pacify him

У Тэхена коротит нещадно, забивает голову, скапливается на кончике языка и грозит сорваться. "Угомони его." Кима тошнит от яркой улыбки сердечком, от звонкого смеха и мать вашу влюбленного взгляда, адресованного старшему хёну. В Хосоке всегда всего было слишком: слишком громко, слишком много, слишком слишком. Он будто по чужим орбитам кружил, выбирая себе "солнце сегодняшнего дня" и одаривал всем своим недюжинным багажом нерастраченной любви. Прыгал от одного к другому, преданно глядел в глаза и создавал иллюзию незаменимости в своем сердце. "Ты действуешь мне на нервы." Хосок на самом деле был центром их небольших вселенных, умело содавая обратную иллюзию, мол, смотри, я тут буду навечно, ты такой т а к о й. Возводил на пьедесталы, когда того не просили, и уходил, когда признавали. Когда Хосок увязался следом за Юнги, Тэхену было смешно. Он надменно смотрел, как тот вянет, врезаясь раз за разом в миновскую стену отчуждения и смеялся хрипло на каждую ночную чонову истерику. Он смеялся, пока однажды не увидел в глазах Мина то, что видел в своих собственных ежедневно. "Он действует мне на нервы." Тэхен стискивает зубы на каждую выходку неугомонного соединения несостыкующегося с первого взгляда дуэта и впивается ногтями в кожу на предплечьях. Не так, не то, не с тем. Юнги улыбается так, как не улыбался никогда. Бьет, иногда, словами наотмашь, опуская уголки хосоковых губ вниз, а потом целует эти губы с остервенением, обнимает до хруста и просит прощения так, что потом Чон кряхтит на тренировках следующим утром. И все это, блять, при нем, при, мать его, Тэхене. Потому что "Тэхен-ни, помоги~" и Ким готов лечь грудью на амбразуру, но вновь увидеть озорные огоньки темных глаз напротив. Он готов сделать все, лишь бы вновь хоть немного зацепиться за этот центр чужой вселеной, вцепиться и ни за что не отдавать его Мину. Потому что он не заслуживает того, что дает Хосок. Он не заслуживает хриплого "хён, забей, давай забудем", не заслуживает каждого крепкого объятия жилистых рук. И уж точно не заслуживает мягкого "я люблю тебя". "Нет, ты не любишь его." Потому, когда очередной ночью принимает огалтелый шквал хосоковых обвинений, спутанных с тихим "я все равно прощу его", то срывается и впечатывает в стену небольшой кухни своей съемной квартиры, вгрызается в губы и стискивает так, чтобы дать все это внутреннее прочувствовать. А потом тот убегает, оставляя незаданными тысячу вопросов, которых Ким ждал с внутренним трепетом (а вдруг?), и появляется на следующий день под ручку с почти светящимся Мином. История повторяется. Тэхену хочется вмазать по хосоковым белоснежным тридцати двум, но еще сильнее хочется сомкнуть руки на горле Юнги. Тэхен ловит губами сигарету, протянутую заботливой рукой всепонимающего Чимина, привычно жмет ногтями в собственную кожу и думает, что бред это все. Вселенная слишком большая, чтобы вокруг солнца крутилась лишь одна планета.