Десятая Вонгола

На Италию опускались сумерки. Для жителей солнечной страны это было временем, когда можно расслабиться и отдохнуть от дневных забот, посидеть в кругу семьи, послушать неторопливые истории родителей или просто пожить для себя. Это время - после рабочего дня, но до открытия различных ночных клубов - самое спокойное, по мнению многих и многих итальянцев. Но все же не для всех. В одном из итальянских особняков Вонголы, что был расположен в нескольких часах езды от Рима, в это время все только набирало темп - в отличии от дневной мирной рутины, вечер и ночь будто бы врывались в жизнь мафиози вместе с представителями союзных и не очень семей, что прилетели из других городов, стран для подписания договора или же уточнения деталей старого, с дружественным визитом или же просто предложениями и сделками. Договор с Вонголой, что была практически покровителем Портовой Мафии, подписывался раз в пятилетие. Он включал в себя пункты взаимопомощи, ежегодного обмена работниками для получения опыта и многого другого. На своем веку Мори Огай повидал уже двоих боссов Вонголы: властную, но справедливую Даниэллу, которую помнил лишь отрывочно, ибо тогда был еще слишком мал; и Тимотео, что скончался несколько недель назад. Он помнил похороны Восьмой: ее белое лицо, покрытое тонкой сеточкой морщин, черные волосы, которые тогда казались ему рамой, обрамляющей дорогую картину. Она умерла как истинный мафиози - в возрасте сорока лет, в очередной перестрелке. Десятилетний Мори тогда, вроде бы, плакал... Сейчас машина плавно скользила по дороге к особняку. Босс Портовой Мафии ехал вновь подписать договор и попрощаться с Девятым. Старик всегда ему нравился. Добродушный, но не всепрощающий, невозмутимый и невероятно умный. Мори его если не любил, то очень уважал. За помощь в момент становления боссом, за поддержку в трудные моменты. Нет, он это делал далеко не бескорыстно: Огай ему уже множество раз отдавал долги, терял людей в перестрелках с несогласными семьями; но многие не пошевелились бы вообще. Да и о какой бескорыстности может идти речь в мафии? Скрипнули шины и машина затормозила перед главными дверьми особняка. Чуя, открыв дверь перед своим боссом, помог так же спуститься и малышке Элизе, что всю дорогу проспала на коленях Мори. Сонно потирая глазки, девочка зевнула и посмотрела на особняк. - Мы приехали? - спросила она. После сна она всегда была на редкость милой и спокойной. - Да, моя принцесса, - дон сжал в руке маленькую ладошку. Буквально в ту же минуту, двери особняка открылись, и появившиеся мафиози попросили их следовать за собой. Десятый босс Вонголы уже ждал. Светлые коридоры, картины на стенах: в основном морские пейзажи, но и портреты с натюрмортами изредка попадались; мягкие ковры под ногами; Элиза, сверкая глазами, с раскрытым ртом рассматривала богатое убранство особняка. Ох, чувствует Мори, по приезду в Японию он потратит не одну тысячу йен, дабы воспроизвести такое у себя дома. Чую сцапали какие-то знакомые, которых он завел во время обмена сотрудниками еще на середине пути, и тот, извинившись и получив разрешение босса, испарился в глубине коридора. Мало кто из мафиози вообще знал о кончине Девятого. Так же практически никто не знал о том, кто же все-таки станет Десятым. Именно поэтому войдя в открытые двери кобинета Дона Вонголы, Мори обомлел. За огромным дубовым столом, где он привык видеть склонившегося над бумагами Тимотео, сейчас сидела миниатюрная шатенка. Она точно так же, как и предыдущий босс практически с головой зарылась в стопки бумаг, узкие ладони с длинными пальчиками, увешанными кольцами, что-то то и дело набирали на стоящем рядом ноутбуке, непослушные пушистые волосы, неровно остриженные выше плеч, то и дело выбивались из-за маленького ушка, и девушка - девочка - то и дело их поправляла. Сопровождающий деликатно кашлянул. Узкие плечики вздрогнули, головка резко поднялась, и Огай почувствовал, что тонет. Азиатка - это видно по чуть плосковатому профилю, маленькому ротику и аккуратному приплюснутому носику. Только вот... Какой-то совершенно непонятный разрез невероятных карих глаз - то ли европейский, то ли еще какой-то. Эти самые глаза смотрели как будто бы сквозь телесную оболочку, в самую душу, выворачивали наизнанку все твои мысли. Мори тонул в этих чувствах, в совершенно безобразно открытых и честных глазах. Элиза ощутимо дернула его за рукав, возвращая к реальности. Его маленькая белокурая принцесса смотрела осуждающе, будто говоря, что кроме нее, Элизы, Огаю больше никто не нужен. - Вы босс Портовой Мафии? - спросила девушка с едва заметным японским акцентом. Мори усмехнулся. Был бы здесь Тимотео, он бы уже всеми силами намекал помочь девчонке, перейти на родной язык. Но Тимотео здесь не было. - Мори Огай, к вашим услугам, сеньора, - ответил брюнет по-итальянски, вежливо поклонившись. Элиза присела в реверансе, ведя себя так, будто находилась на балу. И была, по меньшей мере, королевой. - Тсунаеши Савада, - кивнула девчонка, доставая своими до невозможности тонкими руками документ из стопки, - Это ваша копия договора. Посмотрите, надо ли что-либо в нем менять, может, у вас есть какие-нибудь еще желания. Это старая версия, я там ничего не меняла. Мори присел на стул для посетителей, практически по привычке, и начал внимательно изучать текст договора. Десятая Вонгола, судя по округлившимся глазкам, такой беспардонности посетителя удивилась, но ничего не сказала. Мори про себя ухмыльнулся. Еще не достаточно долго она помариновалась в мафии, чтобы быть уверенной во всех приличиях и правилах, но учитель у нее точно был, и далеко не самый плохой. Это было видно по осанке девушки, ее резковатым, немного напряженным движениям и изучающему взгляду. Не привыкла она верить кому ни попадя. А тут еще и босс, пусть и из союзной семьи. Элиза, пробурчав что-то про "скучных стариков", убежала искать Чую. Мори за нее не волновался: за ней установили слежку сразу же, как только она вышла за дверь. - В принципе, меня устраивает все, - улыбнулся Огай через некоторое время, после видя вспыхнувшее облегчение в глазах Савады, - Кроме пункта 12.2. Мы обязуемся присылать своих бойцов исключительно в тех случаях, когда Портовая Мафия сама не ведет активных боевых действий. То есть, я не буду присылать вам своих людей, когда нам самим они нужны. - Ох, - Тсунаеши потерла переносицу, вникая в быструю итальянскую речь, - Хорошо, я согласна с вашими условиями. Договор был исправлен, две подписи, закрепленные пламенем и силой эспера, были поставлены в углу. - Знаете, а я ведь хорошо знал Дона Тимотео, - внезапно произнес Мори, откинувшись на спинку стула. Тсунаеши удивленно уставилась на него, явно не ожидая продолжения встречи, - Он был... довольно интересным человеком. - Да, и добрым, - Савада чуть склонила голову к плечу, не понимая, видимо, зачем эспер вообще завел этот разговор, становясь вмиг похожей на маленького совенка, - А почему вы не уходите? Тут она, видимо, поняла, что сказала и ее глаза даже расширились от ужаса. Господи, как же недостойно Донны она себя только что повела... - Эм, то есть... я хотела сказать... - она зарделась и от смущения даже перешла на родной язык. Мори расхохотался. - Господи, Савада Тсунаеши, ты и правда такая милая! - от смеха на глазах у него выступили слезы, - Самая милая мафиози, которую я когда-либо видел! Тсунаеши же меняла цвета, как светофор, если не чаще. От алого к белому, потом к какому-то зеленому, а после опять к красному. Смех стих так же быстро, как и начался. - Знаете, Десятая, - Мори посмотрел на нее серьезно, осуждающе, - Если бы на моем месте был кто-то другой, вы могли бы стать трупом. Вам повезло, что я сам по себе очень люблю Вонголу и в ее боссах мне пока еще не приходилось разочаровываться, так что я хорошо отношусь и к вам. Но свое мнение я могу сменить и ничего из-за этого не потеряю. Просто поймите, что вы в мафии, что здесь даже у ребенка есть пистолет, которым он прекрасно владеет. И практически все будут ждать вашей осечки, промаха. Вы станете прекрасной Донной, я это вижу. Но пока вы только ребенок, и это надо срочно исправлять. Я не хочу находиться во власти слабых. Как и все остальные. Огай резко поднялся вышел за дверь, оставив изумленно хлопающую глазками бледную японку одну. Посетив родовое кладбище и попрощавшись с покойным Доном, Мори направился к выходу с территории особняка. Уже через пятнадцать минут машина мафиози скрылась за лесом. Следующая их встреча случилась через два года. Двадцатилетняя Донна Вонгола с размахом праздновала рождение сына. Ранее жена одного видного Дона союзной семьи, а ныне молодая вдова, она вся как будто светилась изнутри, не подавляя, обволакивая всех прибывших на праздник гостей силой, уверенностью. - Вижу, вы прислушались к моим словам, Тсунаеши-сан? - на чистом японском обратился к девушке Мори, хитро улыбаясь. Та практически отзеркалила его улыбку. - Я как раз хотела поблагодарить вас за них, - она, будучи практически на голову ниже мужчины, все равно возвышалась над ним, - Спасибо, Огай-сан. - Всегда пожалуйста, Донна, - он поклонился ей и протянул раскрытую ладонь, - Подарите ли вы мне один танец? Ответом ему стал переливчатый смех и вложенная в его ладонь маленькая изящная ручка. Третья их встреча произошла уже в Японии, куда Тсунаеши приехала со своим пятилетним сыном. Она так и не вышла во второй раз замуж. Верные семье итальянцы думали, что из-за скорби о покойном муже, но лишь немногие знали, что ей это просто не нужно. Наследник у нее есть, причем владелец сильного Небесного Пламени. И все, от мужа только воспоминания. Они тогда нанесли дружественный визит Портовой Мафии. Маленький Сора быстро сдружился с Элизой, и они вместе отправились отвлекать от дел бедного Чую. А боссы со всеми удобствами устроились в кабинете Мори. Они разговаривали, шутили, изредка молчали, вспоминая погибших, и Мори все больше и больше восхищался миниатюрной девушкой. Она была невероятно, безумно, прямо-таки чертовски очаровательна. И от осознания того, что практически на его глазах этот птенчик превратился в прекрасную орлицу, становилось восхитительно не по себе. А Тсунаеши, чертовка, замечала отношение мафиози к себе. То, что она его привлекает. И ничего не предпринимала. Огай, кажется, готов был вновь расхохотаться, только уже от того, что эта пташка обвела его вокруг пальца. Первый поцелуй вышел смазанным. Второй - слишком картинным. А вот третий Мори понравился. Судя по четвертому - Тсунаеши тоже.