Меняя ход событий

В моих легких не было воздуха, все внутренности раздирала горько-соленая вода. Я неистово размахивала руками и ногами, панически метаясь под темнеющей на поверхности воды перевернутой лодкой. Из-за удушья я теряла последние силы, а внезапность утопления лишала всяческой возможности собраться и пытаться плыть наверх. Глаза лихорадочно осматривали грани бездны, но не находили ничего, за что мне можно было уцепиться. И вот горло сдавил жуткий спазм, я окончательно захлебнулась и пошла на дно. … - Очнись, очнись, ну же, Сакура, дыши! Грудная клетка вздрогнула под отчаянным ударом, я открыла рот и с громким хрипом излила на дно лодки содержимое легких и дыхательных путей. - Слава Богу, - меня коснулись его руки. – Я думал, что потерял тебя. Ты так долго не оживала. Я продолжала кашлять и хрипеть. Теперь пришла очередь желудка и я, надрывая обессиленное тело, свесилась за борт, избавляя орган от морской воды. Когда я, наконец, смогла нормально дышать и осознавать окружающую действительность, штормовые волны уже более-менее угомонились, и нас перестало швырять из стороны в сторону. - Лодка перевернулась слишком быстро, прежде чем я смог что-то предпринять. – я смотрела на Дейдару и не узнавала его. – Я пришел в себя незадолго до броска и чудом успел схватить тебя под водой. Если бы мы оба упали в бессознательном состоянии, мы бы утонули. Я моргнула, смахивая с ресниц тяжелые налипшие капли. - Я всплыл вместе с тобой под лодку, и мне хватило сил удачно ее перевернуть, не начерпав слишком много воды. Потом я затащил нас и сразу же стал тебя спасать. Сейчас, если ты в состоянии, помоги мне вычерпать эти остатки. Он пошарил под скамьей и вытащил большой ковш. По его примеру я обнаружила такой же привязанный ковшик под моей. Мы стали вычерпывать воду. - Как мы здесь оказались и что с твоими волосами? – изорванное кашлем горло болело, во рту был отвратительный горько-соленый привкус. - Я знаю не больше твоего. Чудо, что я пришел в себя до того как мы перевернулись. Выходит, Цунадэ сдержала слово. Нас не убили, а лишь сделали постановку перед теми двумя хмырями от СВС и выкинули куда-то в море. А мои волосы.. Он запустил в короткий ежик ладонь: - Ну, выходит, волосы мне подстригли. Только я не помню где и как. Я уставилась на его обновленную прическу. Шикарных золотых прядей как не бывало, однако новый образ, как ни странно, по-своему ему шел. И теперь я могла любоваться его мужественной шеей и красивыми ушами. - Ты ведь тоже уже не очень походишь на саму себя. Я в панике вознесла руки к волосам. Все на месте, и длина вроде бы как была, только… Я вытянула одну прядь. - Они русые! – изумилась я. – Совершенно другой цвет. Меня перекрасили! - Да. Но на этом, похоже, изменения нашей внешности прекратились. Скажи, ты чувствуешь свою чакру? Если ли у тебя какие-нибудь силы? - Чувствую, - с диким облегчением сказала я. – До этого момента ее не было, но прямо сейчас по телу идет мощный поток. Я оживаю! - Очень хорошо. Потому что после того как я очнулся, я еще был слишком слаб. Спасительная энергия вернулась уже под водой, поэтому я смог вытащить нас и справиться с лодкой. Я посмотрела на полузатянутое облаками, однако, вполне оптимистичное небо и практически утихомирившиеся волны. Шторм начался, едва начавшись, но его хватило, чтобы перевернуть нашу ненадежную деревянную лодку. Когда и куда они нас высадили, я даже не представляла, равно как и о том, знали ли они, на какой риск нас обрекают. Быть может, Цунадэ думала, что мы скоро придем в себя, и сразу появится чакра? Похоже, что из нас просто высосали всю энергию, когда готовили замену тел и безопасную транспортировку из Конохи. Все ли получилось, в живых ли Конан, и, если да, где они ее оставили, я не знала, но дико надеялась, что наш с переломами план удался, и мы все сумели выйти сухими из воды. Правда, не в буквальном смысле. И, похоже, внезапный приход акацки (а все ли было с ним так просто или это очередной ход Итачи?) смог нам невероятно подсобить. Ибики-сенсей меня не убил, он просто разыграл тех агентов, и полумертвых бывших нукенинов, видимо, отнесли в укромное место, где не дали умереть, и изменили внешность. Но если бы джонин подал хотя бы один знак, что не собирается лишать меня жизни! Я бросилась к Дейдаре и крепко его обняла. Слезы душили горло и текли непрекращающимся потоком из глаз, но осознание счастья и свободы делали этот плач одним из самых желанных в мире. Муж тоже меня обнял и прижался своей щекой к моей. Я почувствовала легкие покалывания щетины и зарыдала еще пуще, отчаянно сжимая его спину и плечи. Все закончилось. Мы свободны. … Совсем скоро мы уже видели пустынный берег и, проигнорировав два привязанных к бортам весла, с помощью чакры встали на воду и понеслись к суше. Лодку мы, на всякий случай потопили. На земле, отдышавшись, стали копаться в одежде, надеясь найти хоть какой-нибудь указатель о нашем местонахождении. Одеты на нас были простые удобные костюмы шиноби и вскоре Дейдара вытащил из потаенного кармана непромокаемый пластиковый конверт. Я также сунула руку за пазуху и вытащила точно такое же послание. Внутри оказались деньги, мои бриллианты, документы и записка с одним-единственным словом: «Наги». Остров Наги, к которому нас высадили был не так далеко от страны Огня, поэтому, памятуя о словах Пятой: «Вы должны затеряться в самых отдаленных уголках этого мира», мы направились в столицу, чтобы сесть на какой-нибудь корабль и отплыть в забытые края. По пути мы купили пару маскировочных вещиц типа солнечных очков, накладной бороды для Дея, упаковки с различными линзами и головные уборы. В Наги проживало не так много шиноби, поэтому местные газеты лишь в конце осветили события четырехдневной давности: «Двадцать девятого сентября в столице страны Огня состоялись похороны убитых нукенинов из организации Акацки за нарушения правил, установленных МС*». И кратенькая статья с упоминанием наших прежних имен. Теперь нас звали Аэрин и Леон Келли, и мы планировали отправиться на Родину наших имен – островную страну Рандо, где хотели создать наше первое пристанище. Денег в конверте было очень много, в три раза больше суммы, подаренной на свадьбу. Дейдара сказал, что там были так же его нерастраченные сбережения, которые он на всякий случай носил с собой, но часть средств он потерял в тайнике, который находился в Аме, куда мы никогда ни при каких обстоятельствах не собирались возвращаться. Третьего октября (в тот же самый день) мы купили одни из последних билетов на пассажирский теплоход «Катрин» и в девять часов вечера стояли на залитой закатным солнцем палубе, готовые с последним, объявляющим отплытие гудком окончательно попрощаться с прошлой жизнью. Глядя на темно-синие, разбивающиеся о корабль волны, я дала себе слово больше не плакать по дому и навсегда отпустить прошлое, все еще прочно державшее меня стальными тревожными нитями. «Она обещала, что скажет им. – утешалась я. – Когда-нибудь они узнают и перестанут страдать. И Конан тоже жива, просто Цунадэ отправила ее в другое место». Тридцатого сентября мне исполнилось восемнадцать лет, и мы с Деем, а точнее с Леоном заказали в каюту праздничный ужин и попытались как можно радостнее отметить мой день Рождения. - Мы плывем к счастью и покою, Аэрин. – он поднял бокал с вином, провозглашая тост. – Все закончилось и мы, наконец, начнем долгожданную новую жизнь. - Да, - ответила я, стараясь привыкнуть к теперешнему имени. – Мы начинаем ее с этого самого момента! Я подняла свой бокал, и хрустальный звон провозгласил первую строчку на чистой странице нашей будущей книги. Отпивая вкусное вино и глядя в искрящиеся глаза своего мужа, я вдруг с опозданием поняла, что это наш первый вечер наедине после поистине сумасшедшей свадьбы.

Четыре года спустя

Солнечный луч слишком настойчиво слепил глаза и вынуждал сказать миру «доброе утро». - Ну ведь воскресенье! – тихо чертыхнулась я и перевернулась на другой бок. – И кто открыл шторы?.. На меня вскарабкалось тяжеленькое тельце. - Вставай! – произнесли не терпящим возражения тоном. Я вздохнула и посильнее зажмурилась. - Вставай же! Маленькие ручки уцепились за одеяло и потянули его на себя. Я положила руку на оголенное плечо, как бы укрываясь, и приоткрыла один глаз. - Почему ты не спишь в такую рань? - Уже не рано, - возвестила дочь и подползла поближе. – Солнышко проснулось, и Бриджид проснулась. Оно постучалось ко мне в окошко, и я встала поприветствовать его. Я устало улыбнулась. Этот ребенок неисправим! Когда я или Дей укладываем ее, то всегда зашториваем окно. А она, если не уснула и только сделала вид, обязательно потом встает и раздвигает шторы, чтобы «не пропасть утро и все успеть». - Хорошо, ты поприветствовала солнышко, ну а мама тут при чем? Бри задумалась. - Мне скучно без ма. Ты обещала взять меня в больничку и лечить других деток. - О, Боги, Бри! – я приподнялась на подушке и взяла ее ручонки. – Сегодня у мамы выходной, я обещала пойти туда с тобой в понедельник. - Когда будет этот понедельник? - Завтра. - А сегодня? - А сегодня воскресение и ты как всегда не дала маме поспать. Она сложила губки бантиком и выскользнула из моих рук, спрыгнув на пол. Толстенькие ножки быстро засеменили к двери. - Ты обиделась, Бри? – я села на кровати. Та притормозила у двери и с укоризной на меня взглянула: - Па всегда рад, когда я его бужу. А ты нет. И выбежала из комнаты. Я встала и запахнулась в белый шелковый халат. Теперь она будет дуться, и возносить отца и мне придется снова заглаживать свою «вину». Хотя она никогда не обижается всерьез. Безграничная любовь Дейдары иногда переходит границы, и он просто неистово ее балует. Встать для него в шесть утра, если того жаждет наше чадо - это пустяки, несмотря на то, во сколько он вернулся домой с работы. Она родилась через год после того, как мы поселились в Рандо, выбрав для проживания просторный песочно-травянистый участок у моря. До заветной светлой синевы воды можно было добежать за пять минут по мягкому мелкому желтому песку. На зеленой части прибрежной зоны мы построили сказочно красивый (для меня) и в то же время простой, добротный каменный дом. Два этажа, две террасы, одна из которых смотрит на море, а другая, с обратной стороны, на холмистую даль. У дома мы разбили сад, где посадили плодовые деревья, ягодные кустарниками и цветы и огородили все низким деревянным забором. Для Бри или Джи (как мы ее ласково называли) здесь был полный простор и чистейшая экология. Она почти все время проводила на улице, собирая ракушки, копаясь в грунте за домом и сажая найденные или тайком украденные семена, бегая по песчаному пляжу и, в минуты отдыха, строя там целые песочные города. Ближайшие соседские дома начинались за пять километров, и нам были хорошо видны разноцветные крыши и раскинувшиеся сады на этой низинной части острова. Морской климат был довольно мягок, у нас были жаркие лето, половина осени и весны, и прохладная зима. Постоянные ветра были теплыми и в сильно знойные летние дни, мы могли часами находиться снаружи, не испытывая малейшего дискомфорта. Город, к которому мы принадлежали, назывался Каитсу и включал в себя всего тридцать тысяч человек. Он находился на пятнадцатом километре к северу от нас и там я и Дей нашли себе работу. Деньги у нас были и предостаточно, но дом затратил кое-какую часть, да и сидеть и ничего не делать было не в нашем характере. Когда Бри подросла, я снова вышла на работу в местную детскую больницу. Остров Рандо не был островом шиноби и не относился к странам, которые активно участвовали в мировой политике, поддаваясь влиянию СВС. Он как бы сохранял нейтралитет и жил за счет туризма и процветающей торговли. И все же шиноби тут селились. Мы были меньшинством и нас не особо прославляли местные жители, однако и такой атмосферы для счастья хватало вполне. Нам с мужем было не за чем заводить слишком много друзей. В них нуждалась лишь Джи, но я решила эту проблему, начав брать ее с собой в больницу. Там она тихо сидела за моим рабочим столом или стояла в сторонке, сосредоточенно наблюдая за тем, как я лечу местную детвору. Воротящие нос в повседневной жизни люди, тут буквально преклонялись перед моими способностями ирьенина и засыпали меня благодарностями и подарками, когда я без боли и мучений вылечивала болезни и травмы их чад. Маленькая Бри живо интересовалась проблемами и статусом моих пациентов. Когда ребятишки отлеживались после операций или являлись на профилактические процедуры, она постоянно крутилась рядом, стараясь помочь или просто расспрашивая о невинных и важнейших для детей вещах. Вот так и прорастали первые ростки детской дружбы, и моя дочь постепенно обзаводилась друзьями, которые с удовольствием потом посещали наш дом и приглашали к себе. То, что она была «другой» их не отталкивало, в конце концов, тут тоже жила небольшая часть детей шиноби. Способности Бриджид, как и ее внешность, почти целиком принадлежали Дею-Леону. Такие же голубые глаза, золотые кудри, легко угадывающаяся мимика отца на пухлощеком личике и страстный интерес ко всему, что хоть немного может взрываться или издавать при поджоге громкий хлопок. Я всеми силами пыталась оторвать ее от восторженно-хохочущего папы, когда он разрешал ей подрывать очередной глиняный комочек, и внушать, что взрывы дело неженское и опасное, но она все пропускала мимо ушей и снова неслась к нему, делать очередной «БУМ». Чакра у нее уже проявилась, и Дей научил оживлять этой чакрой податливую глину, грамотно уча необходимой технике безопасности и внимательно следя за ее первыми шагами во взрывоопасном деле. - Она вся в меня, - гордо заявлял он мне. – Полностью! Бри будет такой же как папка, она уже понимает, что взрыв – это искусство! Я кивала и говорила «да-да», лелея надежду, что дочка в равной мере заинтересована и медициной, и что я, когда-нибудь, обучу ее азам умений шиноби-ирьенина. А уж второй ребенок, который у нас обязательно родится, точно будет копией меня. Я спустилась на залитую солнцем кухню и включила кофемашину, предвкушая бодрящий аромат дымящейся арабики. Из гостиной вдруг послышался громкий звук и приглушенное «ай». Я понеслась к Бриджид, уповая, чтобы не было ничего серьезного. Дочь знала, что мама легко вылечит любую ее ссадину или ранку и поэтому никогда не плакала и не кричала, если падала или наступала на пчелу. - Дорогая, что?! Она стояла у камина, поджав правую ножку. - Я нечаянно уронила кочер.. кочер.. коч.. - Кочергу? – дочурка выговаривала не все сложные слова. - Да, - грустно ответила она. – На ногу. Ма, ты полечишь? На меня виновато взглянули бирюзовые глаза. - Конечно, детка, давай я посмотрю. Мне на ладонь опустилась покалеченная щиколотка, и я быстро залечила ушиб. - Спасибо. – моя малышка обняла меня за шею. Я взяла ее на руки и принялась целовать любимые щечки. - Зачем ты взяла кочергу, Джи? - Я хотела пошевелить ей коряжки. Я посмотрела на горку сгоревших, но еще сохранивших форму полений. Вчера мы разжигали с ней вечером камин. - Зачем тебе было их шевелить? - Па и ты шевелите так, и тогда огонь делается сильнее. Я хотела получить огонь. Она всегда звала нас «па» и «ма». Только в редких случаях крайней взволнованности или испуга, из нее отрывисто вырывалось: папа, мама. - Детка, коряжки уже давно прогорели и потухли. Из них нельзя получить огонь. И огонь не получить кочергой, он получается трением спичкой о коробку или зажигалкой, которая кушает газ и выпускает огонек. - Или он выскакивает из папиной поделки. - Да, - кивнула я и посерьезнела. – Бри, маленьким детям нельзя играть с огнем. Это опасно. Тем более что ты была здесь одна. Я хочу, чтобы ты никогда больше этого не делала. Девочка молчала. Я склонила голову, глядя на нее со строгой искрой в глазах. - Но ведь ты сказала, что из коряжек огня не получить. - Да, но ты была уверена в обратном и полезла к камину. Она стала перебирать пальчиками золотую цепочку на моей шее. (Подарок Дея). - Мне нельзя играть с огнем? - Нет. - Но с тобой или с па? С глиняной зверюшкой? - Только под нашим контролем и с нашего разрешения. - Хорошо. Я не буду играть одна. Я чмокнула ее в лобик и опустила на пол. - Раз уж ты подняла меня в такую рань, давай готовить папе завтрак. Он должен скоро вернуться. Бриджид подпрыгнула от нетерпения и с криком: «Па скоро будет дома» умчалась на кухню. Я пошлепала за ней по приятно-подогретому плиточному полу. Дейдара торговал фейерверками, и у него было собственное небольшое дело. Иногда он уезжал в командировки по острову на полтора-два дня и возвращался, с полными сумками подарков для меня и Бри. Жили мы в полнейшей счастливой гармонии, но никогда не забывали давних бед и периодически осведомлялись в местных городах о мире шиноби. Кошмары, где меня преследовал человек в оранжевой маске, себя изжили, но все же я часто размышляла о том, как хорошо было бы жить в мире, зная, что там нет никаких угроз. Предвестников войн не было, на сердце не ложилась тяжесть предчувствий, и мы просто наслаждались нашим размеренным бытом и растили любимую дочь. По кухне поплыл аппетитный аромат. На плите заскворчала глазунья и подрумянился бекон. - Па идет! – взвизгнула Джи и засуетилась на столешнице гарнитура у окна, куда я ее посадила. - Стой, не суетись. – я спустила ребенка на пол. - Догоняй! Моя маленькая комета полетела к входной двери. Я выключила плиту и переставила сковородку. Вовремя она меня сегодня подняла. Улыбающийся во все тридцать два зуба Лео-Дей аккуратно положил пакеты на выложенную каменной плиткой дорожку и подхватил Бриджид, которая с радостными криками пронеслась к нему по саду. - Ну здравствуй мой слоненок, я так по тебе скучал. – отцовские руки любовно прижали дочку к груди. – А ты скучала по папке? - Еще как! Считала дни и ночи! Мы с Деем засмеялись и поцеловали друг друга. - А ты считала дни и ночи? – спросил муж, отпустив Бри и позволив ей потрошить первый лежащий к ней пакет. - Часы и минуты, - улыбнулась я и замерла в его объятиях. - Ну то-то вы подскочили в такую рань. - Я бы не встала, и не мечтай. Просто маленький монстр опять одернула с вечера шторы и поднялась с первыми утренними лучами. - Она знала, что папка скоро вернется домой и не хотела проспать. - Вот уж нет, она хотела пойти с мамой в больницу. Мы подняли пакеты и медленно пошли по саду, наблюдая как Бриджид выдувает огромные мыльные пузыри из найденного в сумке флакона. Августовский день обещал быть очень жарким. И ветер, как ни странно, пока не встречался. Значит, проведем день в море. Бридж уже пора учить получше плавать и попытаться привить ей навык стояния на воде. Мир, к которому мы принадлежим, ярок и многообразен, он полон опасностей и коварных ловушек и мы, как родители одаренного дитя, должны научить ее всему, что знаем сами. Пусть она еще слишком мала и не все понимает, но Академий Шиноби тут нет, и ответственность за ее силу и способности лежит на наших плечах. Бри будет талантливым ниндзя, это ясно уже сейчас и в таком спокойном, уединенном почти пустынном месте у нас открывается прекрасная перспектива, как следует обучить ее стойко стоять на предначертанном судьбой пути. За последнее время мы ничего не слышали ни об Акацки, ни о Конохе, ни о ком из бывших союзников или врагов. Этот остров был действительно на самом краю света и новости сюда доходили вяло и не скоро. Мы изучали каждую, казалось бы, случайно написанную строчку о нашей вселенной, но вести эти были обыденными и неинтересными. Где-то закончился экзамен на чунина. Столько-то учеников было зачислено в этом году в такую-то Военную Академию. Та и та страны отличились в перевыполнении плана государственных миссий и т. д. Читать подобное было истинным счастьем, но иногда мне все же хотелось увидеть пару знакомых в позитивном очерке имен и узнать хоть что-то о Скрытом Листе. Дейдара говорил, если в мире мир, значит это награда для тех, кто уже достаточно пролил за него своей крови. Крови мы за него пролили даже больше, чем достаточно, поэтому я успокаивалась и снова окуналась в привычную жизнь. Время идет своим чередом, и никто не знает, что готовит нам день грядущий. Я никогда не перестану мечтать о том, чтобы навестить в будущем своих родителей и друзей, и может даже повидаться с кем-то из Акацки и обязательно познакомить их с Джи. Моя девочка всенепременно увидит бабушку и дедушку и еще не один раз изумит бывших товарищей своим острым умом и незаурядными способностями. Просто там наше время еще не пришло. Сначала мы должны как следует понаслаждаться миром здесь. ____________________________________________________________________________________ *Оо-цути-но ками – Бог Великой Земли. Божество, рожденное Оо-тоси-но ками и Амэтикарумидзу-но ками. Оо – «большой», «великий»; цути – «земля». *Дзэнто – техника Итачи, которую он применил на Сакуре при конфликте с Пейном у Конохи. *СВС – Содружество Великих Стран *МС - Международный Суд *Пояснение почему, я набавила возраст Дею, и некоторым акацки. В моей работе это показалось более логичным. Конец объяснения :D *Ну и да, мне следовало бы это раньше пояснить, однако я откладывала на потом, а после, конечно же, забыла. Не суть важно, однако хочу, чтобы вы знали. Где-то с глав о наступлении на Коноху я стала тщательно подходить к такой теме, как выбор названий и имен. Да благословят дух просвещения и лингвистика такую вещь, как онлайн-словари. Всякие места, деревушки, географические названия, я брала не с потолка. Все что-то да обозначает. К сожалению, я не помню уже все переводы, так как не записывала их. (Какие-то выписывала, а какие-то нет). Но поясню подробнее свой эпилог. Новые имена Сакура и Дейдары, а также фамилия - ирландские. (Люблю Ирландию). Я не до конца понимаю мир "Наруто" и плохо представляю, что у них там есть. Вроде все блага цивилизации, а такого как транспорт или современная бытовая техника - нет. (Ну, может, часть). Поэтому приписывала я все это по своей "логике". Не обессудьте. Ну и со странами мне там не все ясно. Везде ли живут шиноби? Или же есть такие, какую описала я? В общем, люблю я Ирландию. А посему: *Рандо - переводится как бы "Полуирландия". Аэрурандо - вот японское слово, обозначающее эту страну. Я его просто сократила. *Аэрин - означает "мир". *Леон - "лев". *Келли - "светловолосый". *Бриджид - от кельтского "сильная, выносливая". *Каитсу - с японского "летний день" . Конечно, для Ирландии там слишком жаркий климат и теплое море, но уж так мне захотелось. Выдуманная мной страна лишь похожа не нее, но не ее аналог. ____________________________________________________________________________________