его ещё более (а куда уж больше-то?) прекрасное лицо, целую нос, скулы, слегка касаюсь губ и, наклонившись к уху, шепчу: - Сладкий… Такой сладкий, - Он улыбается и снова вовлекает меня в поцелуй. Не знаю, сколько он длился. Кажется, очередную вечность. Именно поэтому, наверно, я даже не заметил, как ко мне вернулась та ленивая расслабленность, от которой я не так давно успешно избавился. Луи, судя по всему, был в похожем состоянии, поэтому нету ничего удивительного в том, что мы не заметили даже, как уснули прямо поперёк кровати. Проснулся я от неожиданного осознания того, что что-то тёплое и безумно приятно пахнущее Луи шевелится подо мной. Когда сон развеялся, и я начал соображать, то понял, что лежал, собственно, на груди у Лу. А шевелился он для того, чтобы укрыть нас одеялом. Я посмотрел на него, с горем пополам приоткрыв один глаз. Томмо же поцеловал меня куда-то в макушку, обнял сильнее и прошептал: - Спи, рано ещё. Я ответил что-то вроде «Спокойной ночи, Бу», однако звучало это как невнятное мычание, не больше. В следующий раз я просыпаюсь уже от лёгкого прикосновения губ к моей щеке. Сонно морщусь, и только утыкаюсь носом в изгиб шеи, в надежде уснуть дальше. Однако, кто-то явно против этого. Томмо теребит мои кудряхи и своим самым звонким голосом заявляет: - Проснись и пой, принцесса, а то весь день так проспишь! - Мммм… - Многословность – твой конёк. И всё же? - Луууу… - Прекрасно, уже две буквы! Может так, вскоре, мы доберемся до составления простых предложений? – и откуда в нём столько энергии с утра пораньше берётся, м? – Просыпайся, солнце, у нас всего лишь неделя, забыл? Я не хочу провести половину её в постели… В смысле, во сне. Ну, ты меня понял. - Прекрасно понял, - зеваю, сонно улыбаюсь и тянусь к его лицу. Не успеваю я приподнять голову, как уже встречаюсь с его губами. Нет, Лу, признайся, ты уже успел какой-то энергетик выпить? Он посасывает и покусывает мои губы, пока я сонно пытаюсь предпринять попытки хоть как-то ему отвечать. - Нет, так не пойдет, - заключает он и тут же, уже не спрашивая моего мнения, сгребает меня в охапку, ставит на ноги и тащит в сторону ванной. Мой всё ещё сонный мозг даже не пытается соображать, что происходит. А уж бить тревогу – тем более. А зря. Когда я оказался в душевой кабинке, я не успел даже потереть глаза, как был облит потоком ледяной воды. Сонливости как и не было, мои глаза широко распахнулись, а с губ сорвался испуганный вздох-крик-стон, не знаю даже, как это можно охарактеризовать. Слава богу, всё это длилось не долго. Когда вода перестала литься, я попытался сжаться, как можно плотнее обнять себя, потому что моё тело явно не готово было к подобному. - Проснулся? – сначала насмешливо спросил Томмо, но после видимо заметил, что мои губы посинели, а тело тряслось мелкой дрожью, и тут же вскочил ко мне в кабинку, прижимая к себе, - Ох, прости, я перестарался? Я попытался бы обидеться и отстраниться, если бы его тело не было таким чертовски необходимо горячим. Поэтому только сильнее вжался в его объятья, клацая зубами где-то возле уха. - Прости меня, Хазз, прости. Сейчас, сейчас будет тепло… Он, стараясь ни на миллиметр не отстраняться от меня, шарил руками в поисках крана. Я, казалось, хотел слиться с ним воедино, потому что прижимался настолько сильно, что даже самому не хватало свободы, чтобы дышать. Когда на нас вновь полилась вода, я по инерции охнул, но, когда почувствовал спасительное тепло, тут же расслабился. Луи до сих пор непрестанно шептал мне на ухо что-то вроде «прости». Когда я перестал трястись, я слегка ослабил свою мертвую хватку, удивляясь про себя, как только рёбра Томмо пережили это. - Ничего страшного, Лу, я заслужил, - прошептал я ему на ухо, осознавая, что вода уже даже слишком горячая, чтобы спокойно под ней стоять. Непроизвольно вспомнилось, как мы “принимали душ” в гримерке, поэтому я непроизвольно улыбнулся. Луи, кажется, понял, о чём я думаю. Запомним с этого момента раз и навсегда - он определённо умеет читать мысли. Его руки спустились с моей спины ниже, на ягодицы, а губы наши встретились в поцелуе. Думаю, не нужно объяснять, почему мы целых полтора часа принимали душ? Когда мы, наконец, выбрались оттуда, влажные и разгоряченные, часы нам оповестили, что за окном полдень. - Пошли на пляж? – предложил Томмо, стаскивая при этом полотенце с моих бёдер. - Хэй! - Что “Хэй”? Как будто я там чего-то не видел. - А если кто-то зайдет? - В закрытую дверь? Хм… - Перестань! - Что перестать? - Издеваться перестань надо мной. - Кто издевается? Ты о чём? - Лу, ты невыносим, - я прижал его к стене и укусил за нижнюю губу. - Так зачем же терпишь? – чуть улыбнулся он. - Потому что без тебя ещё более невыносимо, - прошептал я ему в губы. В итоге прошло ещё полчаса, прежде чем мы смогли оторваться друг от друга и собраться-таки на пляж. День был просто замечательным: солнце припекало, ветер слегка смягчал этот жар и приятно обволакивал. Мы полусидели, полулежали на шезлонгах, пили прохладные коктейли и разговаривали ни о чём. Всю нашу идиллию чуть не испортило СМС, которое пришло на номер Луи. В нём говорилось о том, что он должен что-то сделать, чтобы фанаты убедились в том, что он отдыхает с Элеонор. Немного подумав, он написал что-то Эль и спросил у меня: - Можешь войти в Инстаграм от неё? - Нууу... Если у тебя есть данные, то конечно. - Да, давай. Он взял мой телефон и, быстро напечатав там всё, что нужно, вернул его мне. - Так. А теперь нам нужно выложить фото, чтобы было видно, что мы отдыхаем вместе. - Что? - “Мы” – это значит, что ты сейчас играешь роль Элеонор, милый. - Ааа… Ну ладно. И что будем фотографировать? - Красивый вид, согласись? Вот его и выложим. – Сказал он, показывая на пляж перед нами, с пальмами и пляжными зонтиками, сделал фото и, недолго думая, опубликовал его. Настала моя очередь. Сначала, я хотел так же просто сделать фото, но потом в моей голове родилась кое-какая идейка. Я окликнул проходящую мимо девушку: - Простите, Вы не могли бы мне помочь? - Да, а чем? – Луи в это время удивленно наблюдал за мной. - Можете подержать свою руку с коктейлем вот так вот? Просто… Просто для завершенности фото, понимаете? - Да, конечно. Девушка любезно “одолжила” мне свою руку, я поблагодарил её, сделал фото, после чего и снимок от лица Элеонор тоже был опубликован на радость фанатам. - Миссия выполнена? – с улыбкой спросил я, обращаясь к Лу, который всё это время так же удивленно наблюдал за моими действиями. - Ааага, - сказал он и тут же рассмеялся, - Чудесный маникюр, Стайлс, сделаешь мне такой же? - Только за специальную плату. - И какую же? - Поцелуй.