Часть 1
17 июля 2017 г., 13:19
И в тысячах Вселенных мы будем повторяться, словно тени друг друга. Между нами тысячи звезд и миллионы жизней, но твое отражение будет сниться мне, даже если нам не суждено встретиться в этот раз.
Вселенная так мала и так велика….
Для тех, кого связала Сила, не существует преград.
Все Пространство и само Время расстелется перед нами, принимая в свои объятия.
***
С самого раннего детства Энакин знал, что он не такой как остальные дети. И дело было даже не в том, что глаза маленького Эни едва заметно светились призрачным синим светом. И не в том, что предметы иногда вокруг него летали, когда он сильно злился или радовался. Дело было во снах. Хотя нет. Дело не в самих снах, а в ощущениях от них. Энакин просыпался и долго лежал на кровати, практически не шевелясь и бездумно смотря в потолок. Он далеко не сразу мог понять, кто он и где находится. Отделить явь и сон было очень сложно. Эни было три года, когда мама впервые рассказала ему об идеальных душах. В соседней хижине жила пара пожилых людей. И когда выпадала возможность — Эни смотрел на них. То, как красиво и одинаково они переливались, словно светясь изнутри, завораживало ребенка. Позднее, мама рассказала ему, что так выглядят нашедшие друг друга идеальные души, раскиданные по всей Галактике. Сила, великая и могучая, течет во всех живых существах. И бывает так, что в некоторых из этих существ она резонирует. Такие пары самые крепкие, самые сильные и верные. Встретить свою идеальную душу — большая удача. Галактика огромна, населена миллиардами и триллионами живых существ, и угадать когда и где появится твоя половинка невозможно. Многие перестают ждать и строят свое простое счастье сами. А кто-то проводит всю свою жизнь в поиске, так и не найдя ее. Маленький Эни с большим удовольствием слушал эти рассказы, веря, что однажды он обязательно встретит свою идеальную душу. Тем более, голубоглазый юноша из его снов так ласково звал его по имени, что противиться было невозможно. Эни знал, что они обязательно встретятся. Не сейчас, но когда-нибудь обязательно. Бен ему это обещал. А Эни будет ждать. Когда Энакину было почти четыре, их с мамой продали тойдарианцу Уотто, держащему лавку запчастей к звездолетам. Столько всякого барахла мальчик еще не встречал. Но именно здесь открылся еще один талант юного Скайуокера — он мог починить любую рухлядь. Даже не смотря на свой юный возраст. Казалось бы, что может понимать ребенок почти пяти лет? Да ничего еще, по сути. Но Энакин понимал, что он и его мама рабы, а Уотто — хозяин. При чем не самый плохой. Видя, каким растет ее ребенок, Шми, в тайне от мальчика, утирала слезы. Она ощущала, что Энакин был отмечен Силой. И Сила была в нем велика. Это чувствовала не только Шми Скайуокер. Полгода спустя, на песчаную планету Татуин приземлился остроносый корабль Храма джедаев. Из него вышли трое — двое мужчин-людей и маленький зеленый магистр. Постояв около десяти минут на площади космопорта Мос-Эйсли, они уверенно двинулись к лавке Уотто. Энакин знал о джедаях. Но никогда не думал, что за ним придут сам великий магистр Йода и магистры Винду и Дуку. О чем они разговаривали в начале с мамой, а затем с Уотто, мальчик не знал. Только через час примерно, Шми бросилась к нему, крепко прижимая к себе и целуя в щеки и лоб. По ее щекам катились слезы, но она улыбалась. — Ты теперь свободен, Эни. Ты станешь великим джедаем, мой мальчик…. Она говорила что-то еще, но Энакин практически ничего не запомнил. Они свободны! Энакин прижался к иллюминатору остроносого звездолета, наблюдая, как удаляется планета, на которой осталась его мама.***
Можно ли одновременно испытывать столь разные чувства как любовь и ненависть? Наверное, нет. Сами по себе эти чувства настолько велики и всеобъемлющи, что полностью вытесняют друг друга. Ты либо любишь, либо ненавидишь. Третьего, как правило, не дано. Но в каждом правиле существует свое исключение. Энакин любил и ненавидел Храм джедаев. Сады Храма были поистине огромны, и в них было так легко потеряться…. Он ценил и уважал своего мастера Джинна, но иногда все же сбегал от него в дальний угол сада, который со временем стал его тайным убежищем. Широкие стволы деревьев, их раскидистые ветви и густой кустарник делали его невидим для постороннего глаза. А близость одного из фонтанов еще и неслышимым. Именно здесь пятнадцатилетний Энакин мог предаваться мечтам о Бене, который, казалось, менялся вместе с ним. Это был уже не юноша, который когда-то давно впервые приснился Скайуокеру, а тридцатиоднолетний мужчина с пронзительными синими глазами и чуть печальным, мудрым взглядом. Он многое знал и охотно делился этим знанием. А его темно-синее сияние, больше похожее на всполохи голубого пламени, так похожее на его собственное, до сих пор завораживало Энакина. На все вопросы, когда же они смогут встретиться не во снах, а в реальности, Бен говорил, что пока не время. И добавлял: «Только узнай меня». Энакин ненавидел Кодекс джедаев. Да, он знал его наизусть, но это обстоятельство не уменьшало ненависти к древним текстам. Скайуокеру всегда казалось, что это прописные догмы душат его, не дают сделать столь необходимого живительного глотка воздуха. И не только его, но и его мастера, которого все дружно за глаза называют отступником. Хотя Квай-Гон был последователем Живой Силы, Энакин себя в этом учении находил лишь частично. Для него просто была Сила. Великая и могущественная. Разумная. Когда рыцарю-джедаю Энакину Скайуокеру было двадцать восемь, случилась экономическая блокада центральной планеты сектора Чоммель — Набу. Там добывали голубую плазму, крайне редкую, а оттого и безумно дорогую. Планета за счет экспорта столько ценного ресурса жила и процветала. И в связи с поднятием цен обострился давний конфликт между Набу и Торговой Федерацией. Сенатор Падме Амидала, бывшая королева, с жаром защищала свою родную планету, вместе со вторым сенатором Шивом Палпатином. Сенат, однако, практически ничего не делал. Энакин вообще не понимал, зачем нужен Сенат, если практической пользы от него все равно никакой? Амидала и Палпатин обратились к джедаям, надеясь, что хранители мира разрешат конфликт. Заговор, частью которого была блокада Набу, потрясал воображение. Особенно тот факт, что за всем этим стояли ситхи. Квай-Гон погиб, когда во время битвы за Дворец погнался за забраком — ситхом. Энакин опоздал на несколько минут — защитные экраны не пускали его. Битва между ним и ситхом была ожесточенная, но быстрая. Ситх мертв, а Энакин лишился руки и стал магистром. Какая ирония. На Совете магистр Йода сделал намек, что магистр Дуку покинул ряды джедаев не просто так. Это не было озвучено, но читалось между строк — не вынес потери своей идеальной души. Поздно ночью, Энакин сидел в своем укромном месте, пытаясь собраться с мыслями и запихнуть свои ненависть и раздражение куда поглубже, чтобы даже Йода не унюхал. Иначе: «… Путь на Темную сторону это». Бен до сих пор снился ему каждую ночь. Энакин давно понял, что Бен знает больше, чем показывает. Мужчина всегда говорил, что нужно остерегаться бывшего сенатора, а ныне канцлера Палпатина. Энакин силен, гораздо сильнее Йоды и многие захотят этим воспользоваться. Особенно те, кто уже знает вкус власти. Когда Скайукер рассказал, что случилось на Набу, Бен только печально вздохнул. И подробно описал, где находится чудом выживший Дарт Мол, хотя Энакин и перерубил его пополам. Через шесть дней рыцарь завершил начатое на Набу. Прошлой ночью Энакин снова спросил, когда же они встретятся? Бен улыбнулся и сказал, пожав плечами: «Завтра ночью. Если сможешь меня узнать. Но помни, чтобы не случилось, я всегда следую за тобой». Рыцарь погрузился в легкий транс, вспоминая Бена. Он был старше на шестнадцать лет. Но его живой ум и харизма делали Бена самым интересным собеседником и очень желанным мужчиной. Энакин до сих пор иногда просыпался на влажных, от белесой вязкой жидкости, простынях, когда Бен во сне касался его. Скайуокера не смущала разница в возрасте. Джедаи живут в два раза дольше обычных людей, практически не уязвимы для болезней и прекрасно выглядят даже в 100+. За спиной раздалось тихое «Ой!», вырвавшее Энакина из поверхностной медитации. Скайукер обернулся, встречаясь с испуганными синими, чуть светящимися, как у него самого, глазами. Такими знакомыми… — Простите, магистр Скайуокер, я не знал, что вы здесь, — юнлинг смущенно поклонился, и хотел было уйти, но Энакин окликнул его. — Постой. Скажи, как тебя зовут? — в голове звучали слова Бена: «Если узнаешь меня». — Бен. То есть Оби-Ван Кеноби, магистр. — Значит, Оби-Ван, — мальчик во все глаза смотрел на магистра, ставшего уже легендой в Храме, — завтра мастера будут выбирать себе учеников. Будь лучшим, Бен, в тебе есть большой потенциал. Иди в комнату и хорошо выспись. Да пребудет с тобой Сила. — Я буду лучшим, магистр. Да пребудет с вами Сила. Энакин никогда не хотел брать ученика. Он был резким, порывистым, плевал на Кодекс и жил по собственному уставу. И портить какое-нибудь юное дарование он не собирался. Но… Во всех правилах есть исключения. Завтра, а точнее уже через несколько часов, он пойдет за юным Кеноби. «Я узнал тебя, Бен». Бен больше не снился Энакину.***
Оби-Ван действительно был лучшим. Его стиль боя был очень похож на стиль самого Энакина — быстрые, точные и скупые движения, совмещенные с легкостью и пластикой. Совмещение трех форм боя: Макаши, Соресу и преобладающей Шиен. Как говорил Кит Фисто: «Извращение со световым мечом в типично скайуокеровском стиле» Шиен нравился самому Энакину, эта форма отражала его внутреннюю борьбу. Мастером Макаши был наставник и идеальная душа мастера Джинна. А Соресу Энакина обучал Бен. Как бы не старался Кеноби, его все равно никто не хотел брать в падаваны. Где-то глубоко внутри жила надежда, что магистр Скайуокер все же придет и выберет именно его. Ведь не зря они вчера встретились, пути Силы неисповедимы. Но вот как раз Скайукер нигде и не был виден. Оби-Ван отошел в сторону, прислонившись спиной к колонне. Холод камня приятно разлился по телу, остужая и голову. — Ты был лучшим из всех, Бен, — голос за спиной раздался совершенно неожиданно. — Магистр Скайуокер! Я думал вы не пришли. — Как я мог не прийти посмотреть на своего падавана? Плохой же я буду мастер, если оставлю без поддержки своего ученика, — магистр улыбался хитро и ярко. Мужчина коснулся разгоряченного лба мальчика, вливая в него Силу. Темно-синее сияние вокруг вспыхнуло еще ярче. — Идем. Надо «обрадовать» Совет, что я обрел ученика. Ты ведь будешь моим падаваном, Бен? — Конечно! Мой мастер. Энакин печально улыбнулся, обнимая в ответ прижавшегося к нему от радости мальчика. Бену двенадцать, он ничего не помнит. Но сомнений в том, что это действительно его Бен у Энакина не было. Ничего. За столько лет Скайуокер все-таки научился терпению. Он подождет еще.***
Оби-Ван был идеальным учеником. Спокойный, рассудительный, он, тем не менее, был способен на сумасбродства. Совсем как его мастер. Вдвоем они составляли прекрасный тандем и поистине адскую смесь. Оби-Вану было двадцать два, когда началась война клонов. Уже сейчас он мог уболтать любого, убедить наутоланина, что он пустынное существо и что рабство изжило себя. Энакин с легким ужасом представлял, что будет, когда Кеноби стукнет лет тридцать. С Оби-Ваном было одновременно очень легко и очень сложно. Он все понимал, схватывал на лету. Его нестандартное мышление иногда ставило Скайуокера в тупик. Но в то же время Энакин помнил прикосновения Бена из снов. Они были так похожи и так различны, что порой магистру казалось, что он сходит с ума. Сдерживать свои желания прикоснуться, снова ощутить легкие поцелуи на губах становилось все сложнее. Но Энакин пока держался. Так уж случилось, что в день двадцатичетырёхлетия Кеноби похитили верховного канцлера Шива Палпатина. Энакин недолюбливал канцлера — слишком правильный, слишком хитрый, слишком открытый. Он был похож на огромного пустынного паука, сидящего в центре своей паутины. А Энакин ненавидел все, что связано с пустыней. Их послали как последнюю команду спасения канцлера. Только тандем Скайуокер-Кеноби мог претворить это безумие в жизнь. Генерал Гривус разваливал корабль, стараясь погрести под обломками звездного разрушителя себя, канцлера и Скайуокера с Кеноби. О взаимной неприязни Гривуса и Кеноби знали все: от Совета и Сената до штурмовиков. На корабле их ждал еще один сюрприз — граф Дуку, давно переметнувшийся на сторону сепаратистов. Ходили слухи, что Дарт Сидиус купил его местью за утраченную душу. Корабль разваливался, Оби-Ван держал шею графа между скрещенных клинков — алого и синего. — Убей его, Оби-Ван. Убей, иначе он убьет твоего учителя Скайуокера. Он и так причинил ему вред, — прикованный к креслу канцлер кивнул в сторону придавленного куском внутренней обшивки корабля Энакина. — Он не остановится, так и будет его выслеживать, стремясь убить. Граф считает, что его душа — Джинн, умер по вине твоего мастера, — Оби-Ван ощутил, что отключившийся Скайуокер наконец-то очнулся. — Убей его! — голос канцлера перешел на визг. Оби-Ван выпрямился и… выключил мечи. — Я не повторю ошибок прошлого. Я помню, чем все кончилось, когда на моем месте был Энакин. И я могу вам противостоять, Дарт Сидиус. Сила дала мне шанс исправить прошлое, изменив само Время и Пространство. В этот раз все будет иначе. Окончательно пришедший в себя Энакин не мог поверить своим ушам. Бен, его Бен был здесь! Его душа, самый близкий человек, преодолевший невозможное был так близко. Темно-синее пламя Оби-Вана ярко пылало, пока он сковывал локти Дуку и Силой вытаскивал самого Энакина. — Бен, — выдохнул Энакин, прижимая к себе молодого мужчину. — Я помню тебя, Эни, — Кеноби улыбнулся до боли знакомой улыбкой. Корабль сотряс мощный взрыв. Генерал Гривус, действуя по приказу своего господина активировал спрятанные по всему кораблю заряды. Дарт Сидиус точно все просчитал. К этому времени он уже должен был быть в челноке вместе с двумя будущими учениками, далеко от пылающего и сотрясающегося от взрывов звездного разрушителя. Но даже самый продуманный план может полететь к ранкору. Оби-Ван прижался отчаянным поцелуем к губам своего мастера, ощущая ответ. — Прощай, моя душа. Звездный разрушитель, разорванный на части сотнями взрывов, упал на Корусант, задев край здания Сената и погребая под своими обломками всех, кто был на борту.***
Сила поистине велика и пути ее неясны. Она течет в каждом из нас, направляя, оберегая, указывая Путь. Сила разумна и милосердна. И очень любит своих детей — Небесных Шагоходов. Этот великий род не должен прерваться. Даже если ей придется изменить ради них великий ход жизни. Сила вернет их назад, дав им шанс начать все заново. До тех пор пока идеальные души, созданные кем-то более древним и могучим, нежели сама Сила, не найдут идеального решения этого уравнения. Да будет так.***
На двух далеких планетах необъятной Галактики открыли одинаковые, пронзительно-синие глаза два новорожденных младенца.
