сomatose

Вечером среды Тэхён приходит к Юнги накуренный, неадекватный. Он долбится в дверь, игнорируя звонок, и дёргает ручку так сильно, что та, возможно, отвалится совсем. Мин, взявший на завтра отгул, хотел в полной мере отдохнуть. Вот только теперь это вряд ли получится. — Хён, пусти! — орёт Ким, и Шуге кажется, что если не откроет дверь он, её откроют соседи, полицию вызовут. Ему не нужны проблемы. Слышится глухой звук удара, сдавленный стон и хрип. Мин стоит в коридоре уже добрые минут семь, за которые он столько раз услышал слово «хён», что уже голова идёт кругом. Ви повторял его едва ли не всё время, прерываясь лишь на вдох. Один раз прозвучало проигнорированное «Тэхён, уходи», но это его не остановило. Юнги, растеряв терпение, открывает дверь и видит перед собой безумно-счастливую улыбку, и его мир немного рушится. Тэхён приходил к нему пьяный, избитый, но чтобы вот так — ещё ни разу. — Что ты принимал? — спрашивает Мин на выдохе, так что выходит сипло и неуверенно. Ви сидит перед ним на полу: ноги не держат. Но он подскакивает резко, неожиданно, заставляя тем самым сделать шаг назад. Подходить к нему не хочется. Потому что чёрт знает, что он может выкинуть. Тэхён смеётся, облизывается совершенно по-блядски, смотрит дико и с чёртовым желанием во взгляде. Юнги ни на какое такое дерьмо не подписывался, у него вообще отгул, и никакой Ким Тэхён ему не нужен. Они не встречаются, не влюблены друг в друга, они даже не такие уж и друзья, если спросить. Они просто иногда тусят в одной компании. И Мин правда понятия не имеет, откуда Ви знает, где он живёт. Как-то Юнги пришёл в квартиру Намджуна (которую называет притоном) и увидел там его, царапающего стену каким-то ножом (он не рассматривал). Увидел и забыл совершенно обо всём. (В воздухе был веселящий газ). Юнги вспоминает ту ночь, их первую, и ему кажется, что сейчас с Тэхёном что-то подобное: он смеётся, выглядит, как пьяный, у него взгляд затуманен и движения развязные. (Смеётся Тэхён красиво, до одури великолепно зачёсывает длинными пальцами волосы, и Юнги кажется, что он тоже что-то принял). Во рту сушит. Ким ближе подходит и хватает за локоть, облизывается снова. Юнги, не услышав ответа на вопрос, задаёт другой: — Ты был у Намджуна? — он на секунду задерживает дыхание, и получает в ответ сиплое «да». Не удивительно. В последнее время он активно занимается поставкой наркотиков своим «друзьям». Юнги знал его со школы, они неплохо дружили, вот только теперь его даже видеть не хочется. Слишком уж часто его «посиделки с пивом» заканчивались больницей. (А ещё крышесносным сексом с Тэхёном. Вот только Намджуну знать об этом не обязательно). Ким подходит близко, нагибается к лицу Юнги и дышит ему в губы. Мин дёргается, хмурится и тихо говорит «Тэхён, тебе надо домой» — тот не слушает, целует, терзая губы хёна болезненными (и возбуждающими) укусами. Он обнимает его, мягко, лёгкими касаниями гладит спину, спускаясь ниже. Тэхён очень редко что-либо делал без согласия, без отдачи. Когда Ви отрывается от губ Юнги, тот целует его сам, надавливая на затылок. Это как красная тряпка для быка. Это опасно, неизвестно, чем закончится, но остановиться уже невозможно. Прежде, чем закрыть глаза, Юнги видит в чужих желание. Он замирает, почти обмякает в его руках, вот только сам Ви едва держится на ногах. Они оказываются на полу под хриплый смех Тэхёна, но даже это падение не заставляет его оторваться от хёна, ведь так сладко, так желанно. — Эй, эй, — на выдохе шепчет Юнги, когда Ким кусает его в линию челюсти, — пошли в спальню. Тэхён кивает, медленно поднимается, а когда встаёт и Мин, целует его снова, руками пробираясь под гигантскую кофту хёна. Это вызывает волну мурашек по коже, заставляет выдохнуть тихо, обнять за шею крепче. Юнги реагирует на все его касания очень чутко, вздрагивает от каждого и всё ещё не может привыкнуть к рукам на своей талии, спине, пояснице. Ви касается легко, кончиками пальцев, чем заставляет ещё больше дрожать, прижиматься ближе. — Чёрт, Тэхён, — шипит Мин, когда врезается спиной в косяк двери, но Ким смеётся снова, целует снова, и это всё сносит крышу. Его горячий язык во рту, его руки на теле, а ещё глаза в глаза. Тэхён что-то говорит сквозь смех, что-то непонятное, а в потоке слов иногда звучит «хён», «потрясающе» и «хочу тебя безумно». Юнги ухмыляется, кусает в шею, оттягивая загорелую кожу зубами, забирается руками под футболку и, чуть царапая короткими ногтями, проводит по вздымающейся груди, задевая соски. Он тащится от низкого рычания Тэхёна в ответ, от закатывающихся глаз. Он знает, что это из-за наркотика, но всё равно ничего с собой не может поделать. Его возбуждает далеко не из-за наркотика, ведь он трезв более, чем полностью. Они доходят до кровати через несколько минут, длиною в вечность, и без верхней одежды: она валяется где-то на полу коридора. Юнги толкает Кима на свою кровать и усаживается сверху, нагибаясь к чужому лицу. У Ви зрачки огромные, глаза пугающие, но сам он до ужаса прекрасный. (К чёрту всё, он в него влюблён). Тэхён запрокидывает голову назад, закатывает глаза и сжимает руки у Юнги на пояснице. Он кусает нижнюю губу, когда Мин помечает его шею, оставляя засосы. Юнги довольно громко охает, когда неожиданно Тэхён подминает его под себя, когда прижимает своим телом к кровати и когда коленом раздвигает его ноги. В полумраке комнаты глаза Ви блестят, а бледная кожа Юнги едва ли не сияет. Температура стремительно растёт, по телу проходит приятный жар. Вот только дышать уже практически нечем. Воздух из лёгких выбивает окончательно, когда Ким рукой проводит по члену Юнги, заставляя его вздрогнуть, дёрнуться. Мин подаётся бёдрами вперёд, реагируя на касания, и тяжело выдыхает, сжимает пальцы на тэхёновых волосах и надавливает на затылок. Он целует его мокро, кусается и совершенно по-глупому лыбится. Тэхён расстёгивает ширинку на джинсах, задерживает руку на поясе, сжимая плотную ткань до побелевших костяшек. Мог бы порвать, если бы постарался. Ви тычется носом в шею, запах вдыхает и шепчет «хё-ё-ён» так сладко, что внизу живота тянет. Он скулит почти, когда снова начинает смеяться, но уже тихо и без того ярого безумства. Рука Ви скользит под резинку боксёров, гладит член Юнги, отчего тот в спине выгибается. Тихое «блять» срывается с его губ, когда Ким резко сжимает его у основания. Перед глазами звёздочки, и воздуха в лёгких — ноль. — Тэхё-ё-ён, — тянет Мин, когда тот размашистыми движениями начинает ему надрачивать, но резко останавливается и поднимает на него совершенно невинный взгляд, от которого по меньшей мере хочется повеситься. (Зрачки у него всё ещё огромные). Он смотрит на него секунд пять, а потом Юнги своей рукой касается его ладони и уже сам ведёт ей по члену, просто не в силах ждать. Он стонет надрывно, когда Ким нагибается и заводит за щёку; он толкается ему в рот, и это заставляет Шугу запрокидывать голову назад и закатывать глаза. Слишком хорошо. Слишком. — Хён, хён… — срывающимся голосом шепчет Тэхён ему куда-то в бедро, пачкая его в слюне, стекающей с его подбородка. Он повторяет эти слова как мантру, как безумный. Он хочет чувствовать Юнги полностью. Чтобы он был только его, чтобы никто больше не смел его касаться так, как касается Ви. Он облизывает свои пальцы, смотрит в глаза старшему настолько невинно, что перехватывает дыхание от этой картины. У Юнги дрожь по телу проходится, когда Тэ медленно начинает растягивать его одним пальцем. Неприятно, неудобно — Мин терпит, кусая ребро ладони, ёрзая на кровати. Ви добавляет второй палец и раздвигает их внутри, отчего с губ Шуги срывается низкий стон. Он нежно поглаживает нежную кожу хёна на тонких ногах и его почти ломает, когда Юнги говорит «ну же». Ким видит, как тот морщится, как мечется по кровати, и на выдохе хрипло простанывает «хён», искусывая от вида Юнги все губы. Он так открыт прямо сейчас, и Тэхён почти трезвеет от этого вида. Вот только Мин Юнги опьяняет его куда больше, чем алкоголь, от него сносит крышу сильнее, чем от наркотиков. И Ви готов упиться им. — Бля-я-ять, — не в своей манере высоко стонет Шуга, когда ощущает член Кима в себе. Он выгибает спину, сжимает в руках простынь незаправленной кровати под собой, чувствует одеяло поясницей, но, о боже, это сейчас так не важно. Всё, что имеет значение в данный момент — это Тэхён и то, что он с ним творит. Ви хрипло постанывает Юнги в ухо, вслепую находит его руки и переплетает пальцы. Есть в этом что-то до ужаса интимное, что заставляет бабочек в животе трепетать, а сердце биться быстрее. Мина хватает ровно до того момента, когда Ким начинает двигаться. Он кончает, пачкая в сперме и свой, и чужой живот, а с губ срывается надрывное «Тэхё-ён». Он тихо смеётся, толкаясь в Шугу снова и снова, а его расслабленное и подрагивающее после оргазма тело только больше раззадоривает. Отдохнуть ему Ким не даёт, втрахивая в кровать, вырывая из груди томные стоны и не давая даже вдохнуть нормально. Он целует бледную кожу шеи, едва прикусывает пульсирующую жилку на шее; поднимается поцелуями-бабочками выше и мягко, словно бы пытаясь выразить все свои чувства, касается губ, сминая их своими, посасывая нижнюю. В ночном свете из окна ресницы Мина слегка подрагивают, и он отвечает на поцелуй; Шуга одной рукой обвивает шею Кима и жмётся ближе, теснее и чувствует, как длинными пальцами Тэхён оглаживает его талию. У них кожа к коже и одно дыхание на двоих, размашистые движения и так много чувств в одном только взгляде, что от этого выть хочется. Тэхён в самые губы шепчет «люблюлюблюлюблю», и это ломает Юнги. Потому что Тэхён всё ещё под кайфом.