Как Брайан Гарольдович шевелюру отращивал

      Брайану как никому было известно, что значит стесняться своей внешности. Чрезмерно высокий и нескладный, болезненно-бледный, со слишком правильными чертами лица, да к тому же еще и худой до такой степени, что позвоночник почти был виден со стороны живота — такой внешний вид молодого человека категорически не устраивал. Представительницы противоположного пола даже не смотрели на мальчика, который среди хиппи свингующего Лондона внешне больше походил на прилежного выпускника консерватории. Но что-либо поделать с этим было непросто. Проблема роста возникла еще в средней школе, когда он неумолимо потянулся вверх, в то время как его одноклассники постепенно росли и пропорционально формировались. В итоге, к девятому классу, среди складных и развитых мальчиков Брайан выглядел вешалкой, постоянно цеплял головой дверные проемы и не мог найти подходящий по фигуре узкий пиджак. Еще были костлявые пальцы и слишком длинные ногти, за которые над ним частенько измывались и говорили, что руки у него как у девчонки. Но самой большой проблемой во внешности для молодого человека были волосы. Они привносили в жизнь настоящий кошмар. Волосы вились, и Брайана это раздражало и смущало одновременно. Бегать в парикмахерскую через каждую неделю он не мог, потому в шкафчике над ванной всегда лежала маленькая чёрная плойка. Распрямлять волосы приходилось каждый день, иначе они мелкими колечками начинали вздыматься над головой, чем изрядно досаждали хозяину. Он привык к аккуратности во всем, особенно когда дело касалось внешнего вида. И одна только мысль о том, чтобы отпустить длинные патлы, вызывала в нем неприязнь. Но лондонский климат вносил свои коррективы — постоянные осадки и высокая влажность творили с прическами горожан бог знает что. Поэтому даже после небольшого визита на улицу дверь ванной хлопала, и внутри начинали происходить чудеса преображения.       Но были и те, кому прическа будущего светила английской музыки и астрономии не нравилась. Товарищи по группе, а особенно Роджер, когда в дверном проеме появлялась голова с прилизанной ровной прической, презрительно фыркал из-за установки.  — Опять ты ерундой маешься, да? — вместо приветствия начинал он, — клянусь, когда-нибудь я сломаю этой твой выпрямитель к чертовой матери. Сколько раз тебе говорить, чтобы ты отрастил волосы и перестал их выжигать? Такая шевелюра получится, а ты!       Брайан лишь качал головой, расчехляя гитару. Каждый божий день Тейлор капал ему на мозги подобными фразами и слышать ничего не хотел про растрепанный и неопрятный вид. И объяснить ему, что ученики засмеют учителя с такой прической тоже никак не удавалось. Поэтому он продолжал каждое утро страдать, отворачиваться, проходя мимо зеркал и витрин и ждать, пока хоть какая-нибудь девушка посмотрит в сторону такого неказистого кавалера.       Так продолжалось до тех пор, пока в одно промозглое осеннее утро плойка в руках молодого музыканта не заискрилась и вспыхнула. На подозрительные звуки и запах гари в ванную прискакал Фредди, застав пострадавшего сидящим на бортике ванной с глазами по пять копеек. Из раковины поднимались струйки черного дыма, разнося по комнате запах горелого пластика.  — Ну, молодец, — Фредди задумчиво почесал затылок. Плойка была частично и его, и он одалживал ее, когда нужно было после ванной бежать на свидание. — Ладно, заработаем — купим новую.       Но сказать было проще, чем сделать. Денег в квартире начинающих музыкантов водилось очень скромное количество, и выскребать мелочь из карманов иногда приходилось даже на чай. Поэтому когда продавец в магазине техники ткнул пальцем в число на ценнике, Мэю стало плохо. А прогноз погоды по радио уныло обещал — дожди, дожди, дожди…       И буквально на следующее утро в жизни молодого гитариста начался кошмар. Никакие расчески не помогали, крема и лосьоны из коллекции Фредди — тоже. Утром волосы не отличались от обычного состояния, но после прогулки под дождем от школы до дома едва заметные завитки начинали выбиваться из уложенной прически. И с каждым днем таких завитков становилось все больше.       Через несколько дней Фредди заперся в комнате, и спустя пару часов притащил на кухню очередной рисунок Хендрикса. Портретами Джими в карандаше, акварели, пастели и туши была завалена вся спальня, а Фредди все рисовал и рисовал. Открывать бельевой шкаф и видеть там очередной эскиз кумира ультрамаринового цвета стало для ребят чем-то привычным. И теперь Роджер крутил в руках неизвестно какой по счету портрет всеобщего любимца и задумчиво щурился. И тут светлую голову посетила воистину гениальная мысль.  — Брай, а ну-ка притащи сюда свою костлявую тушку! — крикнул Тейлор и, дождавшись, пока друг присядет напротив, поднял рисунок и поставил рядом.  — Слушай, я, кажется, придумал, как заставить тебя отрастить волосы, — он повернул портрет, — ты же будешь вылитый Хендрикс! Это же круто!  — Ага, и в банку с шоколадом обмакнем — вообще одно лицо будет! А то бледный очень, — проходивший мимо автор рисунка сцапал свое произведение и торжественно удалился.  — Вы серьезно думаете, что получится? — с некоторым сомнением протянул Мэй, которого перспектива походить на кумира, видимо, впечатлила.  — Да просто попробуй! Не получится — обстрижешь, и я, так и быть, от тебя отстану! Идет?  — Идет, — отмахнулся Брайан.       И так, под бдительным надзором Роджера, постепенно начала разрастаться довольно приличная копна. Чем длиннее становились волосы, тем сильнее они вились, и мелкие завитушки на кончиках превратились в воздушные пряди. Тейлор с Меркьюри разве что не пищали от восторга, когда сначала в комнате появлялась пышная шевелюра, а уже потом ее обладатель. Обладатель, к слову, сперва был не очень доволен той химией, которая творилась у него на голове. Но однажды заперевшись в ванной с одним из сотни портретов Хендрикса и проведя там порядка получаса, вышел он с довольной улыбкой и наконец одобрил.  — Ладно, уговорили. Так мне даже больше нравится.       Теперь на него обращали внимание буквально все. На него таращились в колледже, дети и старушки оборачивались на него на улице и тыкали пальцем, в школе ученики отпускали безобидные шуточки в адрес его волос. В силу врожденной скромности Брайан поначалу смущался откровенно глазеющих людей, но вскоре привык и к восторгам, и к вопросам «Ой, а это у вас свои или вы завиваетесь?», и к просьбам потрогать. Роджер был без ума от кудрей друга и использовал их в качестве антидепрессанта.  — Блин, какие мягкие! Чем ты пользуешься? — спрашивал он, копошась пальцами в шелковистой копне.       Ещё у прически был один огромный плюс — девушки на улицах чуть замедляли ход, когда видели такие потрясающие волосы, а затем и скрывающегося за ними симпатичного владельца.       Единственными людьми, кому такие перемены во внешности парня не понравились, были его родители. Рут почти потеряла дар речи, когда на пороге вместо любимого сыночка появился патлатый хиппи. Немногословный Гарольд тоже воздержался от комментариев, только сердито кашлянул и закурил. На вопрос: «Мам, пап, ну вы чего?», супруги только переглянулись и молча перевели взгляд на сына. Целый вечер Брайан потратил на то, чтобы убедить родителей, что носить длинные волосы сейчас модно и что ему такая прическа нравится. И что не надо смотреть на него с таким откровенным ужасом в глазах.

~~~

      Брайан постучал костяшками пальцев по двери и вошел. Эмили склонилась над зеркалом, держа в руках маленький розовый выпрямитель, и сосредоточенно водила им по волосам. Рядом на столе валялась куча какой-то косметики и несколько баночек и флаконов, источающих приятный аромат. Девушка закусила губу и еще раз провела плойкой по волнистой пряди, но, ничего не добившись, горько вздохнула.  — Да чтоб ты треснула…  — Помочь? — Мэй дотронулся до плеча девушки, и она, встрепенувшись, обернулась.  — А, пап, это ты. Да эта штука не хочет работать! Мне через сорок минут нужно быть в другой части города, а она не дает мне голову в порядок привести!       Эмили обиженно надула и без того полные щеки. Если лицом и телосложением она больше была похожа на мать, то волосы явно перешли ей от отца. Длинные локоны завивались как шерстка у молодого барашка, и вкупе с пухловатым личиком это придавало ей просто очаровательный вид. Но вместе с папиной кудрявостью пришли и папины проблемы, и девушка всеми способами пыталась выровнять непослушные завитки.  — А обязательно выпрямлять волосы перед тем, как идти куда-то? — Брайан подавил улыбку, вспомнив себя в возрасте дочери.  — Вообще-то нет, но мне кажется, что с прямыми лучше, — девушка скромно потупила взгляд.  — А мне кажется, что ты очень мило смотришься с такой прической.  — Думаешь? — Эмили развернулась к зеркалу и захлопала темными ресницами, — это не будет выглядеть… ну, странно, если я так пойду на встречу?  — Лично меня этот вопрос последние тридцать пять лет не беспокоит, — усмехнулся отец и легонько потрепал дочь по пышной гриве.       Девушка подняла глаза на отца, снова посмотрела в зеркало и расплылась в нежной улыбке. Бросив беглый взгляд на часы, она резво подскочила со стула и подхватила в руки маленькую сумочку.  — Ну все, тогда я побежала, — все еще не спуская с губ чуть лукавую улыбку, Эмили приподнялась на цыпочки, чмокнула отца в щеку и, застучав каблучками по паркету, упорхнула к двери.       «Вот что значит генетика», — подумал Мэй, убирая в шкаф розовую плойку и на всякий случай задвигая ее чуть подальше — вдруг дочь передумает?