Заклинание Эклипсы

      «Я призываю тьму к себе», — тихий стон, пустые просьбы. Она взывает к Эклипсе — к великой силе, заточенной в кристалл, не замечая, не желая замечать, как карты вен на ее руках темнеют, а кончиков пальцев она уже не чувствует.       «Из недр земли, со дна морей», — она разрывает судорожным шепотом темноту ночи, но не боится, что кто-то проснется. Ее лихорадит, а в глазах стоят слезы. С того самого дня — со дня, когда Стар так и не вернулась.       «Из зла древнейшего, что спит», — он подходит к ней ближе, смотрит на нее снисходительно-жалостливо, цыкает на то, что она так и не притронулась к еде, и просит слуг унести поднос. Она не слышит.       «Неуязвимого пускай сразит», — ровно как и не видит того, как Тоффи делает еще несколько шагов вперед, позволяя короне Мьюни бликнуть в свете луны, и обнимает ее слишком трепетно для злейшего врага.       «Засим я душу отдаю», — она упирается ему в грудь почерневшей рукой и сломанной палочкой, все еще надеющаяся, что неожиданное спасение, мессия — Стар — вдруг возникнет из ниоткуда, и все снова станет как прежде: проделки, блестки, глупые шутки… Но ночь все еще в разгаре, а тишину прерывает лишь ее тихий шепот.       «Кромешной тьме, что сердце запятнает», — он обнимает ее крепче, позволяет уткнуться покрасневшим носом в грудь, проводит впервые целыми пальцами по мягким волосам, и медленно наблюдает за тем, как темная энергетика с каждым словом, с каждой безуспешной попыткой, утаскивает поверженную, сломанную мать, королеву, женщину в беспросветную тьму. В пучину смерти.       «Чтобы призвать ту мощь, увидеть», — ее губы дрожат, а его — растянуты в мягкой улыбке. Она хватается за его рубашку пальцами, сминает ее в кулаках, пытаясь ощутить грубость ткани, хоть что-то, но ощущает только слабость. Смертоносную слабость и пустоту — как снаружи, так и внутри.       «Как злейший враг мой погибает», — она шепчет одними губами, а он придерживает ее за затылок — пытается словить каждый блик в мутнеющих глазах. Палочка выскальзывает из ее рук, тело обмякает, и последнее, что доносится до королевы, это его тихий шепот на самое ухо.       — Я же говорил, что тебе не выиграть этой битвы, Мун.       И кромешная темнота опускается на сердце.