Непростые отношения

             Я не понимал себя. Вроде вот оно — счастье: жить в одном доме с тем, кого любишь, заниматься любимым делом, время от времени видеться с друзьями, чтоб поболтать и весело провести время… Что ещё надо?              И только на одной из таких вот дружеских посиделок понял — что. Я устал от недомолвок. Друзья могли открыто поделиться своей жизнью, чаяниями и надеждами, открыто рассказывали о похождениях, о успехах в любви, а я… я всё время отмалчивался. Нет, конечно, в общих чертах все знали, что у меня кто-то есть, и даже то, что мы недавно стали жить вместе, но… Это «но» меня и смущало.              Я не говорил с ними о профессоре. Никогда.              Нет, я не стыдился его, просто… было как-то неудобно. Хоть Снейпу я и сказал, что мне всё равно, что подумают приятели, как отнесутся к моим предпочтениям, что настоящие друзья поймут и поддержат, а остальные и не друзья вовсе, было как-то страшно потерять хоть кого-нибудь. И так у меня было мало близких людей, а кто останется со мной после признания… Я не знал, потому и оттягивал разговор. Но теперь, когда мы жили с Северусом в одном доме, когда наши отношения определились, скрывать дальше уже было бы некрасиво да и не имело смысла. Потому я решил признаться, и будь что будет. Рассказать правду только самым близким друзьям, которых меньше десятка. А приятелям… приятелям, думаю, знать не обязательно. Может, позже и им расскажу, но пока у меня сил на это явно недостаточно.              Решив наконец-то выйти из тени, я испытал облегчение. Всё-таки скрытность не по мне. Хочу, чтоб друзья могли прийти в гости, чтоб спокойно можно было делиться радостью и тревогами, а не отделываться общими фразами, чтоб меня понимали. Чтоб видели реального Гарри, такого, какой я есть, и принимали меня таким.              Потому, не откладывая в долгий ящик, я собрал свою дружную братию в эти же выходные. Благо, прийти получилось у всех: Дина, с которым в общаге жил в одной комнате, Колина, что проучился с нами первый курс, а затем ушёл в высокий мир искусства, открыв в себе дар фотографа, Седрика, что вместе с Чжоу перевелись к нам на втором курсе из другого города, Полумны, которая всегда была немного странная, но отзывчивая, потому, наверно и прибилась к нашей компании, Гермионы, которую непонятно каким ветром занесло учиться в наш колледж при её-то любви к знаниям, Рона и Невилла, присоединившихся к нам позже всех.                     В этот раз нас приютила Полумна. Отец, с которым та проживала в небольшом доме, уехал по делам редакции в другой город и обещал вернуться только завтра. Такие командировки были обычным делом и не раз спасали нас от мозгового штурма на тему, где бы встретиться, потому мы с удовольствием воспользовались её гостеприимством.              — Сегодня одиннадцатый лунный день, день энергии Кундалини, потому библиотека для посиделок подходит больше… — открыв дверь, вместо приветствия задумчиво произнесла хозяйка дома. — Так что прошу на второй этаж.              Растерянно переглянувшись, мы пожали плечами и прошли внутрь.              — Привет, Луна, — поздоровался Колин, а следом за ним и мы нестройным хором. Девушка не очень любила своё имя, потому всех просила называть её сокращённо. Впрочем, имя Луна действительно подходило ей больше: хрупкая сероглазая блондинка, вечно витающая в облаках, вполне оправдывала такое сокращение.              Девушка на приветствие кивнула, ещё раз попросила подниматься наверх и скрылась на кухне, видимо, отправилась заваривать чай.              В коридоре, когда все вошли, стало тесно, так что мы постарались скорее раздеться и подняться туда, куда указала гостеприимная хозяйка.              Библиотека в доме Луны была большая, с удобными диванчиками, креслами, журнальными столиками и парочкой письменных столов. Ну, это не считая стеллажей с книгами, что занимали все стены и даже половину комнаты…       Седрик уселся рядом с Чжоу. Когда они приехали в наш город, то уже встречались, и совсем недавно узаконили свои отношения, чему я был искренне рад. Рон аккуратно присел рядом с Гермионой, утащив на диванчик ещё и Невилла. Видимо, для поддержки.       Остальным остались только кресла.       Рассевшись, мы не успели даже слова сказать, как в комнату вплыла Луна и, поставив поднос с чаем на столик, опустилась прямо на ковёр, поджав под себя ноги. Поколебавшись, Невилл решил сесть рядом. Интересно, почему? Полумна же на это, кажется, совсем не обратила внимания.              — Я так понял, что ты хотел нам что-то рассказать? — широко улыбнулся Рон. — Жги давай, — и выжидательно уставился на меня. Остальные последовали его примеру.       — Ну… я это… — от такого пристального внимания я даже растерялся. — Я хотел рассказать, что недавно переехал жить к тому, кого люблю. Профессор…       — О, так она старше тебя? — перебил меня всё тот же Рон, — уважаю…       — Не она — он, — решил я не тянуть, а сразу же сказать правду. В комнате повисла тишина. — Да, я люблю мужчину, профессора Северуса Снейпа. Мы познакомились на почте. Так вышло, что…        И запнулся, встретив полный ненависти и брезгливости взгляд Дина. Нет, я, конечно же, не ожидал от всех одобрения, но и о такой яркой реакции на мои слова как-то не думал. Нахмурившись, я вопросительно наклонил голову. Все слова, которые хотел сказать, сразу вылетели из головы. А Томасу, казалось, только это и надо было.              — Пи… Псих, — выплюнул Дин, сощурившись. — Ненормальный. Больной на всю голову, — кажется, он хотел высказаться более цветасто, но сдержался перед дамами. — И как я жил с тобой в одной комнате.       — Как будто я к тебе приставал! — покраснел я от злости и волнения. Ладони вспотели, сердце застучало как бешенное. Обвинять меня непонятно в чём… да я же тогда ещё…       Томас на это как-то слишком уж показательно хмыкнул, очень уж неспешно встал и пошёл к выходу, выражая презрение всем своим видом, уже только от дверей равнодушно добавив:       — Дружбе — конец.       И покинул помещение. Только что дверью не хлопнул для пущего эффекта. Интересно, с чего это его так пробрало-то? Неужели, действительно, настолько ненавидит не таких, как все? Хотя с такой слишком правильной семьёй, как его… всё могло быть.              Следующим, видимо поддавшись только что бушевавшим в комнате эмоциям, вскочил Рон. Он всегда был слишком восприимчив к чувствам других, потому не раз попадал в неприятные, но чаще всё-таки смешные ситуации.       — Так ты из этих… из этих… — возмущённо выкрикнул он, сжимая кулаки, и кинулся вслед за Дином. Гермиона проводила Рона задумчивым взглядом.              В комнате воцарилась неловкая тишина, которую, как ни странно, разрушила та же Гермиона.       — Я думаю, Рон вернётся, — тихо заметила она. — Он слишком импульсивный.       — Спасибо, — так же тихо отозвался я, слегка оглушённый реакцией на свои слова. Было больно.       — Я тоже думаю, что он образумится, — заметил Невилл, — Рон вспыльчив, но отходчив.       — Если не гомофоб, — попытался я скептически фыркнуть, стараясь не показывать, настолько сильно меня задело произошедшее. Вышло не очень.       — Не думаю, — решительно ответила девушка, — пойду, догоню его, — Гермиона решительно поднялась с дивана но, перед тем как уйти, твёрдо добавила: — Мне всё равно, с кем ты встречаешься или живёшь, от этого ты не стал хуже или лучше, и я по-прежнему твоя подруга, Гарри, — и вышла.              — В шоу-бизнесе всякое встречается, — вдруг тихо произнёс Колин, проводив Грейнджер задумчивым взглядом. — Я считаю, человек должен быть хорошим, а остальное — неважно.       Я благодарно склонил голову, заметив перед этим, что Седрик с Чжоу переглянулись и согласно кивнули на слова Колина, и посмотрел на единственного человека, который ещё не высказал своё мнение:              — Луна, а ты что скажешь? — с дрожью в голосе обратился я к подруге. Было страшно потерять ещё кого-либо.       — Чай остыл… — задумчиво произнесла Полумна. — Надо было позже подать.       — Я не об этом… — я не знал, как спросить то, что вертелось на языке, и, кажется, от волнения даже снова покраснел.       — Любовь правит миром, — пожала та плечами, легко улыбнувшись каким-то своим мыслям. — И с кем её разделить — выбор каждого. Пойду заварю ещё чая.              Она, как ни в чём не бывало, поднялась с ковра и удалилась, оставив между тем остывший чай так и стоять на столике.              — Эмс… — кто-нибудь понял, что Луна имела в виду? — растерянно я обратился к присутствующим. Нервы не давали рассуждать здраво, потому и решился попросить помощи…       — Кажется, она одобрила ваши отношения, — заметила Чжоу. — Гарри, это было неожиданно, но в чём-то я могу тебя понять. Мы уехали в другой город, потому что родители Седрика не одобряли наши отношения… — после этих слов муж сжал руку Чжоу, и та благодарно улыбнулась ему.              — Спасибо, что рассказала, — хрипловато ответил я. Кажется, всё закончилось не так страшно, как можно было предположить, хоть и не по самому оптимистичному моему сценарию.              Вернулась Луна. В этот раз она не стала оставлять чай на столе, а раздала чашки прямо в руки. Видимо, чтоб снова не остыл. В комнате поплыл обычный разговор. Друзья старались, как могли, отвлечь от горьких мыслей, и я был за это признателен. Правда, расслабиться всё равно удалось не сразу…                     По домам разошлись поздней ночью. Я до сих пор был немного оглушён и слишком задумчив, когда вернулся домой, так что Снейп, увидев моё состояние, не стал приставать с расспросами, просто внимательно оглядел с ног до головы, вздохнул и уложил спать. И даже на следующий день не стал ничего выведывать. Наверно, решил, что сам расскажу, когда буду готов.              А через неделю позвонил Рон и извинился. Мол, признание выбило из колеи, но теперь он пришёл в себя и раскаивается. И я почему-то не смог его винить за несдержанность. Закончили разговор уже снова друзьями. Правда, я решил дождаться встречи, чтоб окончательно с ним помириться — на расстоянии ведь не поймёшь, правда ли принял мои предпочтения или нет.              Дин Томас полностью исчез с горизонта. Удивительно, как он отбросил многолетнюю дружбу не только со мной, но и всей нашей компанией только из-за моих предпочтений. Или сказалось то, что остальные не отвернулись от меня?              В остальном же ничего не изменилось. После признания стало легче. Действительно, теперь я мог сказать, что счастлив, потому что ничего не тяготило, ничего не мешало больше жить и наслаждаться каждым прожитым часом, каждым днём и месяцем жизни.              Осталось только как-то познакомить профессора с друзьями, и тогда всё будет отлично…