Отрешённый ангел

— Я бы испугалась этого лет восемь назад, но теперь… — Хватит болтать! — грубо шикнула старуха, чьё лицо от серого света, казалось ещё более хмурым. — Мне нужна твоя кровь. Вытяни руку вперёд. Немного помедлив, девушка всё же послушно сделала то, о чём просила бабушка. И стоило острию ножа коснуться мягкой и тёплой ладони Камы, как девушка оторопело выхватила руку и прижала её к груди. — Не могу! — замотала головой брюнетка. — Это подло! Я лучше умру, чем предам чувства Сухо. — Кама… — Слово «жизнь» мне стало противно после его ухода, так почему… я должна делать это ради того, чтобы выжить? — заломив руки назад, Кама с первого раза затушила все свечи и ушла. И снова разыгралась непогода. Кама любила думать, что природа подстраивается под её настроение — вываливая тонны дождя на землю, когда уныло и выпуская солнечные лучики, когда радостно. И только в беззаботном детстве такая игра казалась интересной, а сейчас… потихоньку всё стало терять смысл. Бабушка была права — для шуток места нет! Важно было принять решение, которое изменит её жизнь, а возможно и спасёт от лютой нечисти. — Ну, что надумала? — бабушка заботливо накинула на девичьи плечи кружевную шаль и придвинулась ближе, дабы не прослушать ответа на свой вопрос. — Я чиста и непорочна! — Кама не стеснялась говорить о своей девственности с бабушкой, хотя и вспыхивала от смущения. — Никто не знает, на что мне придётся пойти, но я встану на сторону своей жизни. Всплеснув руками от счастья, старуха принялась расцеловывать свою кровиночку, приговаривая о правильном решении. Не желая ждать и секунды, женщина потащила свою внучку обратно в комнату, где снова горели свечи, и стелилась мирная атмосфера. Унимая трепет своего сердца, Кама начала зачитывать только ей известные слова, от которых у нормального человека, кровь застыла бы в жилах. Даже сейчас, привораживая незнакомого, омерзительного и отталкивающего человека, брюнетка вспоминала любимого Сухо: его глаза, запах, присутствие. Пронзительная боль, что бесцеремонно ворвалась в пережитки прошлого и капли крови, что Кама увидела в глиняной посудине, ненароком перенесли её в тот самый день, когда погиб Сухо. Она видела лишь рваные отрывки злосчастного вечера, слышала только сдавленные хрипы, но то, что испытывал Сухо, брюнетка прочувствовала с лихвой. Пошатнувшись, девушка оперлась на стол, пытаясь удержать мизерные остатки концентрации. — Всё, детка! Всё закончилось!

***

Кама устала так, что не могла всю ночь сомкнуть глаз, а рой посторонних мыслей, так и вовсе поднял её на ноги. Не пила, не ела, только смотрела в окно, как будто бы ожидая кого-то. Девушка то и дело согревала дыханием свои окоченевшие пальцы и ладони, но руки продолжали оставаться холодными. Как только запели первые петухи, Кама стрелой ринулась к бабушке, что ночевала за стенкой. — И тебе не спится? Старушка была занята растиранием трав и орехов, которые служили для мазей и прочего целительного добра. А утвари здесь было предостаточно. На столе и под столом сушилась крапива, а возле подоконника ароматная, но весьма терпкая мурава, запах которой, Кама не любила. Вдоль стен был натянут толстенный прут, на котором мирно висели различные мешочки и веточки. Бабушка Камы не была ведьмой, но она многое знала, снимала порчи и сглазы, помогала приезжим издалека, при этом за обычное «спасибо». — Зачем пришла? — понурив голову, спросила женщина, отодвигая от себя посуду. — Его зовут Чанёль, — Кама видно напряглась, раз схватилась за голову и искривилась. — Имя… моего ангела-хранителя. — У тебя были ведения? — разговор, зашедший в новое русло, явно помог старушке оживиться. — Ты узнала только его имя? — Не только, — брюнетка не переставала хмуриться. — После того, как обряд был совершён, я увидела Сухо, а потом картинки аварии. Месиво, лужи крови и вопли сирен скорой помощи. И всё стихло. Предсмертные муки Сухо сменились улыбающимся лицом… Чанёля. Его по имени звала какая-то девушка, а как только он обернулся… — Видение прекратились, верно? Ограничившись одним кивком, Кама крепко сжала кулачки, пытаясь подавить всевозможные чувства, что нагло вырывались наружу. Теперь и бабушкино жилище не укрывало её от страшных воспоминаний, да и к тому же, вселяло новые, ещё более жуткие. — Я вот только одного понять не могу… — Чего? — старуха не пыталась торопить задумавшуюся девочку, она покорно выжидала, пока та заговорит снова. — Чанёль — человек. Но каким образом, человеку удалось попасть к озеру? И как объяснить то, что я чувствовала его силу за версту? — Вероятно, — стоило проронить одно лишь слова, родственница замолчала, пытаясь придумать более убедительный довод, — он имел сверхспособности при жизни. И такое могло быть. Кама была готова поверить чему угодно, принять за правду всё, что предложит её бабушка, дабы заткнуть в себе неугомонную машину, придумывающую каверзные вопросы. Она не беспокоилась о том, чьё имя узнала, напротив, она считала, что Чанёлю повезло, ведь он станет находиться рядом с девушкой, которая всегда обделяла мужчин вниманием. Кама восхищалась своим телом, правильными чертами лица, точёной фигурой, а так же верностью, которую продолжала хранить Сухо. Брюнетка верила, что полоса, что разделяет жизнь и смерть ещё не финишная черта, и встреча обязательно произойдёт. Непременно…

***

Едва бледное солнце выкатилось из-за горизонта, Чанёль впопыхах натянул на своё дрожащее от холода тело белоснежную рубашку, смёл со стола ключи от машины и ринулся к парковке. Он не мог больше ждать, да и не хотел. Она звала его, манила своей чувственностью, подогревала мужской пыл сама того не осознавая. В одних только мыслях — Ким Юми. Чанёль мчался на всех порах, не обращая внимания на частые дорожные знаки и только-только проснувшихся водителей, что изредка сигналили и мигали фарами. Сейчас он был готов игнорировать всё живое, только не её — музу его сердца. И как же он не заметил сразу её дурманящую привлекательность? Каким дураком был, когда игнорировал обнажённое женское тело! Надавливая на педаль газа сильнее, Чанёль планировал важное, в частности то, что позволит смыть с себя метку неудачника и забыть о раннем упущении. Кама заметила мелькнувшую за окнами иномарку и ежесекундно позеленела от страха. Сомнений не было — приехал Чанёль. Притворялась девушка хуже, чем колдовала, но всё-таки рассчитывала на любовную слепоту парня, что отведёт все его подозрения. — Это он? — бабушка подкралась сзади и недоверчиво взглянула на Чанёля, что по ту сторону окна начищал вымазанные в грязи ботинки. — Он! — кивнула Кама. — Настоящий простофиля! — прошипела старуха и поплелась к кухне, не находя в госте ничего интересного. Закончив с чисткой лакированных ботинок, Чанёль припал к крыльцу и задумчиво осмотрелся. Здесь! В мельчайших деталях он помнил это место, хозяйку дома и прочие мелочи, касающиеся его возлюбленной. Он не ждал, что дверь откроется сама по себе, ведь он уже успел поругать себя за безвременный приезд, за свою нетерпеливость. Наперекор всем представлениям Чанёля, Кама вышла за порог и одним лишь взглядом приковала к себе внимание. — Здравствуй! — опасливо прошептал тот, не отводя глаз от восхитительной Юми. Такая живая и настоящая! Чанёль жадно глотал прохладный воздух губами, осматривая её блестящие волосы; миндалевидные глаза, что не уступали по красоте чёрному жемчугу; длинную шею и подрагивающие плечи. Волнение зашкаливало. Туманность постепенно овладевала Чанёлем, лишая здравого смысла. И он уже почти остыл, почти избавился от нервного внутреннего голоса, что кричал: «Дотронься до неё», как всё в одночасье рухнуло. Тяжело дыша, Кама несмело опустила руку на плечо парня и привстала на носочки, чтобы дотянуться до его пухлых губ. Невесомый, но такой жаркий и пронзающий до костей поцелуй, стал сладким мгновением, которое так захотелось продлить Чанёлю. — Мой! — выдохнув в ещё открытые губы, прошептала Кама. — И всегда будешь моим!