Цветы жизни

В очередной теплый вечер Чарльз сидел у выхода бизнес-центра и разглядывал прохожих. Уходящее солнце отражалось в зеркальных панелях здания, создавая иллюзию пожара на окнах, вода в фонтане привычным маршрутом перетекала из одного сосуда в другой, а люди, не замечая друг друга, спешно проходили мимо. Из стеклянных дверей вышел человек чем-то похожий на Чарльза, но на волосах его красовалась белая лилия. Ксавье тяжело вздохнул и полез в карман за телефоном. Набрав короткое смс мужу, он снова погрузился в мысли, он хотел бы проснуться утром и увидеть в зеркале, как на его волосах распустились цветы. Но сколько бы они не пытались, ничего не выходило. Чарльз даже начинал подозревать себя в неполноценности, но муж уверял его в том, что всё хорошо, хоть и сам иной раз переставал верить. - Извините, у Вас закурить не найдется? – К лавочке подошел интеллигентный молодой человек и сел рядом. - Нет, я не курю. – Чарльз переключил внимание на собеседника. Серый костюм, зонт, золотые часы, очки, всё явно по спецзаказу, аж позавидовать можно. Но легкая зависть появилась только после того, как Ксавье заметил крохотную маргаритку в русых волосах. - И я бы не советовал Вам даже начинать. - С чего это? – Молодой человек ухмыльнулся и отвел взгляд от Ксавье. - У Вас цветок в волосах, чуть выше правого уха. И рядом еще пара маленьких бутонов. Мои поздравления, и можете обрадовать своего спутника. Юноша хотел что-то сказать, но лишь приоткрыл рот и провел пальцами над ухом, где действительно распустился цветок. - Как жаль, что Гарри этого не увидит. – Он грустно улыбнулся и повернулся к Чарльзу. – Но спасибо Вам. - Так и не представившись, собеседник встал с лавочки и направился к пешеходному переходу, постоянно трогая цветок за ухом. - Кто это был? – Сзади послышался приятный родной голос, который Чарльз способен распознать из миллионов. – Я уже ревную. - Здравствуй, родной. – Ксавье повернулся к Эрику и сразу почувствовал его губы на своих, от чего ноги мгновенно переставали слушаться каждый раз. – Не знаю, просто сидели разговаривали, я у него цветок в волосах заметил. - Когда-нибудь и у тебя будут. – Леншерр мягко улыбнулся и взял мужа за руку. – Пойдем домой. *** - Опять грустишь? – Эрик поставил перед возлюбленным кружку и мягко обнял. Он готов был подарить Чарльзу все цветы мира, но знал, что это бесполезно. Самую большую радость ему принесут лишь бутоны, цветущие прямо в волосах. Много раз Ксавье с грустной улыбкой смотрел на счастливых омег с округлившимся животом и букетом в волосах, и на мужчин с одним, иной раз двумя или больше, цветком ведущих за руку детей. - Нет, просто задумался. – Чарльз положил руки поверх рук Эрика и улыбнулся, расслабляясь в любимых теплых объятиях. – Тот человек в костюме все не выходит из головы. Даже не знаю, расстроил я его этой новостью или обрадовал. А может, он сам еще не знает. - Не забивай себе голову. Лучше расслабься. – Шею Ксавье обдало горячим дыханием, от чего по его спине сразу побежали мурашки, а рассудок помахал ручкой и свалил в дальние края. По Леншерру было явно видно, что он соскучился за день, а Чарльз как никогда нуждался в поддержке возлюбленного и его ласке. Они оба всегда знали, как решить эти проблемы. Недолго думая, Эрик, еле касаясь пальцами кожи, убирает пряди волос и нежно целует открывшуюся часть шеи, от чего его молодой профессор томно вздыхает и закрывает глаза, подаваясь навстречу любимым губам. Уже в спальне они завалятся на кровать, не разрывая поцелуй. Будут ласкать друг друга, стараясь доставить своему партнеру удовольствие, хоть оба и понимают, что главное удовольствие – быть вместе, быть единым целым и любить до потери пульса. Каждая веснушка, каждая родинка, каждая просвечивающая сквозь бледную кожу венка, всё это Эрику хотелось исследовать губами и присвоить себе. Пересохшие от частых вздохов алые губы, синие как бескрайнее море глаза и скрывающие эту синеву густые ресницы. Всё это заставляло Леншерра любоваться, желать, восхищаться и сходить с ума. Бессильно развалившись на кровати, кто-то из них как всегда уснет первым, а второй будет разглядывать черты любимого лица в свете луны, пока не погрузится в сладкий сон. *** - Чарльз! Войдя в квартиру, Эрик почувствовал запах табачного дыма и сразу помчался на кухню. Его возлюбленный сидел на подоконнике с сигаретой в руке, отрешенно разглядывая улицу. - Чарли… Снова ноль внимания. Он тихо подошел к окну и осторожным движением забрал сигарету из дрожащих пальцев, сразу выкидывая ее вниз. Так же тихо вся остальная пачка полетела в мусорку, и только от приземления в ведро по комнате разнесся металлический звук. Эрик ласково обнял своего омегу, по щекам которого текли горькие слёзы. Чарльз вцепился пальцами в рубашку мужа и всхлипнул. - Тише, родной. – Леншерр крепче прижал его к себе и коснулся губами макушки. – Я рядом, и всегда буду, что бы ни случилось. Причина слёз была ясна безо всяких вопросов. Чарльз хотел стать отцом, и эта мечта начинала перерастать в манию, которая вылилась в отчаяние. Поэтому он не стал ничего говорить, а лишь поднял мужа на руки и понес в кровать. Ксавье еще сильнее прижался к нему, все подрагивая от накатившей истерики. Под теплым одеялом он, наконец, расслабился и, окончательно измотав себя слезами, уснул. Эрику оставалось лишь стараться не шевелиться лишний раз, чтобы не разбудить своё чудо, и думать, чем они заслужили такое испытание. Но они еще не знали… *** Теплые лучи солнца уже по-хозяйски просочились сквозь окно, заполняя светом комнату, когда Чарльз проснулся. На щеках чувствовались высохшие соленые дорожки, а на плечах и талии – самые родные руки. Но стоило только повернуть голову, как в волосах почувствовалось какое-то постороннее шевеление, будто кто-то за ночь свил в волосах Ксавье гнездо. Эрик лениво приоткрыл глаза, притягивая его к себе, но в его переносицу вместо шелковистых волос уткнулись лепестки, от чего Леншерр, сразу проснувшись, распахнул глаза. - Чарли… Твои волосы… - Не веря своим глазам, он коснулся пальцами пучка мелких цветков, спрятавшихся в каштановых прядях. По подушке уже были разбросаны крохотные лепестки, будто они уснули не в кровати, а на клумбе или под сенью цветущего дерева. Чарльз на миг замер и тоже провел рукой по голове, а затем резко встал с кровати и быстрым шагом подошел к зеркалу. На голове юноши действительно распустились цветы. Подобно лучам солнца, в них вплетались пучки цветов бузины, сапфировыми реками, отливающие серебром незабудки гармонировали с синими глазами, а завершали этот букет алые как закат в горах бутоны цветков айвы. По щекам Ксавье снова потекли слезы, но он даже не пошевельнулся, чтобы стереть их. Он лишь стоял как вкопанный, смотря на своё отражение. Эрик медленно подошел к нему и, счастливо улыбаясь, обнял со спины. Скользнув пальцами по обнаженному торсу, он положил руку на живот, а вторую – на сердце, чувствуя подушечками пальцев, как оно колотится под кожей. - Я же говорил, что они распустятся. – Леншерр нежно коснулся губами виска и чуть сильнее прижал любимого к себе. Скоро их станет больше. *** За окном тысячей бриллиантов сверкал снег, на окнах алмазным узором красовался иней. Рождественское морозное утро, хочется подольше понежиться под одеялом, уткнувшись в теплое плечо. Эрик снова проснулся от того что его нос щекотали лепестки розы, но он лишь слегка повернул голову, даже не открывая глаз. В противоположном краю комнаты тихо щелкнула ручка двери. В комнату явно кто-то вошел, стараясь не шуметь, но старый паркет все равно скрипел от легкой поступи маленьких ножек. - Папа! Папа! Папа! – Матрас прогнулся от веса еще одного человека на себе, но просто залезть ему показалось мало, и он начал прыгать по кровати. Эрик, изобразив недовольство, зарылся носом в волосы Чарльза и прижал его ближе, будто ища защиты от скачущего по кровати урагана. - Пааааааап. – Одеяло начало уползать куда-то в сторону, и тут уже проснулся Ксавье, который сразу попытался поймать ожившее одеяло. - Доброе утро… - Сонно пробухтел Чарльз, так и не поймав одеяло. На обнимающихся счастливых родителей завалились сразу два маленьких смеющихся тела. - Ну пап, пора вставать, сегодня же рождество! – Мальчик с серебряными волосами снова начал прыгать по кровати. - Мы хотим подарки и наряжать ёлку. – Второй мальчик с синими как васильки глазами тоже залез на кровать и устроился рядом с папами. - Отстаньте от пап, вы что не видите, они поспать хотят. – У дверного проема стояла девочка в красном платьице и в обнимку с плюшевой акулой. Показывая на личике всё свое недовольство, она подошла к кровати и погладила Чарльза по волосам. - Спасибо, Ванда, хоть ты понимаешь. – Ксавье улыбнулся, смотря на дочь. – Но вставать действительно пора. - Неееет. – Эрик обвил руками талию мужа, не желая отпускать, но за руку его потянули сразу четыре маленькие ручки. – Ладно-ладно, встаём. Как только родители поднялись с кровати, дети с радостным визгом помчались в гостиную, споря наперебой, кто будет вешать на ёлку звезду и кто получит самый большой подарок. Эрик с Чарльзом лишь переглянулись, усмехнувшись. Они уже получили свой главный подарок в жизни. Алую розу, сине-серебряный ирис и бело-желтый нарцисс, вплетенные в волосы омеги.