Несчастью верная сестра

— Акира, вот скажи. Футаба с долей детской радости, очень ей присущей, играется с длинными рыжими локонами. Ей нравится играть и быть маленькой девочкой. Вызывает ностальгию, всех раздражает. Раздражать весело, Футабе нравится, а вот Акира не против. Он вообще лучший собеседник: молчит часто, иногда отмахиваясь короткими обрывками фраз. Он тоже ребёнок, но то ли злой, то ли просто уставший. — Со мной сложно, да? Курусу многозначительно так и долго молчит, распихивая книги со школьной программой первого курса старшей школы по и без того забитым книжным полкам. Девочка с хорошей фантазией и немного плохим развитием социальных навыков не съехавшая с катушек и не дура. Это нормально, что в её шкафу лежит манга для пацанов-сверстников и бесконечные тома с когнитивной психологией. Юная рыжеволосая недофурия обнимает свои колени, вжимаясь в кровать, и хихикает. Акира очень высокий парень, да и таких тысячи в Японии. Каждый пятый — Акира. Только ни один из этих пятых не такой же глубокий человек, как её Акира. — А ты знаешь, что у меня динамическая афазия*? Футаба говорит с воодушевлением и немного смущается, продолжая испепелять взглядом из-под оправы своего молчаливого собеседника. Иногда ей кажется, что Курусу не нравится рядом с ней находиться, потому что она странная. А потом Сакура видит милые искорки едва заметной радости в приподнятых уголках губ брюнета, успокаиваясь. Таких, как её парень, в Японии — тысячи. Таких детей, как она, — сотни тысяч. Её из этих сотни тысяч, пожалуй, не выделяет ничего. Кроме того, что когда-то у неё сердце было засыпано песком, а внутри покоилась заплесневелая гробница с девушкой внутри. Только не мёртвой, правда, и когда-то это даже расстраивало. А сейчас хочется себе за такие мысли вмазать. Быть ребёнком — замечательное дело. Не чувствуешь себя прогнившим взрослым — хотя Футаба не отрицала, что бывают и хорошие взрослые. Соджиро, например, вполне себе упёртый дядя, но такой замечательный, что аж плакать хочется — и вообще тебе весело всегда. А когда тебе весело, то это просто великолепное чувство полёта. А Соджиро надо премию за лучшее отцовство выдать. Герой, а не человек. Где-то в голове Футабы есть очень замороченная программа. Futaba.exe называется. Она так называется, потому что у девочки очень много дел, свободного времени, но лучше тратить это время на весёлые размышления, посыпанные сахарной пудрой, как клюква. Программа имеет свойство иногда зависать. В смысле, часто зависать. И вылетать с синим «экраном смерти» как следствие. Когда Акира отвлекается от уборки и приподнимает её за подбородок, вовлекая в поцелуй. Чувственные поцелуи Футабе нравятся только своим эффектом неожиданности, потому что от них становится чрезвычайно хорошо и приятно. Но пока её устраивают и объятия. Перезагружать систему долго приходится иначе. — Что же ты такой человек нехороший, Акира! Курусу улыбается, скрывая в улыбке какой-то свой собственный особенный смысл. — Предназначение свыше у меня быть нехорошим. Где же я провинился, раз ещё у рыжей бестии в комнате убираюсь… Сакура ничего не говорит, меняя положение и садясь по-турецки. — Хотя хорошим быть скучно. Рыжеволосая отчаянно кивает головой и поддакивает, на самом деле зная, что с Лидером заморочки похуже. Что не у неё самой в жизни были ужасающие проблемы. Такие, что накидываешь верёвку и скручиваешь себе шею, или хотя бы под машину кидаешься. Про её мать же что-то подобное говорили? Трюк можно было бы повторить, да только сейчас необходимость отпала. Перед ней стряхивает пыль с красочных фигурок рейнджеров воплощение Бегемота. Как в «Мастере и Маргарите», точно такой же. И волосы аналогичные шерсти. Пушистые, взлохмаченные, тёмные-тёмные. Их тормошить приятно. На самом деле Акира тоже рейнджер. Только более образцовый, чем эти неживые куклы. Вполне себе живой приятный юноша с единственным недостатком — молчаливостью. Хотя недостаток ли? Зато он к чертям разнёс её запыленную гробницу, взорвал всевозможные предрассудки, отправил в «Корзину» абсолютно все её сожаления и взломал сейф с хрустальными слезами и недосказанностями. Акира сжёг все эти вещи, покоившиеся по ненадобности, если быть откровенными, и в ярком пламени горело её заунывное прошлое. В пепел обращались мерзкие взрослые, а с яркими искорками вылетала новая жизнь, наполненная счастливой радостью, оставившей свою вечную печать в уголках губ и солнечных бликах шоколадных глаз рыжеволосой ведьмы. Курусу, смахивая едва видные капли пота со лба, улыбается очень живой улыбкой, какая только у него была. Солнечная, до безумия солнечная. Редкая и завораживающая, которую хотелось запечатлеть, сохранить в архиве Futaba.exe и не удалять никогда. Чтоб была своеобразной реликвией. Протерев появившийся из недр свалки жестяных банок, упаковок с недоеденными чипсами, журналов Shonen Jump** будильник, брюнет глянул на время, тихо прыснув, но подобное действие не ушло от слуха проницательной девочки, уже сбившей простыню на кровати. — Чего хихикаешь? — Чего не спишь? — ответил вопросом на вопрос Курусу. — Время уже перевалило за детское. — В недетское время начинается всё самое интересное! У тебя в комнате свет горит ещё как минимум часа четыре после этого. Акира обречённо вздохнул и разместился рядом с крохотной фигурой Футабы, в очередной раз замечая, насколько она маленькая. И насколько его могут принять за педофила, если увидят с ней на улице. Но это тоже весело. С полицией ему не первый раз сталкиваться. — Сказочница, твои сказки какие-то неправильные. Поживи с Моной и поймёшь, что значит ложиться секунда в секунду до наступления позднего часа. Жизнь с питомцем — жизнь утомительная. Особенно когда питомец не совсем до конца кот. Особенно когда этот не совсем до конца кот убеждён, что может стать человеком, да и говорит он вполне себе по-японски, без акцента. Даже пугает. Но вообще замечательно получается, когда ты устаёшь от жизни, ощущая себя мудрейшим старцем, а тебе только семнадцать. Акира Курусу из таких. Но жизнь иногда волнами заносит на твоё побережье рыжих неугомонных ведьм, и с этим уже ничего не поделаешь. Либо ты этих ведьм отшиваешь, отправляя обратно к русалкам, отклонившим предложение выпивать чистый яд ради красивых ног, либо принимаешь, с извращённым удовольствием слушая рассказы про ригидный/гибкий познавательный контроль и интегральную индивидуальность. А потом у этих ведьм в голове не срабатывают определённые скрипты, и при поцелуе они зависают, а коэффициент смущения прорывает стратосферу своими цифрами. И семнадцатилетнему рейнджеру-старцу это нравится. Так нравится, что он тихо по-доброму посмеивается, ероша рыжие локоны. Футаба Сакура — солнечная девочка, в сердце которой когда-то были похоронены проржавевшая печаль со вкусом детских слёз, разрушающие сознание угнетения и абсурдные заблуждения. И сейчас это кажется далёкой сказкой с плохим концом, который её не достиг. Футабу Сакуру спас юноша, который очень любит жизнь, людей и немного веселья. И больше ему ничего не нужно. Её спас безгранично добрый никакой не рейджер и не старец. А самый обычный парень семнадцати лет с взъерошенными волосами, иногда убирающийся в её захламлённой комнате. — А мы устроим Моне сюрприз и дадим ему поспать сегодня в детское время одному. Давай поболтаем ещё! Рыжеволосая воспроизводит в памяти обрывки прошлого и думает, что так счастлива она никогда не была. — Если твоя динамическая афазия имеет свойство постепенно исчезать, когда я убираюсь, то я готов делать это хотя бы два раза в неделю. Буйная весёлая девочка мило смеётся, болтая ногами. — Давай переедем в Италию, — неожиданно выдаёт она. — Там солнца много. Мона не поймёт, когда ночь наступит. Акира спокойно кивает, зная, что Футабе Сакуре достаточно солнца, которое она сейчас крепко обнимает.