S-T-I-K-S. Крейзи

Через некоторое время Клименкова из раздумий вырвал голос Лома: — Эй, свежак, двинь сюда, глянешь на границу кластеров. Мы мост как раз проезжаем, так что и при луне заметно все будет. — Что? — снова половину из сказанного не понял парень. — Сюда, говорю, иди. Воочию, так сказать, убедишься в реальности, чтобы потом меньше неверия к информации было. Кирилл слегка удивленно покосился на нормально заговорившего паренька, но все же подсел к нему, выглянув в зарешеченное окно. Виденный ранее лес давно сменился на холмистую местность, хорошо просматривающуюся в ярком свете луны. А благодаря плавно поворачивающейся дороге вдалеке стал заметен и мост. Вначале парень совершенно не понял, что же в нем примечательного, но чем ближе подъезжала машина, тем страннее был сам вид сооружения. Каркасные металлические опоры с протянутыми тросами с их стороны резко состыковывались с кирпичными вышками и тросами где-то посредине реки и уходили на другой берег. Причем вторая сторона была гораздо массивнее и монументальнее первой. И еще, так и притягивающими взгляд были расположенные вдали силуэты гор. Клименков четко помнил, что в данной местности ничего подобного быть не могло и навряд ли они за столь короткое время преодолели туеву кучу километров, чтобы добраться хотя бы до ближайших холмов. Он заторможено моргнул и ошалевшими глазами покосился на ухмыляющихся парней. — Все верно, — хмыкнул Поэт. — Это граница двух кластеров. Некоторые из них почти незаметны, а некоторые вот такие. — Чаще всего кластеры стыкуются друг к другу по некоторым признакам, — подключился к рассказу Лом. — Дороги к дорогам, реки к рекам и так далее. Бывают довольно забавные несуразности, когда грузятся кластеры с разным климатом, порой года или, например, холм соединится с горой. То еще зрелище, я тебе скажу, получается. — Грузятся? — непонимающе переспросил Клименков. — Верно, новичок, — кивнул Поэт. — Вспомни туман. — То есть, все дело в нем? Это какое-то химическое оружие, влияющее на людей? Сидевшие рядом мужики заржали, потешаясь над потерянным выражением его лица. Отсмеявшись, последний из троицы, так и не представившийся по имени, мужик, произнес: — Это Улей, парень. Или Стикс. Кому как больше нравится. — Я ни черта не понимаю, — раздраженно ответил Кирилл. — Вы можете объяснить нормально? — Умолкли там и смотрим в оба! — раздраженно рявкнул Клин, перекрикивая шум мотора. — Подъезжаем к мосту. Мужики резко оборвали веселье и приникли к бойницам, взяв наизготовку оружие, похожее на удлиненные кирки. Кирилл также вернулся на свое место, с некоторым недоумением посматривая на остальных. Колонна практически миновала мост, когда стали слышны звуки глухих ударов о борта машины. Затем мужики просунули эти шесты в окна и стали сосредоточенно орудовать ими, нанося удары по невидимому врагу. — Внимание, рубер! — снова гаркнул Клин. Новые знакомцы деловито отложили кирки и, перехватив автоматы, открыли огонь. Клименков сдвинулся еще дальше в салон от падающих гильз, да и разглядеть этого рубера у него вряд ли получилось бы, а значит, и мешать отбиваться другим своим неуемным любопытством не стоит. Эта катавасия продолжалась еще некоторое время, потом к веселью подключился пулеметчик. — Глотни еще, — среди всего этого, Кирилла окликнул Поэт, протягивая живчик. — Первое время надо пить его почаще. — Спасибо, — сделав несколько хороших глотков, он вернул флягу. Парень уже собирался задать интересующие его вопросы, как Поэт прервал, опередив: — Потом. Клименков и сам понял, что обстановка стала более напряженной. К стрельбе присоединилось еще несколько крупнокалиберных орудий, но на фоне общего шума все равно отчетливо слышалось громкое утробное урчание и звуки тяжелых ударов. Мужики уже откровенно матерились, упоминая какую-то элиту, разнесшую последнюю в колонне машину. Чем является элита Кирилл совершенно не понимал, но общая нервозность сказалась и на нем. Подскочив к бойнице, он все-таки вытянул шею, стараясь разглядеть, что происходит. Однако на глаза парня попадались только уже знакомые зомби и более крупные особи, которые вряд ли могли причинить проблемы новым знакомцам. От удара по борту, возвращавшийся к своему месту Клименков, упал на пол, ощутимо приложившись головой. Затем машина заглохла и, прокатившись еще немного, остановилась. Маты остальных стали истеричнее и громче. Поднимаясь, парень стал свидетелем невероятной, с точки зрения обычного человека, картины. Вначале металлическую обшивку машины с легкостью пробила большая лапища с длинными заостренными когтями, просунувшись в получившееся отверстие почти полностью. Пошерудив и так и не зацепив никого, она была вытащена наружу. После в отверстии, размером с шар для боулинга, показался глаз, оглядевший людей. Грянули выстрелы и тварь скрылась. Однако Кирилл не успел этому обрадоваться, как обшивка была разорвана, словно бумажный лист. И жуткая туша появилась в дыре, стараясь протиснуться внутрь. Загородив лапищей голову, тварь спокойно выдерживала прямое попадание автоматных очередей. — Черт, падла! — орал мужик, клички которого Клименков так и не узнал. — Да здох… Фраза оборвалась на полуслове от удара лапищи точно в голову парня, который кулем отлетел к борту машины и безжизненным осел вниз со срезанной черепной коробкой. Кирилл ошалело смотрел на происходящее, пребывая в каком-то ступоре. Тварь снова замахнулась, метя в Поэта, который непонятным образом мгновенно сумел отскочить в конец БТРа. Одновременно с этим Лом выпустил очередь, росчерком прошедшую по телу монстра, но не причинившую ему вреда. Клименков с ужасом наблюдал за взревевшим чудищем, которое с наскока налетело на парня, вгрызаясь ему в шею и пронизывая тело когтями. Позади туши, подскочивший Клин, стал стрелять в область ее затылка. Тварь, отбросив мертвое тело, наотмашь ударила старшего машины, послав его в короткий полет до борта. На Кирилла снова накатило знакомое чувство безнадежности, такое же, как и в тот раз, когда он сумел сбежать от крокодильей образины. Словно пребывая в каком-то помутнении, парень потянулся за ножом, так и оставленном за поясом. Сжимая во вспотевшей ладони оружие, он стал медленно подкрадываться к твари, занятой Клином. Сделав замах, Клименков вонзил лезвие в кровоточащий затылочный нарост по самую рукоять и провернул. Монстр, громко уркнув и резко развернувшись, ударом, откинул парня от себя. Повалившийся на пол Кирилл, с вялым удивлением понял, что монстр так и не видит его — безобразная голова поворачивалась из стороны в сторону, пока не заметила перезаряжающего магазин Поэта. Горловое урчание вновь раздалось в салоне, и тварь медленно стала продвигаться к новой жертве. От каждого ее шага машина раскачивалась и, казалось, что к людям приближается неотвратимая и безжалостная смерть. Головная боль у Клименкова становилась все сильнее, но он упорно удерживал свое странное состояние. Осторожно поднявшись, парень втиснулся в борт, пропуская чудище и одновременно осматривая салон в поиске какого-нибудь оружия. Чуть в стороне от него нашелся закрепленный продолговатый ящик, по маркировке похожий на тот, в котором держат инструменты. Сделав к нему пару осторожных шагов, Кирилл, сдвинув щеколду, открыл крышку. Довольная улыбка сама собой появилась на его губах, а руки в этот момент уже тянулись к небольшой кувалде. Вооружившись и почувствовав себя увереннее, парень резко подскочил к твари и, занеся над собой молот, со всей силы обрушил его на ее голову. Затем еще и еще раз. Возможно, тут сыграл элемент неожиданности, возможно — чистое везение или гулявший в крови Кирилла адреналин, но жуткий монстр как-то особенно обиженно уркнув, завалился на шокированного, и отчего-то не успевшего увернуться, Поэта. Клименков облегченно выдохнул и обессилено сел там, где стоял, кривясь от мучительной боли. — Держи, — чей-то неясный силуэт подсунул ему под нос отвратительно пахнущий живчик, — пей, давай. Дар твой много силы забрал. Парень дрожащей рукой взял флягу и, поднеся к губам, выпил все ее содержимое. Спустя минут пять его состояние улучшилось и зрение обрело четкость. Осмотрев машину, Кирилл снова прикрыл глаза — видеть растерзанные тела ему совсем не хотелось. — Ну ты и молоток, свежак, — отчего-то весело хмыкнул Поэт. — Я теперь твой должник. И раз такой расклад пошел, то окрещу тебя, — он сделал паузу, дожидаясь когда Клименков посмотрит на него. — Так вот, есть у нас, рейдеров, традиция становиться крестными у иммунных новичков. — Ты что, верующий? — безразлично поинтересовался Кирилл, не особенно и заботясь-то этим вопросом. — Ха-ха, — немного нервно заржал Поэт, — нет, конечно. Говорю же — традиция такая у нас, но об этом потом. А сейчас я нарекаю тебя Психом, но так как это не столь благозвучно для слуха, то будешь Крейзи. Клименков посмотрел на него, как на придурка и задумчиво проговорил: — Из нас двоих на психа ты пока больше тянешь… Находившийся рядом Клин засмеялся, хлопнув Поэта по плечу: — Уел он тебя. — И, уже обращаясь к новоявленному Крейзи, продолжил: — Здесь ко многому привыкаешь. В том числе и к смерти. А имя он тебе правильно дал. Примета такая: новый мир — новое имя, иначе не проживешь долго в Улье.