Это всё сказки.

      Воздух оказался неожиданно сухим и горячим. Солнце нещадно припекало рыжую макушку. Вокруг на мили – никого. Ни одной живой души. Только бескрайний синий океан, под напором ласкового ветра проходящий мелкой дрожью. Ни одного корабля на горизонте, никаких признаков суши поблизости. Есть только Тэхён и километры воды. Вглубь.       Он напоследок ещё раз оглянулся, быть может, он что-то упускает? Но нет, картина вокруг не изменилась. Ничего не оставалось, кроме как нырнуть обратно. Это не первое плавание наверх, к солнцу, воздуху. Людям. Но первое настолько бесплодное. Больше подниматься в эту сторону не имеет смысла, разве что в далёкое, очень далёкое путешествие. Проворачивать подобное без подготовки бессмысленно и очень опасно. К тому же, его ждут во дворце.       Вода приятно холодит порядком нагревшуюся кожу, привычно расступается, позволяя стремительными движениями хвоста набирать глубину. Навстречу попалась стая дельфинов. Тэхён всегда любил этих животных за игривый и весёлый нрав, и с удовольствием бы задержался, но время летит слишком быстро и его слишком мало. Пришлось приложить всю силу воли, которая только была, чтобы проплыть мимо.       Во дворце сегодня должен быть концерт. Все младшие члены королевской семьи обязаны принимать в нём участие – Тэхён, с его шикарным тембром, должен был стать украшением вечером. Ни у кого из многочисленных братьев и сестёр не было такого глубокого, завораживающего голоса. Когда он звучал, все живые создания собирались в одном месте – у источника этой мелодии. Сам океан, всегда подвижный и полный звуков, замолкал и слушал пение, что лилось из самой души. Это были редкие моменты, но преисполненные чувств и гармонии.       Да, он любил петь. Но самой большой страстью русала были люди. До дна, к сожалению, живым не добирался никто, зато на поверхности Тэхён успел повидать многое – и самых настоящих, живых и двигающихся людей (подумать только!), и корабли, и даже сушу. У людей, оказывается, есть две ноги, они довольно неуклюжи, а ещё не могут дышать под водой. Тэ пробовал несколько раз познакомить моряков со своей семьёй, но они только беспомощно открывали рот и пускали пузыри, к сотне метров под водой, будучи уже полностью неподвижными. Неблагодарные. Спустя череды неудачных попыток он бросил это дело. К тому же, моряки стали оплывать его далеко стороной, едва завидев рыжую макушку над водой. Очень обидно, если честно, но Тэхён не унывал и продолжал изучать тот странный людской мир.       Часто какой-нибудь корабль терпел крушение под натиском своенравной стихии. Тэхён не один раз видел подобное, как вблизи, так и издалека. Самое интересное начиналось, когда корабль постепенно погружался в глубины океана. Тогда можно было исследовать всё, начиная с обшивки и вплоть до нижних ярусов судна – как правило, разнообразие всяческих человеческих вещей было именно на дне. С другой стороны, в каюте капитана вещи были ценнее. Тэхён даже организовал потайную пещеру, куда стаскивал всё, что ему мало-мальски приглянулось – глобус, книги, столовые приборы. Пушку на колёсах образца 1812 года, вместе с ядрами.       Сейчас он безбожно опаздывал. Судя по сиянию и звукам, доносившимся из родительского дворца, представление было в самом разгаре или подходило к концу, что более вероятно. «Отец будет в гневе», - промелькнуло в рыжей голове, и Тэ виновато прикусил внутреннюю часть щеки. Не то чтобы ему редко влетало, но он всё же не мазохист, чтобы наслаждаться многочасовыми тирадами. Сын должен быть ответственным и послушным родительской воле. К тому же, он – самый младший, о нём больше всего заботятся, о нём больше всего беспокоятся. Самый красивый и самый чудной. Его скоро должны женить, вроде как, но пока у Тэхёна отлично получается увиливать от встречи с потенциальными невестами, красть время для прогулок наверх и всячески избегать разговоров о свадьбе. Какая вообще может быть свадьба без любви?       - Хоби-хён! – Какое счастье, что первым в покои вернулся именно этот хён. Один из старших братьев, почти такой же взбалмошный, как и сам Тэхён, очень активный и всей душой влюблённый в танцы. Эта любовь к танцам привела к тому, что все русалки, которых прочили ему в жёны, рано или поздно покидали дворец в поисках той самой, настоящей любви. К девушкам, а не к постоянному движению.       - Если ты хочешь спросить, сердится ли отец, то да. Он рвёт и мечет. К вечеру будет шторм, - старший, вопреки своим словам, улыбнулся, стоило только почувствовать на себе крепкие объятия. Мелкий всё время в своих мечтах, носится где-то, а потом огребает. Привычная картина.       - Как думаешь, дойдёт до домашнего ареста?       - А это когда-то помогало? – И оба рассмеялись.       Каждое наказание Тэхёна всегда заканчивалось одним и тем же – жалобными, самыми что ни на есть виноватыми и искренне раскаивающимися глазами, после чего виновника немедленно отпускали на все четыре стороны. В отличие от остальных детей, ему практически все выходки сходили с рук. Этот раз вряд ли будет чем-то отличаться, а вот шторм – это интересно. Можно успеть вернуться на поверхность и, если повезёт, посмотреть на кораблекрушение. Бал всё равно будет длиться до самой ночи, так что раньше следующего дня отец точно не вызовет.       - Ты, кстати, собираешься показаться на торжестве? Там присутствует твоя потенциальная невеста вместе со всей своей родней, - Хосок говорил, не отрываясь от лихорадочных поисков чего-то в собственном шкафу. Судя по обеспокоенному лицу, вещь упрямо не желала находиться.       - Ну, до этого момента был шанс, что я туда пойду. Теперь я точно знаю, чего делать не буду, - на что услышал громкий фырк со стороны старшего.       Внезапно со стороны дверей раздались весёлые голоса, изредка сменяющиеся смехом – это возвращается кто-то из братьев. Если Тэхён попадётся им на глаза, его уведут насильно – было дело. Кажется, самое время линять, что, собственно, русал и сделал.       Буквально секунда ушла на то, чтобы быстро обнять старшего, на что тот только отмахнулся, мол, не мешай, и выскользнуть в окно. Самым трудным делом оказалось проплыть между колонн, окружающих королевские покои и кишащих охраной. Ярким огненным цветом пылающий рыбий хвост этому никак не способствовал, из-за чего русалу пришлось быть максимально осторожным в своих передвижениях. Несколько раз мимо проплывали вооруженные трезубцами охранники, у него в это время сердце эхом отдавалось в ушах. Прилегающую к дворцу территорию Тэхён покидал так быстро, словно за ним гналась стая акул, не меньше. Свободно вздохнуть получилось только тогда, когда сияющий миллиардами огней родительский дом остался далёкой, едва видимой звездой в самом низу.       Само собой, что он всей душой любил своих родителей. Но решение отца женить его на едва знакомой русалке, пусть даже и симпатичной, Тэхён совершенно не разделял. Брак по расчету – страшный сон, но мечты о светлой искренней любви пока остаются только мечтами. Он знает почти всех во дворце, знаком лично со многими приближенными. Есть пара знакомых русалов среди простого морского народа, только это ничего не меняет. Сердце упрямо отказывалось ёкать или биться быстрее при виде очередной симпатичной смазливой русалочки, поэтому на все предлагаемее знакомства он махнул рукой. Если любовь так и не нагрянет, значит, это судьба. В конце концов, одиночество тоже не такое уж страшное, как его описывают. Он будет свободен для путешествий, для изучения всего мира, будет свободен, как… Рыба?       Невольно улыбнувшись своим мыслям, Тэхён высунулся из-под воды. Картина резко отличалась от того, какой была днём: солнце скрылось за тёмной, практически чёрной пеленой туч, ветер завывал так, словно был живым существом. Живым и смертельно раненым. Волны под таким напором вставали на дыбы, стремились всё выше и выше, обгоняя друг друга, и доставали, казалось бы, до самого неба. Это всё, на самом деле, не страшно. Но только в одном-единственном случае, когда ты – русалка. И утонуть для тебя – что-то из раздела фантастики. Для корабля, едва видимой точкой мелькавшего на горизонте, ситуация с каждой секундой грозилась стать фатальной. Именно поэтому Тэ быстро прикинул в голове, с какой скоростью придётся плыть, и повернул в его сторону.       Вблизи корабль оказался великолепным – гигантский, трёхмачтовый, двухпалубный военный фрегат, на носу которого (совершенно обычно, безвкусно и пошло, отметил про себя Тэхён), красовалась деревянная фигура в виде русалки, протягивающей руки к небу.       Вообще, русалки были очень популярной темой в людском мире, видимо, так как каждый третий, если не второй, корабль оказывался именно с таинственной обитательницей морских глубин. Тэхён столько затонувших кораблей с такими фигурами видел, что порой искренне недоумевал, зачем люди продолжают это делать, если не помогает от слова совсем. И кому как не ему знать, что обычным русалкам глубоко наплевать на всё, что происходит над водой? Надеяться на помощь морского народа, который от самих людей только хвостом и отличается – так по-детски, если быть честным. Глупо и смешно.       Несмотря на бушующую вокруг непогоду, из-за которой корабль знатно раскачивался из стороны в сторону, чудом оставаясь на плаву, на палубе явно царил праздник. Люди веселились, пели, танцевали. Пили. Снизу было мало что видно, так что оставалось только слушать и наблюдать за тем, что находилось в зоне видимости.       Внезапно до ушей Тэхёна донеслась тихая, едва различимая на фоне общего шума мелодия флейты. Движимый любопытством, он поплыл на звук мелодии, которая постепенно становилась всё громче и увереннее. Источником звука оказался молодой мужчина. Он стоял у деревянного ограждения с закрытыми глазами и играл. Молодой, широкий в плечах и очень красивый лицом, он мог быть только принцем. Догадку подтвердил тяжелый обруч короны, покоящийся на розовых, неестественного цвета даже для русалок, волосах. Тем не менее, это только добавляло молодому принцу привлекательности. Завороженный чужой красотой, Тэхён подплыл ближе, желая разглядеть хотя бы что-нибудь ещё, но тут с палубы раздались крики – принца потеряли. Он тяжело вздохнул, от чего у русала сердце подозрительно ёкнуло и забилось быстрее, и отошёл от борта, скрываясь с глаз.       Именно в тот момент Тэхён впервые пожалел о том, что у него нет ног. Что он не может сейчас подняться на корабль, к тем людям.       Познакомиться с тем принцем, который скорее напоминал божество своей красотой и смотрелся бы гораздо лучше той русалки. Если бы он был человеком, он сделал бы всё, чтобы стать максимально близким принцу. Неважно, что они одного пола – любовь не знает границ. Особенно та, которая случается впервые и с самого первого взгляда, робкая, трепетная и романтичная.       Из грёз Тэхёна вывела резкая смена настроений на корабле. Непредвиденное бедствие, сила стихии или же оплошность команды – не узнать, но все бегают в панике. Судя по взрыву, прогремевшему с другой стороны корабля, взорвалась одна из бочек с порохом, а насколько Тэхён успел изучить внутренности затонувших кораблей, скоро огонь доберётся и до остальных. В таком случае может пострадать и он сам. Люди уже вовсю спускают шлюпки и налегают на вёсла, стремясь убраться как можно дальше от этого места, но среди них нет одного – его. Того самого. Принца.       Тэхён быстро и максимально незаметно проверил все шлюпки – ни в одной его не оказалось. Почему он остался на корабле? Какого чёрта он там забыл, что может сравниться ценностью с самой жизнью? Изо всех сил работая хвостом, русал на всей возможной скорости помчался к кораблю, рассекая волны и не обращая внимания на взрывы, на огонь, на летящие во все стороны щепы. Шторм тоже вносил свои коррективы, заставляя некогда гордый фрегат буквально захлёбываться под натиском волн. Повсюду доски, обломки мачт, ящики – всё это хаотично качается на воде и то сгребается морем в одну кучу, то наоборот, разносится по частям. Тэхён оказался в эпицентре бури, и огромных усилий ему стоило под напором стихии не оказаться за мили отсюда. Как ошпаренный, он носился между остатками того, что прежде считалось кораблем, чувствуя, как паника такими же волнами захватывает его собственную душу. Пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы в поисках принца обшарить всё, что осталось от фрегата.       На этот раз поиски увенчались успехом – знакомая розовая макушка мелькнула неподалёку от остатков сломанной на несколько частей мачты. Русал тут же рванул в ту сторону. Принц с каждой секундой терял силы, пытаясь оставаться во время бушующей стихии над водой, и вот-вот грозил захлебнуться. Едва успевший Тэ уже выдёргивал его из-под воды, придерживая за грудь и утягивая подальше от эпицентра бури. Сам порядком ослабший от бесконечной борьбы, он не сдавался, плыл сам и тянул за собой принца, потерявшего сознания от меткого удара бутылкой с ромом по голове. «Это чтобы не паниковал и не вырывался», - успокаивал себя Тэхён, искренне жалея, что физкультурой почти не занимался. Принц был довольно плотным и тяжелым, даже несмотря на то, что вода снимала основную нагрузку.       До суши они добрались только к обеду следующего дня. Море наконец-то успокоилось, шторма как не бывало. Только пронзительные крики чаек да палящее солнце над головой. Русал все последние силы потратил на то, чтобы достать королевскую особу из воды на песчаный берег и теперь лежал рядом. Пользуясь бессознательным состоянием принца, он рассматривал его спокойное, безмятежное лицо.       Он действительно очень хорош собой. Аккуратные линии бровей, мужественный подбородок. Воистину аристократический профиль – с какой стороны ни посмотри. А Тэхён смотрел со всех. Смотрел и не мог оторвать взгляда от четкого контура пухлых розовых губ, от длинного прямого носа. От россыпи родинок, картой созвездий расходившейся по коже и скрывающейся где-то под одеждой. Если бы в момент ему предложили пойти под венец, он бы согласился, даже не раздумывая. Настолько потерялся в своих мечтах, что совсем забыл о разнице между человеком и русалкой, но стремительно высыхающий под летними солнечными лучами хвостовой плавник напомнил о себе неприятным жжением. Тэ игнорировал бы эту боль и лежал бы вот так до последнего, рассматривал принца, с замиранием сердца прикасаясь к нежной коже кончиками пальцев, пел себе под нос, но принц начал понемногу открывать глаза.       Картина перед глазами мутная, голова раскалывается, всё тело качает, словно до сих пор на волнах – Сокджин физически не мог увидеть, кто смотрит на него нос к носу. Только характерный запах моря, солёный, немного рыбный, да яркое огненное пятно перед глазами говорили о том, кто перед ним. Джин зажмурился, пытаясь хотя бы так привести сознание в адекватное состояние, но к тому моменту, как он вновь открыл глаза, рядом уже никого не было. В памяти остался только низкий, глубокий, как сам океан, нежный, как шелест волн прибоя, голос, достающий до самых потаенных уголков души. Пусть он толком не разглядел своего спасителя, но обязательно найдёт его. Любой ценой.       Русал же в это время с глухой болью где-то в районе сердца следил за ним из-за камня. Видел, как принц пытается встать на ноги, видел, как к нему подбегают какие-то люди, целая толпа. Едва ли не на руках относят в сторону замка, стоящего почти на границе с водой и величественными шпилями протыкающего искристое голубое небо. Солёная вода на щеках – это всего лишь брызги волн, не больше. Прикусив нижнюю губу, Тэхён резко отвернулся и устремился в глубину вод так, словно от этого зависела вся его жизнь. Которая сейчас, впрочем, потеряла смысл.       - Тэхён-а, ты чего такой вялый? Несвежую ракушку съел? – Его, совсем разбитого, подавленного и отчаянно влюблённого, нашёл Намджун.       Один из самых умных братьев, сообразительный и находчивый, он представлял собой плавающую энциклопедию по всем вопросам. Тэхён всегда любил проводить время с всезнающим рассудительным хёном, но сейчас он никак не мог взять себя в руки. Из памяти не хотели выходить чужие серые глаза, мягкий голос, едва различимый издалека и четкие линии губ, заставляющие Тэхёна покрываться лёгким румянцем при одной мысли о них.       - Хён, один мой друг влюбился в человека, эта любовь безответна, безнадёжна, возможно, они больше никогда не увидятся. – Тэхён, до этого момента валявшийся на кровати на спине, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, нервно шевеля хвостом из стороны в сторону. Хён умный, обязательно догадается. Лучше бы молчал.       - Ну, насчет безответности ничего не скажу, это вопрос времени и их отношений в принципе, но насчёт безнадёжности… - Джун провёл рукой по белоснежным волосам, зачёсывая их назад, и присел на край кровати. Он никогда не умел успокаивать, к тому же, не был экспертом в делах сердечных. Такой же холостой, как и Тэхён, такой же свято верящий в любовь, но никогда её не встречавший. В любом случае, оставить младшего без совета и поддержки он не мог. К тому же, память услужливо подсказывала один вариант, который мог бы с вероятностью в сто процентов помочь брату. – Есть один колдун, который занимается тем, что выполняет желания в обмен на небольшую плату. Он может…       - Дать мне ноги?! – От громкого вскрика блондин поморщился, закрывая ближайшее к Тэхёну ухо рукой.       - Ну, не дать, но превратить в них хвост вполне может. Я о таком слышал. Только плата бывает… Довольно жестокой. Так что если ты не уверен, то лучше…       - Куда плыть?       В общем, вот так Тэхён и оказался перед входом в жилище колдуна. Это была огромная пещера, с потолка которой свисали водоросли и диковинные растения, которые шевелились вне зависимости от направления воды – жили своей жизнью. Запутывались в волосах, тянули обратно, пытались оплести руки, хвост, шею, всё, до чего дотягивались. Ориентиром, куда плыть в этой кромешной темноте, служил едва заметный, еле видимый глазу свет где-то в самой глубине. Несколько раз за то время, что Тэхён пробирался вперёд, ему казалось, что мимо проплыло нечто огромное, своими плавниками-лапами задевая его бок. Ощущение того, что за ним наблюдают, вообще не отпускало ни на секунду. Вот что значит быть незваным гостем, да?       Это не пещера, а лабиринт какой-то. Снаружи вход был не таким большим, сама пещера казалась маленькой и невзрачной, но теперь, когда время шло, а Тэхён ни на шаг не стал ближе к цели, больше так не кажется. Свет ещё нарочно дразнил, то мигая ярким отчётливым огоньком впереди, то затухая до тех пор, пока не становился совсем невидимым. Полная темнота пугала, забиралась липкими черными комьями в горло и душила, не давая вырваться ни крику, ни писку. И когда внезапно в этой полной темноте ухватило за руку, Тэхён чуть Нептуну душу не отдал. Он изо всех сил старался плыть в другую сторону, противоположную той, куда его тянули, верещал так, что своды пещеры сотрясались, всей душой хотел жить, но добился только того, что его рот бесцеремонно накрыла чужая рука. Что-то гибкое, скользкое, очень похожее на щупальца, обвило его хвост, по-прежнему настойчиво увлекая за собой. Тут ничего не оставалось делать, как мысленно попрощаться со всей своей многочисленной родней. Только Тэхён и этого не успел.       На Чжи Не, самой старшей из сестёр, поток его мыслей бессовестно прервали. Тот свет, что прежде недостижимой мечтой мелькал впереди, наконец-то забрезжил в полную силу, освещая небольшое, вполне уютное помещение, а заодно и того, кто так упорно тащил его за собой. Тэхён невольно зажмурился – глаза за это время так привыкли к темноте, что теперь отказывались работать так же исправно, как прежде. Подождав какое-то время, он стал потихоньку поднимать веки, пытаясь сперва через маленькие щёлочки привыкнуть к источнику света.       Этим источником оказалась очень странная рыба – он, почетный обитатель морских глубин и бесстрашный исследователь океана, впервые такую видел. С одной стороны, она была очень похожа на фугу, раздувалась до размеров мяча и сдувалась обратно. Причем когда она сдувалась, то свет, исходивший от неё, практически полностью гас, в то время как пока она была идеальной сферической формы, он своей резкостью ослеплял, бил по глазам, привыкшим к темноте. Теперь понятно, почему он никак не мог доплыть – рыба не могла находиться в одной форме, её бока всё время находились в движении, не давая света постоянной силы.       Медленно и постепенно удалось различить отдельные части этого уголка пещеры – небольшая воронка подводного вулкана, судя по всему, заменяющая огонь здесь, на глубине, котёл, на ней стоящий. Наибольшее удивление вызвало у Тэхёна то, что пещера была частично похожа на его собственный тайник с сокровищами – все полки, от пола до потолка, заставлены людскими вещами. Некоторые он впервые видел, что-то у него тоже было. К примеру, пушка образца 1812 года, скромно выглядывающая дулом из дальнего угла. Его неутомимый, по-детски живой интерес мог бы годами изучать всё это, но тут очень неожиданно вспомнилось, что он в пещере не один.       Крепкая хватка щупалец на хвосте давно ослабла и расцепилась, на руку больше никто не претендовал. Тэхён невольно потёр запястье, которое ещё недавно было в плену цепких чужих пальцев – останутся синяки. Взгляд быстро метнулся с собственной руки на фигуру, молча застывшую напротив него.       Это был парень, молодой, на вид немного старше него самого. Что вполне логично, с молочно-белой кожей, так характерной для постоянных обитателей морских глубин. Синеватая, едва различимая сеть вен оплетала красивые мускулистые руки, скрещенные на груди в жесте явного недовольства. Крепкий точёный торс, мышцы которого характерным рельефом отливали при свете той странной рыбы.       У незнакомца были угольно-чёрные волосы, с небрежностью профессионала уложенные в простую, но аккуратную прическу. Уши проколоты в нескольких местах, серьги чёрными самоцветами мерцают в полумраке. Кажется, одна с одной стороны, две – с другой. Изгиб пухлых губ совершенно не похожий, возмутительно притягательный. Прямой крупный нос, нисколько не портящий общую картину, лишь добавляющий шарма.       В общем, от русалок незнакомец практически не отличался, кроме одной-единственной детали. Ожидая увидеть привычный хвост, взгляд Тэхёна наткнулся на смолянисто-чёрные щупальца, непрестанно двигающиеся, скручивающиеся и извивающиеся, чёрными пятнами растекающиеся по блеклому, лишенному цвета полу. Тэ усилием воли подавил в себе вскрик и тут же наткнулся на взгляд, преисполненный скрытой усмешки.       Глаза у него чёрные, непроницаемые, словно та непроглядная тьма, в которой Тэхён едва не потерялся. Зато тут, кажется, смог. Сердце предательски остановилось, застигнутое врасплох, и вновь забилось в попытках восстановить упущенный ритм. Это всё страх. Наверняка. Скорее всего, это и есть то самое чувство, которое испытывает добыча, глядя на хищника и понимая, что вот-вот станет обедом. Это всё глаза напротив, загадочным мерцанием звёзд отражающиеся в этой глубине.       - Что ты здесь делаешь? – Голос мягкий, вкрадчивый. Нет никаких признаков, что сейчас Тэхёна расчленят и убьют. А нервно заходящееся сердце – есть. И отвечает Тэ в первую очередь ему, а не на вопрос.       - Я пришёл обменять хвост на ноги.       - Пункт продажи, обмена, приема ненужных вещей, а также органов и конечностей, находится не здесь, тебя обманули. – Он совершенно не напряжён, выглядит скорее уставшим, чем опасным. Но силы шутить всё же есть. Кто вообще знает, что от них, колдунов, ожидать. Надо быть настороже.       - Не смешно. Джун сказал, что ты можешь превратить меня в человека. – Прозвучало почти жалобно. Ну, в самом деле, он столько сил потратил на то, чтобы попасть сюда, а теперь его выгоняют? Тэхён сделал самые что ни на есть грустные глаза, на которые только был способен, и уставился на собеседника в надежде, что это поможет. Всегда помогало.       Незнакомец в ответ только передразнил его, что получилось превосходно – большие сами по себе, чем-то напоминающие оленьи, глаза выглядели так, словно через секунду прольются слёзы. Возмущённый до глубины своей ранимой души, Тэхён фыркнул и отвернулся, на мгновение полностью забывая об осторожности. А зря.       - Я могу. Но зачем тебе это? – Огненного плавника осторожно коснулось одно из щупалец, привлекая внимание, на что Тэхён резко отдёрнул хвост и развернулся к собеседнику.       - Я влюбился. – Сам русал не ожидал такого вызова в собственном голосе, а потому на мгновение стушевался, прокашлялся, и повторил снова, только более тихо и мирно. – Я полюбил человека. И хочу быть с ним.       - Вот как. – Тэхёну показалось, или в глубине этих угольных глаз промелькнуло разочарование? – А ты знаешь, какой будет цена?       - Мне без разницы. Я хочу стать человеком.       - Смело. И глупо. Ну, что ж. Давай я тебе всё объясню.       Щупальца явно жили отдельной от своего хозяина жизнью. Пока тот рыскал по шкафам в поисках ингредиентов для зелья, они опутали яркий огненный хвост, заставляя присесть. Ушло несколько минут для того, чтобы все элементы для зелья были найдены, а котёл – поставлен на варку. После этого колдун с очень серьёзным, пожалуй, даже слишком, видом повернулся к русалу, до этого внимательно следившим за каждым его действием и запоминающим порядок, в котором различные колдовские штуковины летели в котёл.       - В общем, так. Я даю тебе зелье. Мне от тебя ничего не нужно. – Глаза Тэхёна, заблестевшие мысли о том, что вот-вот вместо хвоста будут самые необыкновенно-обыкновенные человеческие ноги, недоуменно уставились на него.       - В смысле – ничего не нужно?       - Вот так. Мы заключим контракт, где ты подпишешься под каждым пунктом, чтобы потом ко мне не было претензий, и всё. – Не похоже, что это всё шутка. Но хён говорил о цене. Колдун никогда ничего не делает бесплатно.       - Вот так просто? – Протянутый свиток с контрактом не внушал никакого доверия. Тэхён сомневался. Во-первых, не могло всё идти так гладко. Во-вторых, в глазах напротив отчётливо плещется странный коктейль эмоций, малопонятных, неразборчивых, тщательно скрываемых хозяином. От этого немного не по себе, но всё же рука сама тянется к свитку.       - Не совсем. С того момента, как ты выпьешь это зелье, у тебя будет ровно три дня. Ни больше, ни меньше. – Нечто в котле согласно булькало, а в идущих от него испарениях Тэ увидел три захода солнца. – Если на закате третьего дня твоя любовь не окажется взаимной, то ты станешь морской пеной.       Повисло молчание. Тэхён любил жизнь и всё, что с ней связано. Но полюбит ли его принц? Тем более, всего лишь за три дня. Это его собственное сердце при первом же взгляде было готово выпорхнуть в чужие руки, но будет ли так же с принцем?       - Ещё, помимо этого, есть один неприятный момент. Тебе будет больно ходить по земле. Очень. Настолько, что… - В попытках подобрать подходящее описание, колдун запнулся, но быстро поправился, глядя своими невозможными бездонными глазами в самую душу. – Ты когда-нибудь садился на морского ежа? Или тебе плавник моллюском захлопывало?       - Было такое. – Пару раз. Незабываемые ощущения, надо сказать. Если с ежом ещё как-то более-менее, то вот от моллюска Тэхён несколько месяцев отходил – плавник хрустел, как чипсы, плавать было невозможно из-за адской боли. Пришлось лежать и терпеть, пока восстановится. Постоянно мазать, обёртывать, просить о помощи братьев. Кошмар, одним словом.       - И у меня было. – Грустная, но мягкая усмешка на мгновение появилась на лице колдуна, после чего тот спокойно продолжил. – С каждым шагом ты будешь испытывать эту боль.       Это совсем не радует. Но эти серые глаза, что прочно засели в мыслях и въелись в душу, не оставляют другого выбора. Либо он добьётся своего, либо его никогда не существовало. По сути своей, русалки бессмертны, мысль о том, что он в одно мгновение может стать пеной, кажется дикой, неуместной и неправильной. Возможно, принять подобное позже будет легче, но не сейчас, когда душа полна сил и надежд, а сердце рвётся на сушу.       - Я попробую. Я сделаю всё, что в моих силах. – В конце концов, любовь стоит того, чтобы умереть. Тэхён всегда так считал и теперь, когда он наконец-то нашёл того самого, от своих слов отказываться не намерен.       Колдун, стоящий напротив, лишь вновь усмехнулся и протянул перо для подписи.       - Чонгук? – Взяв перо, русал наконец-то развернул свиток и беглым взглядом прошёлся по основным пунктам, невольно задерживаясь на имени.       - То есть, тебя отправили ко мне, а ты даже имя не спросил? – В ответ прозвучало невнятное бурчание, мол, не до того было.       Чонгук на это закатил глаза и скрестил руки на груди. О чём и, главное, чем думает этот рыжий – непонятно. Ещё бы рыбу поменять, а то что-то мигает в последнее время, писать очень неудобно, наверное. Но, тем не менее, русал что-то упорно выскребает по пергаменту, от усердия высунув кончик языка. Милый донельзя, упрямый ровно настолько же. Причем Чонгуку кажется, что если бы он не наткнулся на него в туннелях, то спустя день, неделю, год – неважно, этот рыжий бы всё равно до него добрался. Его рука так забавно дрожала. И голос очень приятный, особенно, когда не берёт максимально высокие ноты. Очень жаль, если у него не получится.       - Всё, подписал? – На что Тэхён кивнул. Теперь очередь Чонгука проверять. «Ким Тэхён» - гласила подпись, все основные моменты отмечены. Теперь дело за малым.       - Иди сюда.       Чонгук зачерпнул сиренево-алое варево из котла и поманил к себе русала. Тот, приблизившись, нервно сглотнул и зажмурился, подставляя хвост. Как тут не улыбнуться? Крепко поджатые губы, напряжённые руки – да он, кажется, даже не дышит. Между тем, зелье надо пить. Об этом тоже было в контракте. Не дочитал, засранец.       Вот чего Тэхён точно не ожидал, когда зажмуривался, так это того, что в следующее мгновение к его собственным губам прижмутся другие, чужие. И тем более не ожидал, приоткрывая в удивлении рот, что таким незатейливым способом ему передадут нечто, на вкус напоминающее адскую смесь мандарина, колбасы, айсберга и журавля. Отвратительно, честно говоря, но мягкие губы, нежными, бережными касаниями ласкающие его, очень хорошо помогают отвлечься. Настолько хорошо, что Тэхён почти простил бы колдуну эту выходку, но в глазах внезапно потемнело от боли, а воздуха стало катастрофически мало. Мысли, что не стоило пить зелье на глубине нескольких тысяч метров под водой, пришли не вовремя.       Последнее, за что уцепился мутнеющий с каждой секундой взгляд - это крепкие руки, утягивающие его в объятия.       Пробуждение оказалось более приятным. Самым приятным, что можно почувствовать, когда искренне полагал, что колдун – сволочь, и ты уже на том свете. Лёгкий бриз ласкает кожу, легкие волны касаются пальцев. Горячий песок на берегу. Крики чаек над головой, обычно противные, но сейчас мелодичные, как никогда раньше. Чьи-то обеспокоенные серые глаза, почти в упор на него смотрящие. Тэхён впервые дышал полной грудью и наслаждался каждой секундой жизни, стремясь впитать её всю, без остатка. Сжал пальцы, разжал пальцы. Пошевелил ногами. Ногами?       Даже те самые серые глаза не мотивировали его подскочить с такой скоростью. Ноги! У него есть ноги! Тэхён на радостях сделал несколько кругов вокруг принца, с непривычки запинаясь и неумело перебирая новыми конечностями.       - Да, у тебя есть ноги, - Сокджин пребывал в небольшом ступоре, но, как полагалось особе королевских кровей в любой непонятной ситуации, стоял и улыбался. На коленях, правда, потому что ещё не успел подняться, а этот умирающий не подавал никаких признаков такой внезапной бодрости.       - И даже не болят. Соврал, гад, - прищурившись, Тэхён посмотрел вдаль, где море всеми возможными оттенками бирюзы сверкало и переливалось в солнечных лучах. Зачем было так пугать – непонятно. Может, рассчитывал, что передумаю?       - А почему должны? – Вот тут-то он и вспомнил о присутствии принца. Того самого. Вот, стоит напротив, отряхнулся. Улыбается так, что хочется карамелью расплавиться под этим взглядом, от этой улыбки. Невольный румянец едва заметной алой россыпью возник на щеках, и Тэ проклял свою стеснительность. Впечатлительный до ужаса, сердце от волнения грозит пробить грудную клетку, а принц всего-то стоит рядом и улыбается!       - Не должны. Это так, просто. К слову. – Ноги, вопреки сказанному Чонгуком и прописанному в контракте, действительно не подавали ни малейших признаков боли. Ходить непривычно, неудобно, но не больно. Ещё несколько пробных шагов – прямое тому доказательство. – Я…       - Это ты меня спас? Ты такой же рыжий. Если честно, я совсем не помню лица, из-за чего мне очень стыдно. Но я каждый день выхожу на пляж, чтобы отыскать этого человека и поблагодарить его. – Тэхён активно закивал. Чего стесняться, если это действительно он? Тот, кто спас принца. И тот, у которого осталось чуть меньше трёх дней для того, чтобы обрести взаимную любовь. Надо действовать. Правда, есть загвоздка. Как?       - Я Ким Сокджин, принц этого королевства. В благодарность за спасение, ты будешь жить со мной во дворце. Тебе отведут отдельные покои, я буду заботиться о тебе. Ты ни в чём не будешь нуждаться. – Принц улыбался и проговаривал всё мягко, бережно держа руки Тэхёна в собственных руках. Это было так нежно, что Тэхён не смог не улыбнуться в ответ, обнажая сразу все тридцать два зуба в фирменном прямоугольнике. Это уже прогресс, он постоянно будет рядом. Главное, вовремя намекнуть о своих чувствах.       Замок вблизи оказался огромным. Гораздо больше, чем Тэ себе представлял. Изнутри всё обставлено великолепно – вокруг позолота и пурпур, мудрёная лепнина на стенах, причудливые и необычные украшения в виде львов, грифонов, ангелов и прочих сказочных созданий. Мебель выглядит настолько роскошно, что на неё страшно смотреть, не то, что сесть. Кругом слуги. Даже во дворце морском столько людей нет, сколько сейчас кланяется ему.       Принц сдержал своё слово – теперь Тэхён действительно будет жить во дворце. Его покои располагаются на самом верху одной из многочисленных башен замка, из окна чудесный вид на бескрайнее синее море. Комната просторная, огромная ровно настолько, что будь здесь все его братья и сестры, места хватило бы, да ещё осталось. Но он здесь один. Совсем один. И вид на море, если говорить совсем честно, только зарождает глухую тоску по дому. Именно по этой причине Тэхён задёрнул тяжёлые массивные шторы. Так лучше.       В большом шкафу оказались наряды. Как простые, повседневные, так и богатые, украшенные драгоценностями и сверкающие, словно солнце, целая куча обуви, шляп, ожерелий, браслетов, прочей бижутерии. Под водой не было ничего подобного – разве что русалки прикрывали грудь затейливыми ракушками, но особи мужского пола не носили ровным счетом ничего. И вот на этом момент Тэхён задумался. Если на нём ничего не было, когда он приплыл к Чонгуку, то почему когда Сокджин нашёл его, то на нём была лёгкая ночная рубашка, доходящая ему до середины бедра? Может, у магии побочные эффекты. Или нет, скорее всего, его, бессознательного и выброшенного морем на берег, одел принц. Это больше всего похоже на правду.       Куда он ушёл, кстати говоря? Сокджин церемонно проводил до покоев, объяснил, как кого-нибудь позвать, если вдруг что-нибудь понадобится, и сказал, что отлучится по делам. Кажется, назревает война между соседними королевствами, и такие дела без присутствия королевской особы не решаются. Тэхён решил, что будет ждать, сколько понадобится.       Половина дня ушла на то, чтобы вдоль и поперёк облазить дворец. Кухня оказалась одним из самых далёких помещений до опочивальни Тэхёна, к великому его сожалению. Подземелье занимала тюрьма, нижние этажи – комнаты для слуг. Выше тронный зал, несколько залов для проведения балов, праздников и торжеств. Ещё выше – комнаты для гостей. На верхних этажах – покои принца. Немного побродив по длинным запутанным коридорам, Тэхён вышел к ним, когда искал свою комнату. Счастью не было предела – свои собственные оказались через пару лестничных пролётов. Очень близко, это не может не радовать.       Во второй половине дня принц тоже не объявился. «Государственные дела», - объявили слуги, накрывая стол на одну персону, хотя за таким столом могло уместиться более тысячи человек. Никогда прежде Тэхён не чувствовал себя настолько одиноким. Толпы людей вокруг, все ему кланяются, каждый готов выполнить любую просьбу, но никого знакомого рядом нет. Отчаяние привело к тому, с чего всё началось – к морю.       Широкая полоса деревянного пирса уходила в море всего на пару десятков метров – очень мало, когда знаешь, насколько велик океан. В голове роится куча мыслей. Ищут ли родные? Они наверняка его потеряли. Как там бабушка. Рассказал ли Намджун всем, куда он направился. По нему скучают? Его ждут обратно? Хотя теперь, судя по всему, дороги обратно не существует. Если этот день так и пройдёт в гордом одиночестве, то завтра придётся приложить все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы завоевать принца.       - Почему ты здесь? Разве ты не должен быть вместе со своим возлюбленным? Как же свадебные приготовления?       Каким образом здесь оказался Чонгук – непонятно. Но это точно он, высовывается из воды наполовину, прозрачные капли воды бриллиантами сверкают на широких плечах, груди, руках. Мокрые волосы липнут ко лбу и лезут в глаза. Тэхён невольно улыбнулся и присел прямо на влажные от воды доски, закатывая штаны до колен и тут же опуская ноги в приятную прохладу. Протянул руки, подзывая к себе. Дождался, пока колдун подплывёт поближе, а затем провёл ладонью по его волосам, зачёсывая непослушные пряди назад, другой рукой для удобства опираясь на его плечо.       - Во-первых, здравствуй. Во-вторых, ты меня обманул.       Чонгук опасно прищурился, не возражая, но и не соглашаясь с последним утверждением. Ладонь Тэхёна горячая, прикосновение буквально обжигает плечо. Сам он уже не кажется таким уверенным, каким был в пещере. Вообще, когда он шёл по пирсу, выглядел так, словно пришёл топиться. И Чонгука приятно греет мысль о том, что с его появлением Тэхён начал улыбаться. Пусть и ненадолго.       - В чём?       - Мои ноги. Они не болят. Совсем. – И в доказательство Тэ несколько раз шлёпнул босыми ступнями по воде, обдавая колдуна чередой брызг. Тот фыркнул и легко ударил по стройным ногам, то ли в отместку, то ли в попытке успокоить.       - Мне скажи спасибо. Знаешь, скольких трудов мне стоило приготовить подобную мазь? Да сделать тебя человеком было в разы проще. Я уже пожалел, что согласился на эту затею. – Тэхён убрал руку, но то место, где она находилось, продолжало пылать, словно в огне. Чонгук старался не придавать этому значения, гораздо важнее сейчас то, что первый день подходит к концу, а результатов пока ноль. – Где принц?       - Какую мазь?       - Где принц?       - Какую. Мазь. – Ответ был почти так же необходим, как воздух сейчас. Если колдун говорит правду и боли действительно нет только из-за его стараний, то зачем он это всё делает? Зачем он вообще помогает? К тому же, без какой-либо платы. И почему он передал зелье таким способом? Что, других вариантов не было? Тэхён честно старался выкинуть этот момент из головы, почти даже получилось, но ведь это первый его поцелуй! Этот поцелуй должен был достаться его возлюбленному, но нет, его украл донельзя наглый, самоуверенный и вечно усмехающийся колдун, который, кажется, сейчас получит сполна. Теперь-то сил точно хватит.       - Волшебную. И очень ценную, между прочим. Так где твой принц? – Во избежание возможных травм, Чонгук сразу отодвинулся подальше. Так, на всякий случай.       Тэхён сузил глаза и бодро соскользнул с пирса вниз, прямо в воду. Ушёл с макушкой, так как глубина около трёх метров. Чонгук не растерялся, нырнул следом и тут же вынырнул обратно, в обнимку с рыжим созданием. Не умеющим плавать без хвоста, видимо, а ещё не ожидавшим такого подвоха в виде большой глубины. Гук честно ждал, пока он отфырчится от воды, пока протрёт глаза. Пока посмотрит на него беспомощными, широко раскрытыми глазами, обиженно подожмёт губы. До безобразия очаровательный, если честно. И Чонгук готов вечность издеваться над ним, только чтобы видеть эту милую капризную мордашку.       - Я от тебя не отстану, пока ты мне всё не расскажешь. – Забив на всё смущение, на все правила приличия, которые ещё недавно были намертво вбиты в голову дворцовым воспитанием, Тэхён крепко уцепился за торчащие из воды плечи в попытках оставаться хотя бы на одном уровне, а ногами обвил чужой торс, словно панда. Немного помогало то, что руки Чонгука легли на бёдра, поддерживая снизу, но гораздо больше это смущало и отвлекало.       Они вдвоём в воде, практически в обнимку. В такой близости, которая даже для друзей немного перебор. Знакомы от силы два дня, но прижимаются друг к другу так, словно провели вместе вечность. Чужое дыхание, сбитое, неровное, едва ощутимо оседает легчайшим паром на коже. И Тэхён чувствует, как постепенно тонет, снова безбожно тонет в этих бездонных антрацитовых глазах, с каждой секундой рискуя раствориться в них без остатка. Когда Джун говорил, что Чонгук опасен, явно забыл уточнить, насколько. Оказывается, совершенно не обязательно заключать с ним сделки, разговаривать, да даже подплывать ближе метра не нужно. Достаточно просто заглянуть в его глаза.       Язык показался на доли секунды, чтобы нервно и быстро пройтись по вмиг пересохшим губам. Чонгук проводил его затуманенным тяжёлым взглядом, неосознанно повторяя это движение.       - Так, ладно, не хочешь – не говори, - быстро затараторил Тэхён и тут же оттолкнулся от колдуна всеми конечностями, шустро двигаясь в сторону пирса. Боги, лишь бы он не заметил покрасневших щёк, хотя по ощущениям пылают даже кончики ушей. Вокруг как-то незаметно стало слишком жарко настолько, что, кажется, горит всё тело. За спиной раздался тихий выдох, и в следующее мгновение его ног коснулись чужие руки, помогая подняться из воды.       - Особо не радуйся, я не знаю, сколько продержится эта мазь и как скоро она перестанет действовать. – Чонгук старался не смотреть Тэхёну в глаза, не мог себя заставить. Это не его проблемы, он вообще должен был только предоставить зелье. Только чувство вины давит с такой силой, что вот-вот захлестнёт с головой. И стыдно. Пожалуй, стыдно даже больше, чем вообще возможно. Хорош помощник. – Сегодня эффект должен ещё сохраняться, но что будет завтра – не могу сказать. Тебе в любом случае лучше поторопиться с завоеванием сердца принца. Время летит быстро.       Его ладони лежат на бёдрах Тэхёна. Кажется, тот совсем не возражает, молчит и слушает, качает ногами под водой. Несколько минут проходят в полной тишине: они вместе, но каждый глубоко в своих мыслях. Чонгуку по-прежнему стыдно и немного больно. Что творится в рыжей голове напротив – сказать очень сложно. Не то, чтобы Гук очень хотел об этом напоминать, но время действительно неумолимо движется вперёд, и сейчас Тэхён тратит его не на того, на кого следовало бы. Но он никуда не торопится, сидит и рассматривает чужие руки с длинными тонкими пальцами, с выпуклым плетением вен, с аристократически бледной кожей. Красивые.       - Наверное, я должен… - начало получилось негромким, едва слышным, но продолжить не удалось – с берега кто-то выкрикивал его имя. Неужели потеряли?       - Ну, теперь ты точно должен. Идти, например, – только теперь Чонгук посмотрел ему прямо в глаза и максимально мягко улыбнулся, позволяя рукам легко соскользнуть в воду. Тэхён выглядел не то расстроенным, не то совсем запутавшимся, растерянным. Смотрел то в сторону берега, откуда уже вполне отчётливо доносилось его собственное имя, то на Чонгука, словно в поисках помощи. Но её не последовало.       Тэхён поднялся. Теперь настала его очередь не смотреть в глаза, видимо. Это почему-то стало внезапно очень трудной, непосильной миссией. Как и поблагодарить колдуна за то, что тот вообще не обязан был делать. Но сделал. Несмотря на все попытки отца послать сына под венец с какой-нибудь симпатичной русалочкой, он впервые чувствовал, что не безразличен другому человеку. Такое отношение не укладывалось в голове, путало все карты и заставляло усомниться в собственных желаниях. Но он действительно должен. Должен идти. Только напоследок, когда несколько неуверенных шагов в сторону берега было сделано, Тэхён позволил себе обернуться и, прикусив губу, тихо и тепло произнести, глядя в непроницаемые чёрные глаза:       - Спасибо тебе.       Реакцию Чонгука он уже не видел, быстрой поступью приближаясь к берегу.       Весь остаток вечера прошёл как в тумане. Слуги накрыли стол, когда настало время ужинать. Теперь за столом собралась добрая сотня человек. Тэхён, сидевший по правую руку от принца, кожей чувствовал любопытные взгляды, открыто недовольные и пытливые. Его оценивали, как если бы он был вещью. Очень наглой, посягнувшей на святое – на принца. Скорее всего, все эти люди думали о том, что это за выскочка и откуда он взялся. Все эти взгляды разрезали его на части, заставляли чувствовать себя лишним.       Спасало ситуацию только то, что Джин весь вечер глаз с него не сводил. Мягко улыбался, предлагал десерты. Тэхён улыбался и кивал, искренне стараясь не обращать внимания на всех остальных и сосредоточиться только на одном человеке. Со временем это удалось – принц оказался интересным собеседником, внимательным, заботливым и очень эрудированным.       «Вот с кем точно поладил бы Намджун-хён», - подумал Тэхён, пока принц рассказывал о ситуации в мире, причинах конфликта между королевствами, возможных выходов из него. Сам он просто сидел и улыбался в ответ, изредка задавая вопросы, когда в чужих словах появлялось что-то непонятное, ковырялся в непонятном жёлтой студенистой массе и пытался понять, съедобно ли это вообще.       После ужина последовало предложение прогуляться по саду. Тэ не смог отказаться, чувствуя прилив радости в глубине души и шагая рука об руку с принцем. Вечер плавно переходил в ночь, мерцанием звёзд освещая темнеющее небо. В саду действительно очень хорошо в это время суток – тишина, прерываемая разве что стрекотом насекомых, прохладный ветер приятно холодит кожу после жаркого насыщенного дня.       Сокджин рассказывал о последних достижениях в мире техники, Тэхён думал о том, что под водой не существует слова «война». Сокджин говорил о том, что теперь они всегда будут вместе, нежно держал его руки в своих и сравнивал его глаза с загадочным бездонным космосом. Тэхён приподнимал уголки губ в мягкой ответной улыбке, пока на задворках сознания навязчивой мыслью крутилось то, что его глаза никогда не сравнятся с глубиной тех, что цветом превосходят саму ночь. Сокджин трепетно касался губами его лба, а у Тэхёна в этот момент в голове крутилась только одна мысль – что-то не то. Не то и не так.       - Завтра во дворце будет бал в твою честь. – Тэ был резко выдернут из своих раздумий. Губы принца были мягкими и тёплыми, ладони – большими и очень нежными на ощупь. Только они не шли ни в какое сравнение с теми руками, что ещё днём поддерживали Тэхёна на плаву. Поскорее отогнав подобные мысли в самые глубокие дали, Тэ вновь улыбнулся, робко, немного смущённо.       -Тебе не стоило этого делать, не думаю, что я заслужил подобное.       - Тэхён, ты спас жизнь принцу. Мою жизнь. Я хочу тебя отблагодарить и имею на это полное право. – Джин нахмурился, но его голос звучал по-прежнему тепло и мягко. Прижав ладони Тэхёна к своей груди, он заглянул в его глаза. Тёмно-карие, насыщенного шоколадного цвета, они манили своей нежностью, сладостью и лаской. Ни у одной из девушек Джин не встречал подобных глаз, никто не смотрел на него с такой мягкостью во взгляде, никто так очаровательно не покусывал губы и не покрывался восхитительным румянцем. Тэхён был живым, настоящим. Это резко выделяло его на фоне всех остальных, ни имён, ни фамилий которых Сокджин бы даже при всём своём желании не вспомнил. Сейчас и здесь был только он, Тэхён.       - К тому же, я думаю, что мы так лучше узнаем друг друга.       - Тогда я непременно буду присутствовать. Без меня не начинайте, - посмеиваясь, произнёс Тэхён. Принц был необыкновенно красив сейчас, под светом звёзд. Казалось, что его розовые волосы сами по себе источают нежное сияние, окутывая фигуру ореолом если не святости, то таинственности. Он слишком хорош, слишком идеален. И Тэхён не может устоять перед этим очарованием.       - Так точно, мой капитан. – Сокджин шутливо отсалютовал рукой, прежде чем вновь взять чужую руку в свою собственную и увлечь Тэхёна в сторону замка. Становилось поздно, самое время возвращаться.       Церемонно попрощавшись перед сном с принцем, в свои покои Тэхён ворвался рыжим попискивающим вихрем, сметая всё на своём пути. В первую очередь пострадала кровать, которая от избытка чужих эмоций и гнулась, и жалобно скрипела, и грозилась развалиться вопреки крепкому виду. Затем атакованной оказалась подушка, которую немилосердно сжали в объятиях, крепко-накрепко прижимая то к груди, то к лицу, чтобы заглушить радостные вопли. Он! Завтра! На балу! С принцем!       - Надо будет сказать Чонгуку, он пусть тоже порадуется! – В голове сам собой возник образ колдуна. Завораживающие своей бездонностью и чернотой глаза, ехидная усмешка чуть пухлых губ. Скрещенные на груди руки и самодовольное выражение лица.       Радость как-то поутихла сама собой. Он не смог с ним даже нормально попрощаться. Увидятся ли они снова? Может быть, он обидел Чонгука своим поведением? Или тот убедился, что Тэхён живой и во дворце, и теперь больше не появится, снова вернётся в свою пещеру? На душе стало тоскливо и как-то противно гадко. Надо было всё же хотя бы поблагодарить от всей души, а не вот так, как он сделал. Набрался смелости на одно-единственное «спасибо» и смылся в закат. Нехорошо получилось. Из-за этих мыслей уснуть получилось не сразу, Тэхён долго ворочался на огромной постели с закрытыми глазами. Сон пришёл только под утро. Как оказалось, вместе с болью.       Настойчивый стук в дверь оповестил о начале нового дня. Пара служанок, щебеча что-то в ускоренном режиме про утро, принца и бал, влетели в комнату практически одновременно с вялым тэхёновым «Войдите». Отдернули шторы, открыли окно, пуская свежий утренний ветер гулять по комнате. Тэхён невольно зажмурился, когда в глаза попали яркие солнечные лучи. Пришлось вставать.       Как только ступни коснулись пола, Тэхёна всего, от кончиков пальцев до кончиков волос пронзила такая боль, что он тут же осел обратно на постель, тяжело дыша и едва сдерживая крик. Значит, это всё-таки правда? Действие мази закончилось, теперь его ждут два дня адской боли. Как её терпеть – непонятно, но придётся. Если боль – цена любви, значит, Тэхён любым способом с ней справится. Со сжатыми зубами, со сжатыми кулаками, через кровь, пот, слёзы, он это сделает. В своей решительности он снова поднялся с постели и сделал несколько быстрых шагов, приводя служанок в замешательство. Больно действительно до слёз. Но сегодня, на балу, нужно будет улыбаться. И танцевать…       Под обеспокоенные взгляды и вопросы со стороны девушек Тэхён в немом бессилии сполз спиной по стене на пол. Если он не умрёт сегодня, значит, он завоюет любовь принца любой ценой. Ну, а если умрёт, то пусть его тело отдадут морю. Оно знает, куда его принести.       Лёгкий завтрак прошёл в компании принца. Посреди стола в пузатой вазе стоял подарок – букет белоснежных лилий. Тэхён на какое-то время даже забыл о своей боли, смеясь над очередной шуткой из бесконечного запаса Джина. Она напомнила о своём существовании позднее, когда вместе с принцем они решили совершить экскурсию по окрестностям, посмотреть город, прогуляться по улицам. Каждый шаг – мука, вся ходьба – пытка. Вопреки всему Тэхён улыбался, вполне искренне, так солнечно, как только умел. Шёл прямо и гордо, рассматривал всё, что встречалось на пути: вымощенная булыжниками дорога, узкие уютные улочки, обилие зелени на балконах и в окнах – это всё привлекало его внимание.       Правда, несмотря на то, что город опрятный, аккуратный и уютный, пестрящий едва ли не всеми возможными цветами и красками, Тэхён задыхался. Слишком мало пространства, слишком много всяческих нагромождений. Бесконечный шум и суета вокруг. Если дома и происходило что-то подобное, то чрезвычайно редко. К тому же, он мог в любой момент свободно уплыть в любом направлении. Здесь же он чувствовал себя как в клетке. Животных на улицах практически не было – попалась навстречу пара кошек, упитанных, наглых и балдеющих на солнышке, на этом всё. В море же было такое разнообразие, что дважды встретить одну и ту же рыбу было задачей практически невыполнимой.       С другой стороны, во всём есть свои плюсы. Тэхён честно так думал, до тех пор, пока к его руке не прикоснулась рука принца. Пальцы в тот же момент оказались переплетёнными. Сокджин лучился таким неподдельным счастьем, что Тэхёну невольно стало неловко. В голове по неясной причине возник совсем другой образ – чёлка цвета воронова крыла, мокрая и оттого прилипшая ко лбу, серебряные с чёрным серьги в аккуратных раковинках ушей. Самодовольная улыбка, которая вопреки всему была настолько тёплой, что можно было бы смело растаять прямо на месте. В ту самую пену морскую.       От уверенности в своих действиях не осталось и половины прежнего запала. Если всё идёт именно так, как надо, почему тогда сердце бьётся вполне себе спокойно и мирно? Не трепещет от прикосновений принца, не замирает от его улыбки? Почему мысли о том, что Джин – хороший человек, есть, а о том, чтобы представить себя его парой – нет? Может, то самое зелье было ещё и приворотным? Какого чёрта в голове Чонгук появляется чаще, чем о нём вообще думается?       Сокджин всю отстранённость и задумчивость своего прежде улыбчивого спутника списал на волнение, на предвкушение сегодняшнего вечера. Бал обещал быть грандиозным, будут присутствовать не только все жители королевства, но и гости из соседних государств. Повара с самого утра с ног сбились, в экстренном порядке создавая всё новые и новые шедевры кулинарии, слуги украшали бальный зал, готовили замок к торжеству. «Несмотря на все их старания, главное украшение этого вечера - он», - от одной этой мысли губ Джина коснулась мечтательная, влюблённая улыбка. Тэхён будет невероятно красив в шелках, хотя, казалось бы, куда прекраснее? И он наверняка не откажется, если принц сделает ему предложение руки и сердца. От такого никто не отказывается. Сокджин сам красив, как бог, молод, умён, богат и влиятелен – полный комплект, что ещё нужно для счастья?       В замок они вернулись буквально за час до начала торжества. У Тэхёна осталось немного времени, чтобы перерыть весь предложенный гардероб, перемерять всю одежду по три раза и остановить свой выбор на лёгкой шёлковой рубашке с жабо, приятно скользящей по коже и напоминающей этим воду, и максимально простых, неброских штанах. Пока он всё определялся, в чём бы пойти, успел несколько раз взвыть и проклясть всё, на чём держится этот мир – никогда в жизни он столько времени на одежду не тратил. Да он в принципе никогда прежде время на одежду не тратил! Но местный этикет требует презентабельного вида для любого мало-мальски значимого события. Пришлось, в общем.       Помимо этого, заботливые служанки, порхающие вокруг и щебечущие, словно пташки, принудительно подвели ему глаза каким-то черным карандашом. Зачем? «Для красоты», - лаконичный и логичный ответ, пока одна из девушек удерживала его руки за спиной, другая – придерживала голову, а третья вовсю орудовала карандашом по его лицу. З – забота. Результат того стоил, а Тэхён твёрдо понял одну вещь – нельзя судить о силе людей по их комплекции. Этим девушкам по силе уступил бы, кажется, даже Хосок, всю свою жизнь проводивший в занятиях.       К тому времени, как он спустился в зал, все гости уже находились на своих местах. Часть оккупировала столы с едой и напитками, часть комфортно расположилась на балконе. Редкие пары танцевали. Тэхён покусывал внутреннюю часть щеки, нервничая. Он никогда не любил подобных мероприятий и старался их избегать, но в этот раз никак не увильнуть. Дал своё согласие – значит, нужно. Внезапно взгляд выхватил знакомую розовую макушку в голове. Сокджин стоял и разговаривал с несколькими девушками разом, не оставляя без комплимента или улыбки ни одну. Тяжела доля принца.       Как только Джин заметил Тэхёна, неуверенно мнущегося на лестнице, тут же вежливо извинился перед своими чудесными собеседницами и тут же пошёл к нему.       - Можно пригласить тебя на танец? – Голос Джина звучал негромко, но вполне различимо. Тэхён едва заметно кивнул и взял элегантно протянутую руку, позволяя увлечь себя в круг танцующих, где все с появлением принца сразу же расступились, уступая место.       Они скользили по полу, плавно, неторопливо вальсируя. Чудесная музыка сладким мёдом лилась в уши, очаровывала и пленяла своим звучанием. Она была совершенно не похожа на те мелодии, что раздавались в морском дворце – там предпочитали более весёлые, энергичные и задорные мелодии. Обворожительная и певучая, она затрагивала самые потаенные уголки души, не оставляла равнодушным никого. Но вместе с тем наполняла голову неправильными, дурными мыслями.       Как, например, о том, что руки Джина большие и тёплые, но прикосновения не обжигают ни капли. Что у него действительно красивые, большие и выразительные, насыщенного серого цвета глаза, но от космоса в них нет ничего – ни таинственности, ни бездонности. Ни загадочного, едва уловимого мерцания звёзд в самой глубине. И очень странно думать, умеет ли Чонгук танцевать, когда совсем другие руки ведут в этом танце и увлекают за собой. Пожалуй, именно эта мысль заставляет Тэхёна резко остановиться, наспех извиниться и пулей вылететь из зала. О том, как смотреть принцу в глаза, он подумает позже. Сейчас не может. Не может находиться там, когда в голове крупным шрифтом, без пробелов и знаков препинаний совсем другой человек.       Куда ноги несут – непонятно. Ради чего вся эта боль – теперь тоже не особо ясно. Возможно, сказывается усталость после насыщенного дня, может быть, в голове возникла поломка. Тэхён уже даже не уверен, боль пронзает ноги или что-то совсем другое. Что-то глубоко внутри, до куда рукой не достать, куда не существует карты и что не вылечить сотне врачей.       - Ты снова здесь. – Сухая констатация факта, когда ноги ожидаемо привели на пирс, а взгляд зацепился за мужскую фигуру, сидящую на самом его краю. Фигура не шевельнулась.       Тэхён нахмурился и подошёл поближе, сел рядом. Чонгук спит. Беззаботно, совсем не думая о том, что если бы его увидел здесь кто-нибудь из слуг, то попытались бы убить на месте. Чонгук спит, прислонившись головой к одной из торчащих из воды опор, которая возвышается на пирсом ещё на добрый метр. Спокойный, безмятежный. В руках зажата одна из склянок, которые Тэхён успел разглядеть ещё тогда, в пещере.       Тэхёну нравится разглядывать такого Чонгука. Он не совсем понимает, что чувствует, когда видит длинные, едва подрагивающие ресницы, чувственный изгиб правильных губ. Нравится – это точно. Есть что-то ещё, но это очень сложно и трудно описать. Тэхёну нравится гладкость кожи и едва заметный оттенок загара, приобретенный за эту пару дней на поверхности. Совершенно точно нравится небольшой шрам на левой щеке, по нему приятно скользить подушечкой пальца. Нравится, как забавно Чонгук морщит нос и хмурится, чувствуя прикосновения, но не желая просыпаться. Ему нравятся даже длинные чёрные щупальца, которые ни капли не напоминают рыбий хвост, это Чонгуку даже больше подходит. Кажется, то, что просыпается в его душе, когда видит такого беззащитного, расслабленного Чонгука, что укутывает мягким, лёгким, пушистым облаком, называется нежностью. То, что пробирает дрожью до самых кончиков пальцев, стоит только дотронуться до аккуратной линии подбородка, - трепетом. То, что заставляет щёки ярким алым вспыхнуть в прохладе летнего вечера, стоит лишь подумать о том, что эти самые губы украли его первый поцелуй – смущение. Ну а как назвать то чувство, которое подначивает это повторить? Желание?       - Что ты делаешь? – В широко распахнутых, искренне недоумевающих глазах напротив Тэхён увидел себя. Видел ли он что-либо настолько же прекрасное, как своё собственное отражение в космической бездне этих глаз? Не думаю. Настолько близко, что, кажется, даже можно разглядеть маленькую родинку на собственном носу, пересчитать каждую ресницу. С повторением вопроса наваждение спало, и Тэхён быстро отодвинулся на безопасное, приличное расстояние.       - Я думал, ты спишь. Решил проверить. – Тэхён правда старался сказать это максимально легко и непринуждённо. Только неожиданно севший, немного хриплый голос этому ну никак не способствовал. Прямо сказать – нагло подводил своего хозяина, выдавая с поличным.       - Я спал. – «Пока не почувствовал твоё дыхание на своих губах». Чонгуку действительно интересно, что произошло бы, не открой он так не вовремя глаза. Но, кажется, Тэхён не собирается об этом распространяться. – Почему ты снова здесь?       Глухо рассмеявшись, Тэ прижался своим плечом к плечу Чонгука и положил на него свою голову. Если это шутка судьбы, то какая-то особенно злая, изощрённая. Чужие мышцы едва ощутимо на мгновение напряглись, но практически тут же расслабились, позволяя рыжему остаться в таком положении.       - То же самое я хотел спросить у тебя. – Вода ближе к вечеру тёплая, пожалуй, даже теплее, чем утром или днём. Волны ласкают ноги плавными, неторопливыми прикосновениями, разбиваются на капли и мельчайшими брызгами оседают на коже. – Что ты здесь делаешь?       - Ждал. – Вот так просто. Чонгук чувствует, как вздрагивает от ответа Тэхён, но больше ничего не говорит, предпочитая зарыться носом в рыжие топорщащиеся пряди волос. Мягкие, шелковистые, так сладко пахнущие. Тэхён не против. Его руки уже некоторое время обнимают торс Чонгука, как он может вообще быть против чего-то?       - Меня? Зачем? – Никогда бы не подумал, что эти крепкие мускулистые руки с выпуклой сетью вен могут дрожать. Похоже, он пропал не один. Чонгук почти физически ощущал вставший в горле ком, никак не мог унять мелкую дрожь в руках и слышал биение собственного сердца, эхом звучащего в ушах.       Он не знал, что такое страх. Не испытывал этого чувства, не приходилось. Там, на глубине, боялись его, и другой расклад казался смешным и нереальным. Однако теперь именно он нервничает так, что готов позорно сбежать с места, уплыть далеко-далеко. Тэхён, услышав ответа, поворачивает голову и, кажется, смотрит. Его выражение лица – ленивый интерес, ожидание и что-то от надежды. Его глаза – горький шоколад и кофейные зёрна.       - Я… - Чонгук снова нахмурился, стараясь взять себя в руки. Во второй раз его голос прозвучал гораздо твёрже и увереннее. – Я смог добыть ещё ингредиентов. Потратил весь день, но смог. В общем, сделал ещё мазь. На этот раз всё рассчитал, должно хватить.       Тэхён всё с тем же ленивым интересом провёл пальцами по стеклянному пузырьку, в котором находилось нечто кислотно-зелёного цвета. Вёл ровно до тех пор, пока ладонь не оказалась на руке Чонгука. Подушечки пальцев неторопливыми круговыми движениями ласкали каждую фалангу, каждую выступающую косточку. Легкими движениями вырисовывали замысловатые узоры на коже, в то время как Чонгук чувствовал, как эти рисунки огнём остаются под ней. Не выдержав подобной пытки, слишком нежной, чересчур сладкой, он плавно соскользнул в воду, от резкого контраста тёплого воздуха с прохладой воды понемногу приходя в себя.       Лишившись опоры, Тэхён едва успел подставить руку, чтобы не перейти в близкое знакомство своей рыжей головы с деревянным столбом, к которому до этого прислонялся Чонгук. Недовольство на его лице прописано заглавными, непонимание происходящего – там же, между строк, но от этого не менее чётко. От этого на миг становится стыдно, но стыд быстро проходит, когда Тэхёна словно током дёргает от прикосновений к ногам.       Мазь медленными равномерными движениями покрывает ступни, ложится на кожу горячим, но не обжигающим жаром. Цвет меняется с кислотно-зелёного вплоть до нежно-розового, и почему-то Тэхён думает, что, должно быть, именно так выглядит любовь. Только эта мысль пришла как-то поздно. В конце концов, он до недавнего времени о существовании Чонгука ни сном, ни духом.       - А, вот ты где. – У Тэхёна чуть сердце в пятки не упало, когда он услышал рядом знакомый запыхавшийся голос. Он не услышал даже шагов по пирсу, увлечённый своими мыслями и Чонгуком. Тот, видимо, скрылся под водой, первым заметив приближение незнакомца, остался незамеченным. Отчасти Тэхён этому рад. – Я потерял тебя.       «Это точно», - грустная усмешка, пока ноги с преувеличенным энтузиазмом шлёпают по воде.       - Прости. Мне трудно быть в центре внимания. Ещё усталость сказывается.       - О, это ты меня прости. Я не подумал. – Нахмурился Сокджин. В следующую секунду он уже протягивает руку, чтобы помочь подняться на ноги. – Стоило отложить эту прогулку, у нас ещё столько времени впереди.       «У тебя. У тебя столько времени впереди».       - Ничего страшного, думаю, я это переживу. – Тэхён старается улыбаться искренне и беззаботно, немного получается. Чуткий слух уловил тихий всплеск, когда его ладони оказались в руках Джина. Он явно нервничал и хотел что-то сказать, то отводил взгляд, то смотрел неожиданно прямо и честно, от чего становилось немного не по себе. Кажется, сейчас что-то будет.       - Это верно. – Его улыбка неловкая и немного виноватая, пока Тэхён гадает, в чём дело. – Тэхён…       - Да?       - С самого первого дня нашей встречи мысли о тебе не покидают мою голову. Знаю, это звучит смешно и глупо, я нашёл тебя лишь вчера. Но мне кажется, что с тобой я готов обойти весь мир, весь свет, поменять небо и землю местами. Пока ты рядом со мной, я не боюсь ни войны, ни смерти, - всё вокруг замерло в немом ожидании. Тэхён готов поклясться, что чувствует Чонгука, чувствует, как он задержал дыхание и его сердце стремительно летит вниз, пока Джин говорит все эти вещи. И с уверенностью готов сказать, что никогда не хотел этого. – Я понимаю, что это всё очень быстро и неожиданно, но… Я люблю тебя, Тэхён. Ты выйдешь за меня замуж?       Взгляд серых глаз непоколебим, как те скалы, что окружают море. Тэхён знает, что они очень твёрдые, что об них очень больно биться. Море постепенно точит эти скалы, сглаживает острые выступы и разносит на мелкие куски. А ещё он знает, что где-то там, под водой, есть космос. Только по этой причине он готов стать тем самым морем, которое разобьет эти скалы. Вместе с сердцем.       - Прости меня, Джин. Мне очень жаль, что так вышло... – господи, как же это всё трудно говорить, оказывается. Любовь бывает очень изощрённой пыткой, жаль, что об этом редко предупреждают, а в его случае не предупреждали вовсе. – Не думаю, что у нас что-то получится. Я люблю другого человека.       Сокджин выглядел потерянным, обескураженным, когда Тэхён чуть ли не бегом возвращался во дворец. Сбежал, оставив принца в одиночестве, вместе с неразделённой любовью и кучей мыслей. Бежал больше не от него, а от Чонгука, который наверняка всё слышал. Ноги совсем не болели. Но зачем они ему теперь?       Утро третьего дня выдалось холодным. За окном моросил мелкий, противный дождь. Если бы море решило навестить Тэхёна, это с большой вероятностью выглядело бы именно так – серая пелена за окном, звонкий стук как просьба впустить, стремительные слёзы по потерянному ребёнку, скатывающиеся по стеклу. Как тут не впасть в уныние?       Тэхён мысленно простился со своими братьями, сёстрами. Извинился перед Намджун-хёном, который очень умный и ни в коем случае не попал бы в такую ситуацию. Попросил прощения у своих родителей за то, что оказался таким непутёвым сыном. С Чонгуком он решил попрощаться лично, при встрече. К вечеру дождь должен пройти. Пока можно валяться на огромной кровати, бесцельно блуждать взглядом по комнате и ни в коем случае не выходить из неё раньше времени, чтобы не встретиться с Сокджином. Он спас ему жизнь, но разбил сердце. Хорош спаситель. Десять из десяти. Кто бы мог подумать, что любовь окажется не взаимной именно по его, Тэхёна, вине?       Несколько раз в дверь стучали, беспокойные служанки наперебой спрашивали, не заболел ли он, не нужно ли что-нибудь принести. После обеда, порядком раздражённый и уставший от постоянного стука, он попросил принести в жертву одну из них. Больше его не беспокоили.       К вечеру действительно дождь прекратился. Только мелкие капли периодически стучали по крышам, но основная масса слёз моря уже благополучно к нему вернулась, впиталась в землю или осталась водяными кристаллами на листьях. Вид из окна показывал, как медленно и неуклонно солнце ползёт всё ниже, к линии горизонта. Тэхён бы многое отдал за один-единственный дополнительный рассвет. Если честно, то всё.       Каждый шаг был неуверенным, шатким. Словно не только ноги, но и всё тело в целом было не родным. Как будто оно само двигалось по направлению к злополучному пирсу, где его уже ждали. Чонгук в кровь искусал губы, гадая, увидит ли Тэхёна ещё хотя бы раз. И каким бы умирающим Тэхён себя не чувствовал, за эти губы он был готов собственноручно придушить Чонгука. Какого чёрта он так нервничает за без пяти минут мертвеца?       - Ты ушёл вчера, не попрощавшись. – Тэхён согласно кивнул, уже по привычке опускаясь на деревянные перекладины и опуская ноги в воду. Что тут сказать? Торопился.       - Я беспокоился. Я боялся, что больше тебя не увижу. – Снова кивнул, притягивая Чонгука, находящегося наполовину в воде, к себе за плечи, обнимая его за шею и со всей возможной серьёзностью заглядывая в бездну чужих глаз. Только почему чужих? Родных и любимых.       - Он полюбил тебя. В принципе, у него и выбора не было. – Очередной кивок. Краем глаза Тэхён видит, как солнце стремительно целует горизонт, насыщает море алым и золотым. Несколько минут проходят в полном молчании.       - Он полюбил меня. Только есть одна небольшая проблема. – Катастрофическая, на самом деле. Поздно уже об этом думать, остаётся только отсчитывать секунды и медленно плавиться под тяжёлым взволнованным взглядом. Тэхён готов поспорить, что под водой каждое щупальце скрутилось в тугую спираль в максимальном напряжении. Внешне Чонгук старается выглядеть спокойным, но видно, что это совсем не так – то и дело прикусывает то нижнюю губу, уже порядком истерзанную, то внутреннюю часть щеки. Тэхён склонил голову набок, наблюдая за его реакцией с видом любопытствующего воробушка, и проговорил, просто и внятно. – Я не люблю его.       - Какого чёрта я дал тебе тогда выпить это зелье? - Тихо, с тщательно сдерживаемой злостью. Не на Тэхёна, на себя.       Самое нелепое из всего, что могло случиться – Тэхён не смог ответить взаимностью. Самое нелепое, самое невероятное и самое опасное. Руки сами собой сжались в кулаки, впиваясь до резкой боли ногтями в кожу. Он готов был смириться с тем, что Тэхён больше не русалка, что он будет счастливым, жить с другим человеком. Ключевое слово здесь – жить. Что он сможет его видеть, хотя бы иногда. Никакой другой вариант его не устраивал, он не готов это принять.       Тэхён лишь беззаботно пожал плечами, улыбаясь светло и искренне. Это легко, на самом деле, когда видишь, как солнце постепенно тонет в море, когда чувствуешь незнакомое лёгкое покалывание, постепенно поднимающееся от кончиков пальцев выше, по голени к колену. Что будет, когда оно поднимется выше – лучше не думать. Пока не думаешь, не так страшно. Особенно, когда рядом Чонгук. Так близко, что чувствуешь его дыхание на своих губах. Видишь, как в уголках этих обычно упрямых, бескомпромиссных глаз появляются первые солёные капли.       Тэхён хмурится и надеется, что они же станут последними. Море ещё утром выплакало всё за всех. Солнце почти полностью ушло за горизонт, оставляя лишь узкую полоску света. Последнюю, от этого пронзительно яркую. Самое время.       - Я не знаю, Чонгук. Я ничего не знаю. – Он обнимает ладонями лицо Чонгука и ласково, мягко, со всей возможной нежностью произносит, вкладывая в каждое слово все свои чувства в надежде, что они дойдут до адресата. – Я знаю только то, что люблю тебя. И ни о чём не жалею, правда. Спасибо тебе за всё.       Чонгук не успевает ответить, как к его губам прижимаются в последнем, прощальном поцелуе. Как те последние, самые яркие солнечные лучи заката, этот поцелуй преисполнен чувств, эмоций. Словно крик души, в последний момент осознавшей, каково это – любить. Губы Тэхёна мягкие, податливые, щедро делятся лаской и не менее охотно её принимают. Пальцы впиваются в хрупкую изящную спину вплоть до появления следов-лунок от ногтей. Если это – залог того, что Тэхён будет жить, будет с ним, то Чонгук готов разделить вечность именно таким образом, в объятиях, настолько крепких, что боль отзывается, кажется, в самой душе, в поцелуе, постепенно становящимся жадным, торопливым. Чонгуку мало его, сейчас и здесь, всегда будет.       Но последние лучи солнца исчезают, уступая место важно, степенно выплывающему диску луны. Тэхён дарит напоследок счастливую, нежную улыбку и целует глаза, те самые, в которых он навек пропал. Растворяется, утекает сквозь пальцы пеной морской, и Чонгук не может сдержать надрывный крик, преисполненный отчаяния и боли. Он в одно мгновение потерял целый мир, всё, что у него когда-либо было. Своими собственными руками разрушил, уничтожил подчистую. О том, что Тэхён вообще когда-либо существовал, говорит только морская пена, светлыми пятнами покачивающаяся на волнах.       В жизни Чонгука было много всяких «никогда». Никогда не общался, никогда не боялся, никогда не любил. Никогда не плакал. Вместе с Тэхёном пришло всё, включая желание жить. Теперь же Чонгук рыдал, беззвучно, бессильно, с редкими горькими всхлипами. Он действительно потерял всё. Всё.

***

      Тэхён с любопытством рассматривает своё новое тело. Оно ничем, совершенно, не отличалось от прежнего – то же худощавое, жилистое телосложение, те же самые руки с аккуратными овалами ногтей. Даже хвост тот же самый, может быть, даже немного шикарнее – яркий, оранжевый, огненными всполохами прорезающий темноту. Плавник с причудливой, ломаной линией кромки. Не повреждённой, полученной при рождении. Как же приятно оказаться снова в воде. А у него разве вообще должно быть тело? Или он в ином мире?       Стоп. В ином мире точно не может быть навзрыд рыдающего Чонгука. Может быть, тогда он стал призраком? Но он чувствует приятную прохладу воды, пока во всю возможную прыть мчится в его сторону, чувствует жар кожи под руками, пока обхватывает его руками, чувствует солёные капли слёз, которые поцелуями собирает с глаз, с щёк, с губ. Чувствует, что Чонгук отвечает и обнимает в ответ так, что рёбра трещат и изо всех сил стараются не сломаться от такого напора. Тэхён не возражает. Тэхён чувствует, что его любовь взаимна, и ему это нравится.

***

      - Почему я не стал пеной, если любовь оказалась не взаимной?       - Не взаимной она оказалась к Джину. А здесь нет уточнения, что любовь должна связывать именно с принцем.       - Почему ты сказал об этом только сейчас?       - В книге было написано, но я не дочитал.       - ………       - …………       - Обещай мне, что ты больше никогда не будешь колдовать.       - Не могу.       - Чон Чонгук!