Меняя ход событий

Слова священника, обернувшиеся для нас полной неожиданностью, заставили и меня, и Дейдару ненадолго превратиться в каменные изваяния. Похоже, за всей этой шумихой и суетой мы позабыли практически о самом главном. Супружеские клятвы. По моей спине пополз холодок. Почему мне никто не напомнил об этом?! Неужели они не видели, в каком я состоянии? Ладно Дейдара, тот всегда сохранял достойный вид, но я! Судя по выражению лица моего жениха, он больше беспокоится за меня, нежели чем за свою импровизацию. Какой стыд, мы забыли о важнейшей составляющей свадебного обряда и теперь опозоримся прямо у алтаря! Из-за затягивающейся паузы, в зале зашуршал легкий шепоток, а священник деликатно кашлянул. Свои молитвы он уже прочел, служительницы храма преподнесли дары Богу Оо-цути-но ками* и приготовили для нас священное саке. Быть может, мама с девочками и говорили мне про клятвы, да я ведь все пропускала мимо ушей! Подготовка к собственной свадьбе превратилась для меня в подготовку к собственным похоронам. А надежный вид Дейдары не вызвал подозрений о забывчивости или попросту неосведомленности, ведь, сдается мне, он никогда раньше не интересовался особенностями вступления в брак! - Сакура.. – голос без пяти минут моего мужа, рассек тревожную атмосферу в храме и понизил уровень тревоги в моей крови. – Признаться, клятвы я заранее не написал. Послышалось чье-то изумленное «ох», а мне, наоборот, стало в сто раз спокойнее и лучше. - Но скажи, зачем писать то, что ты и так знаешь наизусть? Мои губы расплылись в счастливой улыбке. - За двадцать два года я не хотел и не думал о том, чтобы учиться любить. В моей жизни никогда не было места для всего, что отдаленно напоминало бы романтику и взаимные симпатии, я жил одним днем и не заглядывал в будущее, я не ценил то, что имел и уж поверь, никогда не представлял себя в роли друга, способного так искренно и сильно полюбить. Мое сердце застучало быстрей. - Увидев тебя в первый раз, я просто почувствовал интерес к достойному соперничеству в битве, и мне было все равно на то, выживешь ли ты у нас или нет. Краем уха я уловила проглоченный возглас негодования среди гостей. - Когда ты была при смерти в больнице в стране Рисовых Полей, я начал что-то ощущать, что-то совершенно незнакомое и отталкивающее своею новизной. Ты умирала, и я с Сасори должен был тебя спасти на благо Пейна. Признаюсь, я думал лишь об организации, но твоя лихорадка и бред уже тогда проронили первые зерна неравнодушия в моей душе. Я затаила дыхание. В голове вихрем проносились воспоминания давно минувших дней. Узнать о том, как зарождалась наша любовь.. Это ли не прекрасно? - После того, как я вырвал тебя из лап Хидана и ты впервые, раненая и обессиленная, прижалась к моей груди, я понял, что не смогу не интересоваться твоей жизнью и решил насколько это возможно тебе помогать. И чем дольше я участвовал в твоей так называемой адаптации к Акацки, тем сильнее погружался в неизведанный ранее мир глубокой привязанности, которая быстро переросла в настоящую любовь. Ты спросишь, как же тот, который этого чувства никогда не знал и отвергал все, что похоже на теплоту и ласку, понял, что влюблен и готов до конца дней хранить этот душевный порыв в своем сердце? Ответ прост. Стоило мне представить, что тебя не станет, что в один далеко не прекрасный день я потеряю тебя - как вся моя суть перевернулась и в душу запала дикая отчаянная тоска, начисто выбившая все то, чем я когда-либо интересовался, чтобы скрасить скуку одиноких лет. Дейдара легонько приподнял мой подбородок и внимательно посмотрел мне в глаза. - Я клянусь, что позабочусь о тебе, клянусь, что сделаю все, чтобы ты могла чувствовать себя счастливой, клянусь быть поддержкой и опорой, верным мужем и любящим отцом. Сердце не обманешь, ты – моя первая и единственная любовь и останешься ею до конца моих дней. Утонув в лазури его глаз, я не сразу расслышала восторженные перешептывания и усиливающийся гул одобрения в зале и не сразу поняла, что теперь моя очередь произносить священную речь. - И слово предоставляется невесте. – громче чем надо огласил священник и вогнал меня в волнительный трепет желания поскорей раскрыть свою душу Дею, также как он раскрыл мне свою. - Ты знаешь, я ведь думала, что уже однажды любила.. Глаза моего жениха вспыхнули искрами надежно спрятанной тревоги и зажгли огонь страха перед воспоминаниями ложной страсти его невесты. Стоило мне сказать одну фразу, как настроение родственников и друзей превратило легкую атмосферу в храме в грозовую тучу. - Я знаю, что это тревожит тебя, поэтому вынуждена говорить так прямо, немного омрачая наше с тобой торжество. Но если я умолчу о Саске, то между нами не будет полноценной искренности, которую я так хочу. Просветлевший, но все еще тревожный взгляд блондина меня подбодрил. - Я очень много лет страдала из-за него, это правда. Влюбившись совсем маленькой девчонкой, я усердно теплила это чувство в своем сердце и не позволяла забывать и переставать надеяться на то, что однажды меня, наконец, заметят. На мою долю выпало немало передряг и испытаний: часть из них произошла до нашего знакомства и они не помогли мне повзрослеть и превратиться в сформировавшуюся личность. Четыре года после его ухода я блуждала в лабиринте собственных спутанных чувств и упрямо верила в то, что люблю его и смогу вернуть любой ценой в Коноху. Наша битва при деревеньке Юнмен, где я обучалась у Нарин, впервые помогла мне верно расставить приоритеты. Пусть озарение и запоздало, но все же мне еще было что терять, я открыла глаза и увидела горькую правду и эта правда уберегла меня от дальнейших ошибок. Я перевела дыхание и ощутила затаенное напряжение и желание услышать развязку от всех присутствующих. Даже служители храма, проводившие здесь свадебные обряды каждую неделю и привыкшие слушать разные истории, ловили каждое мое слово и с интересом следили за лицом Дейдары. - Я не могу определить точное время осознания моей к тебе любви. Но то, что она пришла, настоящая, не выдуманная, не притянутая за уши утонченной девичьей душой, жаждущей новых впечатлений и романтичных грез, - это я могу тебе подтвердить самой чистосердечной клятвой. Любовь к Саске превратилась в пыль, в иллюзию, в мираж, который столько лет отравлял мне жизнь. Увидев в тебе надежду на спасение и проблески почти потерянного будущего, почувствовав в тебе друга и товарища, привязавшись и, наконец, влюбившись в тебя – я поняла, что никогда по-настоящему не любила. То, что я до этого считала любовью, оказалась моя слепая вера в человека, которому я никогда не была нужна. Благодаря тебе я вылечилась от глупой привязанности и пылкой, мной же придуманной влюбленности, которая по прошествии дней и вовсе лопнула как мыльный пузырь. Мое исстрадавшееся сердце стало согреваться теплом твоей души, я по-своему расцвела и поняла, что счастлива с тобой, а Саске стал для меня совсем чужим. Нет, я не потеряла наших товарищеских уз, он дорог мне как друг и напоминание о совместно пережитых радостях и бедах, но моя сказка о нем умерла и вернула меня в суровую реальность. Я проснулась и увидела надежду. Надежду, которую обрела благодаря тебе. Да, мне было тяжело в Акацки, да, я страдала и срывалась, да я ненавидела и не хотела верить в жестокость нашего мира, но я выстояла не сама. Пребывание в «Рассвете» закалило, заставило полностью повзрослеть и ты, Итачи, Конан, остальные, кто так или иначе нам помог, только с вашей помощью я не сломалась и смогла вступить в начало новой жизни. И я клянусь тебе, что будучи твоей женой, буду всеми силами поддерживать очаг нашего счастья. Я верю, что мы все выдержим и устоим, я верю, что мы создадим прекрасный, гармоничный брак. Я верю. Я клянусь. … Мне вовсе не хотелось вспоминать былую жестокость и холодность Саске, но я знала, что Дейдара по-прежнему сомневался в полноте моих чувств, и мне нужно было скинуть эту ношу с его плеч. Переживания за судьбу Учих после встречи с братьями сменились долгожданной уверенностью, что все наконец-то будет, если не хорошо, то по крайней мере не катастрофично плохо. Часть проблем разрешилась, я смогла свободнее дышать, но мука от предстоящей постановочной трагедии то и дело втыкала свои иглы в наш свадебный переполох. Я не в силах думать обо всем сразу. Я лучше отключусь и предоставлю сценаристам все делать за меня. После данных клятв, мы по традиции сделали по три глотка из трех чашек, наполненных саке, и обменялись кольцами. Подарок на помолвку я снимать не стала, поэтому сейчас на моем безымянном пальце левой руки красовались два изящных золотых ободка. Дизайн обручальных колец радовал глаз своей простотой. У меня – немного рифленое узором из крохотных ромбов, у Дейдары – гладкое, без украшений. Наслаждаясь звуками старинной арфы, мы приняли поздравления от моих родных и друзей. Слова наших клятв растрогали практически каждую особу женского пола, и при объятиях и поцелуях я то и дело ощущала влажные щеки. Затем гости также отпили священное саке и мы, объявленные мужем и женой, торжественно вышли из храма. … День разошелся не на шутку, сентябрьское солнце заскучало по июльской жаре и решило подарить нам кусочек лета. В стране Огня не особо контрастный климат, но все же осень приносит толику прохлады и дожди. Но сегодня на улице было просто восхитительно жарко и сухо, а юго-западный ветер прилежно понижал подскочившую температуру воздуха до приятного тепла. На прогулке по дивному саду при храме мама улучшила момент и тихонько увела меня на скрытую тропинку, где нам бы никто не помешал рассказать друг другу важные секреты. Остальные гости отдельными группами разбрелись по вишневой и сливовой рощам, любуясь отцветающими кустами пурпурной, персиковой и розовой азалий. Дейдара в сопровождении моего отца и Какаши-сенсея ушли вперед к искусственному, но от этого не менее завораживающему небольшому водопаду, а Цунадэ и Джирайя, которые во время церемонии иногда перебрасывались печальными взглядами, уединились в беседке под уютно раскинувшей ветви глицинией. «Будут обсуждать сегодняшний сценарий, никак иначе». – я вздрогнула от этой мысли и сильнее обхватила мамин локоть. - Присядем? – мягко спросила мама, указав на скамейку у ручья. Я с радостью приняла предложение и тут же сбросила неудобную обувь. - Сакура, - укоризненно качнула головой ма. – Ты должна привыкать носить окобо. В твоей жизни будет еще не один праздник, где ты должна достойно выглядеть. - Но одна свадьба, - твердо сказала я. – А на других торжествах можно и на плоской платформе походить. - Я никогда не могла привить тебе любовь к традиционному, элегантному стилю. – усмехнулась она. – Ты вечно спорила и натягивала на себя практичные, спортивные вещи, коими полностью скрывала свое женское очарование. - Так я и не в модельную школу поступила, - пробормотала я. – А в Академию Шиноби, где на высоком каблуке в принципе не пощеголяешь. - Твоя правда, - вздохнула мама и легонько сжала мою ладонь. – Доченька, я бы хотела с тобой кое о чем поговорить. Как ни странно, но у нас с тобой не было времени на подобные разговоры, и сейчас осталась последняя возможность. «Ох, мама, как же ты права насчет последней возможности», - горько подумала я и вдохнула побольше воздуха, чтобы не дать волю слезам. - Ты уже, конечно, давно не ребенок, да и подружки у тебя есть. Тебе всегда есть с кем поделиться, и есть у кого получить совет, и в литературе и фильмах я тебя никогда не ограничивала.. Я озадаченно уставилась в мамины глаза. На что это она намекает? - Ты так редко бывала дома.. Не один раз я проклинала свое и отцовское решение отдать тебя на обучение военному делу, но изменить ничего не могла. Тебе нравилась твоя служба, и мы с папой решили тебя не изводить и не просить покинуть мир Шиноби, в котором ты так неистово нуждалась. Ну да я не об этом хотела говорить. Просто знай, что я всего-навсего обычная мать и ты мой единственный ребенок, и мне очень не хватает тебя, я скучаю, я не смирилась с твоей работой, я ужасно переживаю, я.. я стараюсь быть сильной, но видит Бог, моя девочка, мои нервы уже истончились до предела. Ее голос дрогнул, она прикрыла рот рукой и тихо заплакала. - Мама, прошу! – чуть не взвыла я, упав перед ней на колени и обхватив ее руки. – Я знаю, что вы страдаете, знаю каково вам приходится жить в постоянном страхе, но я не ничего не.. - Шшш, - мама не дала мне договорить и ласково потрепала меня по щеке. – Я не должна сейчас так вести себя. Я не хочу портить твою свадьбу, дочка. Ты вернулась и это главное. Ты возвратила нам счастье, и этого хватило, чтобы снова начать жить. И если мне сейчас в очередной раз придется прощаться с тобой, то я уже не буду так терзаться тоской и тревогой. Твой союз с Дейдарой избавил меня от страха за твою жизнь, я не знаю, седьмое ли это чувство, но я явственно ощущаю уверенность в вашем будущем. Я очень рада, что тебе удалось найти именно такого человека, как Дей. Он любит тебя, Сакура, это не нуждается в подтверждении клятвой, стоит только заметить, как он смотрит на тебя – и все сомнения улетают прочь. Для меня большего и не надо, лишь знать, что отныне ты в надежных руках, и я смогу спокойно радоваться твоему счастью, пусть даже ты будешь от меня за краем света. Я смотрела в ее проницательные, синие глаза и понимала, что она догадывается о возможном повороте в моей судьбе. «Ее дочь не станет ждать мужа из тюрьмы и не останется взаперти в Конохе. А ее зять не собирается поддаваться давлению международного суда и в эту тюрьму садиться. Вместе они найдут выход из тупика и все как-нибудь уладится. Будет больно, но она и это вытерпит, потому что это окажется последним ударом в ее материнское сердце». Все это я читала в безумно просящем подтверждения взгляде, гадая, сама ли она пришла к этим выводам или же ей каким-то образом на них намекнула Цунадэ. - Все будет хорошо, я обещаю, мамочка, - я привстала и поцеловала ее в щеку. – Твоя девочка справится и больше не будет страдать. - Большего мне и не надо. – мама облегченно выдохнула и крепко меня обняла. - Вот только.. - Что? – она разжала объятия и пристально всмотрелась в мое лицо. - Я буду переживать за вас.. - Не надо! – мама вновь усадила меня на скамью. – Нам достаточно знать, что ты жива и здорова и мы будем в порядке. - А если.. я не смогу ничего сообщить? - Мы все понимаем, Сакура. Мы не будем ждать. Я закусила губу. Ох, опасно расспрашивать дальше, кто знает, через какие допросы им придется пройти позднее с отцом. Чем меньше они знают, тем надежнее наш с Дейдарой и Конан секрет. - Мам, - на меня вдруг снизошло любопытство. – А о чем это ты говорила в самом начале? - Ну.. – маме стало почему-то явно неловко. – Теперь возвращаться к этой теме как-то.. странно и нелепо. - И все же? - И все же я, прежде всего, твоя мать. А ты моя дочь. И мамы с дочками очень часто говорят по душам, в отличие от нас с тобой. Я почувствовала легкий стыд. Действительно, я мало чем делилась с ней. Не потому что не доверяла или не хотела делиться. А потому что считала, что такая ерунда как сердечные дела не достойны обсуждаться одной из шиноби. Я всегда показывала, как я горжусь этим статусом, и как много он для меня значит. Я ставила себя выше влюбленных пустышек, посещавших обычную школу или даже Академию, и нередко высмеивала их перед родителями, хотя сама, отчасти, и была из-за Саске одной из них. Только вот маме с папой приходилось лишь догадываться, что на самом деле я несу за ярмо, так как для меня было слишком постыдным признаваться в чем-то похожем. - Не грусти, Сакура, я знаю, что это не в твоем характере: секретничать о мальчиках, - это, скорее моя вина, что я все время надеялась на нормальные женские разговоры с тобой, ведь, в конце концов, не сына же я родила! Она засмеялась и чмокнула меня в висок и я, вопреки своему омраченному настроению, засмеялась тоже. - Но, однако, перед свадьбой каждая мать обязана просветить свое дитя, потому что с сегодняшнего дня ты вступаешь в новый, мало знакомый жизненный этап, который требует ответственности и немалой подготовки. Внезапно я поняла, в какое русло она меня направляла. - Мама, уж не собираешься ли ты обсуждать со мной подробности первой брачной ночи? – громче, чем надо воскликнула я и округлила свои и без того большие глаза. - Тише, - она придвинулась ко мне. – Не надо кричать об этом на весь сад. Да, на этом я хотела остановиться более подробно, но есть еще уйма вещей, на которых стоит заострить внимание замужней даме. - Господи помилуй! – взвыла я и инстинктивно подалась на другой край скамьи, который почему-то оказался слишком близко и, не рассчитав длины, я, подчинившись силе притяжения, шлепнулась на землю. - Сакура! – вскочила мама и прижала к груди ладони. – Ты не ушиблась?! «Хорошо хоть не в ручей», - подумала я, а язык уже медленно давал ответ: - Да нет.. Я уцепилась рукой за лавку и попыталась собрать конечности, стараясь не измять свой роскошно-нежный наряд и ненароком не порвать слишком узкий подол. Запричитав, мама забежала ко мне за спину и просунула руки мне под подмышки, надеясь оторвать мое тело от земли. Во-первых, я боюсь щекотки и всех ее возможных проявлений, а во-вторых.. Развертывание накала у ворот Конохи, Пейн, Итачи и его иллюзия, страх все потерять, враждебность союзных стран по отношению к бывшим акацки, противостояние Данзо и Саске, желание международного суда заточить нас в клетки, инсценировка свадьбы и игры в счастливых мужа и жену, вечер, который в лучшем случае завершится подставным убийством, а в худшем предречет нам настоящие поминки, разлука с домом и людьми, ради которых я тысячу раз готова умереть на поле боя, и просто неопределенность будущего и… мама, что печется о чувственности своей дочери и горит желанием объяснить как стать и быть хорошей женой.. Я перестала цепляться за скамью и обмякла в маминых руках, хватая ртом воздух и безуспешно подавляя истерический хохот, рвущийся из недр моей перешедшей в дикое смятение души. Боже, как я могу думать о таких тонкостях в эти самые критичные минуты долгожданной развязки? Да я и мечтать об этом не смела, я не строила ни одного миража о нашей счастливой семейной жизни с Дейдарой, я просто в сотый раз балансирую на грани жизни и смерти и в моей голове просто нет места для подобных мечтаний, но мама.. Мама всего-навсего хочет, чтобы я познала настоящее женское счастье, для нее семья – это самое заветное и дорогое, и она желает, чтобы для меня это значило столько же, сколько и для нее. Но какая же противоречивая сейчас ситуация! Больше сдерживаться я не могла и захохотала так, что сразу же заболели живот и бока. Перепугавшись из-за моей истерики, мама упала позади меня на колени и крепко меня обняла. - Дочка, что, что? Что я такого сказала? Почему ты смеешься? От ее вопросов, начался новый виток нездорового смеха вперемешку со слезами. - Сакура! – взмолилась мама, и я услышала, как меня зовут другие голоса. Ну вот, переполошила весь храмовый сад. Они поставили меня на ноги, отряхнули кимоно, снова одели жутко неудобные окобо и принялись обмахивать всевозможными платками и веерами, то и дело поправляя шпильки, вуаль, ругаясь из-за макияжа и слез, которые мало совместимы друг с другом и озабоченно заглядывали в глаза, спрашивая, что случилось и чего я хочу. Хотела я лишь одного. Чтобы все поскорее закончилось. Однако я обещала, что буду счастливой. И обещала, что выдержу. Просмеявшись и проплакавшись, я с наслаждением впустила в легкие воздух и, наконец, успокоилась. У мамы был донельзя обиженно-обескураженный вид и чтобы как-то ее утешить, а также хоть на немного утолить любопытство прибежавших гостей и Дея, я приобняла ее за шею и громко сказала: - Все будет в порядке, ма. Я стану хорошей женой, я ведь только что поклялась перед алтарем. Потом я подмигнула ей, поцеловала и, развернувшись, величаво поплыла к Дейдаре. Хватит с меня лекций. Просто это не то время и место. … Я думала, мне придется заставлять себя притворяться. Думала, будет невыносимо. Но хотела я того или нет, а волны торжества подхватили и закружили меня в вихре восхитительной атмосферы любви и искренней радости. Вскоре я поняла, что улыбаться, смеяться и светиться от счастья не такое уж и тяжелое дело. Цунадэ подбодрила фразой: «Да успокойся уже, у меня все схвачено». Джирайя снял напряг со своим: «Я дам знак вечером, когда стемнеет. Ориентируйтесь часов на десять». А папа, на мой вопрос: «Ты рад? Ты принимаешь выбор?», ответил, что принял мой выбор еще тогда, когда я счастливая прибежала с первого занятия у Ируки-сенсея. Сидеть за богато накрытым, изысканным столом в прекрасном шелковом учикаке нежно-голубого цвета, с расшитыми на нем белыми павлинами, и поочередно принимать окончательные поздравления и чистосердечные напутствия от дорогих мне людей на деле превратилось в большое удовольствие и желание никогда отсюда не уходить. К тому же мой муж был во вполне правдивом, хорошем настрое: он не делал вид, что наслаждался праздником, он действительно не упускал ни одного момента им же организованного банкета. Подарок сделали общий. Огромная, на мой взгляд, сумма денег, была торжественно вручена в большом плотном конверте, перевязанном алой лентой. Когда я вскрыла его трясущими руками, то едва не лишилась чувств от увиденной стопки ассигнаций самым большим номиналом. - Это лучшее, что нам могли подарить, не подозревая, что мы не сможем использовать возможные предметы быта и интерьера, которые нам запросто могли вручить твои родственники и друзья. - Я понимаю, - шептала я в ответ Дею. – Но это же очень много! Они что, вложили сюда все неприкосновенные запасы? - Сакура, - усмехались в ответ голубые глаза. – Среди приглашенных нет малоимущих людей, даже твои друзья чунины уже наверняка скопили хорошую сумму на многочисленных миссиях, данные Конохой. «Если учесть еще бриллианты и сбережения Дейдары, - подумалось мне. – То на сытую жизнь теперь хватит на очень много лет». После пиршества и немного утомительных тостов, пришел черед резать воистину классически-эпический торт, что представлял собой три ступени бисквитного теста, покрытые белоснежным кремом, на котором «росла» не менее кремовая бледно-розовая сакура, опоясывающая весь шедевр кулинарного искусства. «Везде сакура, - со смешком оценила я про себя. – В волосах сакура, на торте сакура и даже я – Сакура». На вкус он был бесподобен, так что я, и так уже объевшаяся разных вкусностей, с аппетитом слопала предназначавшийся мне большой кусок с символическим «на счастье». Приглашенные музыканты (я когда-нибудь перестану считать расходы на этот праздник?) заиграли более быструю, живую мелодию, подначивая всех начать лирические танцы. Мы вышли в сад, где они играли и разбились на пары, поминутно краснея и хихикая над забытым чувством посещений редких дискотек и вечеринок. Нам как шиноби не часто выпадала возможность нормально веселиться, куда важнее было нестись на очередную тренировку, чтобы на каком-нибудь экзамене или миссии не ударить в грязь лицом перед товарищами. Эстрадный оркестр лихо переключался с одной композиции на другую, давая возможность передохнуть в перерывах медленных, тягучих мелодий, и мы, восстановив силы, вновь плясали под будоражащие дух резво поющие струнные, духовые, клавишные и ударные инструменты. С благосклонного разрешения мамы и тети я, наконец, переобулась в удобные сандалии и перетанцевала почти со всеми гостями мужского пола. Поначалу мы оттаптывали друг другу ноги, но после двух-трех ритмичных мотивов, в раж вошли даже такие немузыкальные и ленивые люди как Чоджи и Шикамару. Пластика и гибкость тела ниндзя брали свое, и мы вытанцовывали просто умопомрачительные пируэты. Музыка лилась, по саду начинало веять приятной вечерней прохладой, благоухали цветы и смеялись гости, я, чувствуя себя королевой бала, тоже смеялась и изящно отпивала холодное шампанское в перерывах между энергичными и лирическими танцами. - Я больше не могу, - кровь прилила к моим щекам, и на меня напало ребяческое веселье. – Я не могу, но хочу! Ноги как деревянные, однако я еще не станцевала с Наруто! - Быть может, стоит все-таки отдохнуть? – ласково спросил Дейдара и отодвинул от меня бокал. - Нет! – упрямо заявила я и вытащила из идеальной прически два завитых локона как украшение висков. – И отдай мое шампанское. - Сакура, не стоит налегать на спиртное, держу пари, ты пьешь в первый раз и можешь быстро опьянеть. - Это мой последний раз, - сверкнула глазами я. – Последний раз с ними. Он вздохнул и поднес бокал к моим губам. Я сделала маленький глоток и зажмурилась от романтичности нашей сцены. Мы стояли под аркой, декорированной красными розами и желтой гирляндой, которая тепло оттеняла зеленые листья и сочные лепестки малиново-алого цвета. На высоком столике, обернутым в белую скатерть, стояли напитки и свеча, поставленная в стеклянный сосуд с разноцветными камнями, блики которых радугой плясали на столе. Такими же столиками и арками была обставлена вся терраса и сад, где также расставили деревянные скамьи и тяжелые садовые вазы с азалиями, создавшими монохромное великолепие от тускло-розового до глубокого пурпурного оттенка. «И где мама набрала столько цветущих цветов? И эти тяжеленные, каменные вазы? Надо бы следить, чтобы кто-нибудь в угаре танца не сшиб одну из громадин себе или кому другому на ногу». - Твой Наруто уже заждался. - подначил меня Дей, и я лукаво улыбнулась. - Да, я знаю. А тебя, похоже, заждалась Ино. Я видела, как она смотрела на тебя, когда вы танцевали. - И как же она смотрела на меня? – поднял бровь блондин. - Сладким взором влюбляющейся дурочки. - Не знаю, не заметил. - Конечно, ведь с кем бы ты сегодня не кружился в танце, ты все время ищешь взглядом меня, а когда находишь, то не спускаешь глаз. - Должен же я контролировать свою пьяненькую жену! – лучезарно улыбнулся он. - Я тоже за тобой слежу, - не поддалась на провокацию я. – Не думай, что мимо меня ускользнет твой кому-либо брошенный украдкой знак! - Я вас понял. – Дейдара галантно поцеловал мою руку и подвел к изводящемуся от нетерпения Наруто, возле которого стояла смущенная Хината. - Сакура-чан! – обрадовался тот. – Я уж думал, не дождусь! … Крепкие руки Узумаки слишком настойчиво сжимали мою талию, его хрипловатое дыхание слишком горячо обдавало мою шею, а напряженность спины слишком ясно давала понять, что, уходя, я нанесу ему огромную рану, которую он вряд ли сможет исцелить. Если он так реагирует на мою свадьбу, зная, что я останусь в Конохе, а Дейдару заберут, то почему он так неистов? Или же он что-то подозревает? Мог ли Джирайя как-то намекнуть ему? - Почему ты обнимаешь меня так, как будто мы с тобой прощаемся? – не выдержала я, и мы замерли в несинхронной фигуре своего же придуманного танца под аккомпанемент драматичной скрипки. Наруто молчал какое-то время и смотрел невидящими глазами на мое легкое жемчужное ожерелье, а потом вдруг отпустил меня и с горьким вздохом произнес: - Я никогда не доверял своей интуиции и вообще я мало что знаю о предчувствиях и каких-то сверхъестественных способностях угадывать будущее, но сейчас я, черт возьми, нутром чую, что это последний раз, когда я вижу тебя! Я вздрогнула, он мучительно потер пальцами глаза. - Скажи мне, что ты останешься здесь, Сакура-чан, скажи, что ты никуда не исчезнешь! «Если бы я только могла! – отчаянно подумала я. – Это будет еще жестокосерднее по отношению к нему! Сегодня или завтра, им расскажут о нашей гибели, а если я намекну ему на наш замысел, то рискую уничтожить все дело! Но так он хотя бы будет знать, что я осталась жива…» - Почему ты молчишь? Я постаралась сделать так, чтобы голос звучал хладнокровно. - Ты портишь мне праздник. - Что? - Ты портишь мне свадьбу, Наруто! – я яростно топнула ногой. – Хватит с меня уже ваших предчувствий! Надоело! Я выхожу замуж, потому что хочу успеть урвать для себя хоть немного счастья перед разлукой с ним, а ты изводишь меня своим непонятным нутром! - Сакура-чан, - голубые глаза сделались виноватыми. – Я.. - Ты эгоист. – нахмурилась я. – Думаешь только о себе! Если я тебе так дорога, то задумайся на мгновение, чего же хочу я, и оставь меня уже в покое со своей привязанностью! Если сейчас вот так втоптать его чувства, то он не будет мучиться всю жизнь, если внушить ему, что я счастлива, и быть с Дейдарой мое единственное желание, он, в конце концов, отпустит меня. Даже в загробный мир. - Ты любишь его, я знаю, я понял. И он любит. И.. и я, п..правда, рад. Но я хочу, чтобы ты осталась, Сакура. Чтобы мы остались друзьями. Я смягчилась и погладила его чуб. - Мы всегда будем друзьями. Ничто в этом мире не сможет разлучить нас, Узумаки. И я останусь, я же только что об этом сказала. Нет, я не могу поставить под угрозу план Цунадэ. На кону наши жизни и ее репутация как Хокаге. Она и так уже заплатила за все слишком высокую цену. Поэтому я буду лгать. Сын Минато вдруг положил мне на шею горячую ладонь и, надавив, приблизил мое лицо к своему. - Сакура-чааан, - словно змей-искуситель протянул он. – Я знаю что.. - Что? – мне не нравилась эта внезапная перемена в его поведении. Чего он хочет?! - Что ты мне врешь! - зло выплюнул парень и отпустил меня, так что я, потеряв силу давления, отшатнулась назад. - Стой! – я нагнала его в два шага, схватила за плечо и резко развернула к себе. – Что ты имеешь в виду? Почему ты так говоришь? - Я еще не выжил из ума, чтобы так быстро забыть о том, что ты сказала мне, когда я приходил к тебе перед свадьбой. – он сымитировал голос противно похожий на мой: - “И что бы не случилось потом, ты, главное, головы не теряй. Кто знает, что нам еще придется пережить. Ты просто верить всему не должен”. Ты думаешь, я такой дурак, чтобы не понять, что.. - Тише, - зашипела я, заткнув ему ладонью рот, мысленно обругивая себя всеми плохими словами. – Да я, идиотка, пожалела тогда тебя и сболтнула лишнее, а сейчас ты портишь нам все дело! Не вздумай кому-нибудь растрепать, иначе все очень плохо закончится. Он уставился на меня испуганным взглядом. Ну вот, снова этот страх за меня. - Узумаки Наруто, ты меня понял? – я говорила очень тихо, отчетливо и зло. Друг убрал мою ладонь от своего лица. - Просто скажи, что мы еще увидимся. Я едва не застонала. Опять двадцать пять! - Мы ведь увидимся? – испуг в глазах сменился незнакомым мне накалом. - Да, - выдохнула я. – А теперь дай мне слово. - Я никому ничего не скажу даже под страхом смерти. Наруто повернулся было, чтобы зашагать прочь, но замешкался и снова посмотрел на меня. - А ты опять солгала. Он ушел. Я тоскливо проводила его взглядом. Как много я упустила за это время. Я совсем не знаю «нового» Наруто. Я хочу, но не могу облегчить его боль. Все, что нам остается – это смириться. Мне, наверное, не представится возможности когда-нибудь вновь увидеться с ним, и, похоже, я просто не умею красиво прощаться.