Пожалуйста, прекрати, мне очень больно

       "Хватит! Хватит-хватит-хватит! " - это слово стояло перед глазами неоновой вывеской, свет которой пробивался сквозь пелену нахлынувших слёз, никак не прекращающих наворачиваться на глаза Питера. Сколько уже раз Питер обещал себе все это прекратить, оставить Тони позади, отказаться от этого губящего наркотика, от которого, кажется, уже началась нехилая ломка, и начать жить по-другому? Бесчисленное множество раз. Но теперь все изменилось. Внутри парня что-то оборвалось, он почувствовал, как нечто, давно томившееся в его груди на маленьком огне, закипело и теперь пришло время это выплеснуть.       Когда Питер оказался дома, он тут же кинулся в ванну. От полного спектра эмоций он еле стоял на ногах, поэтому пришлось вцепиться мертвой хваткой в края раковины, чтобы не потерять равновесие. Вид собственного отражения в зеркале был единственной вещью, которая связывала парня с реальностью и подтверждала, что он все еще здесь. Лицо было таким же красным, как и его костюм, сейчас в парне от своего героя оставался лишь цвет. - Только посмотри на себя, ты такой жалкий. Это просто омерзительно. Знаешь, ты не заслуживаешь репутации Человека-паука, ты не герой и никогда им не был, ты просто слабак. - дрожащим голосом говорил Питер своему двойнику, смотрящему на него словно из параллельного измерения. Не отрывая взгляда от зеркала, он запустил руку в выдвижной ящик, вытаскивая из него небольшую коробку, из которой достал лезвие, холодно блеснувшее в его руке. Запястья трогать нельзя, мы же не хотим оставить тетушку и весь город на произвол судьбы, верно? Питер провел острием холодного металла по плечу, и из пореза тут же засочилась кровь, к которой мальчик приложил руку, завороженно смотря на красные капли, стекающие по ней. - Ты только посмотри на себя, - зло повторил зеркалу Паркер. - Ты ничтожество. Какой-то самовлюбленный засранец смог превратить тебя в свою игрушку, заставил причинять себе еще больше вреда и рыдать почти каждую ночь. - Питер провел окровавленной ладонью по лицу, наблюдая за стекающими по щекам каплями крови, вперемешку со слезами обиды. Взгляд Паркера был холоден и безумен, в этот момент он больше напоминал дикое существо, с раной в сердце и дрожащими руками. Он не хотел плакать, в нем не было ни сожаления о содеянном, ни боли, ничего, лишь непонятное смятение и забитый куда-то глубоко страх. Неизвестно, сколько времени Питер простоял так, смотря в отражение своих безжизненных глаз в зеркале, но точно недостаточно, чтобы прийти в полный порядок. Выйдя из полного оцепенения, Паркер вдруг ощутил невероятную усталость, скорее духовную, чем физическую. Он просто вернулся в комнату и обессиленно свалился на кровать, даже не умывшись и оставив все как есть. На утро он обнаружит на подушке пятна крови, но сейчас это даже не последнее, о чем он думает. Он вообще ни о чем не думает. Он даже не спит. И не бодрствует. Его словно нет.       В это же время, то же самое можно было бы сказать и про Тони. Вот только у него не слезы, обида и потеря крови, а самоненависть, сильнейшее алкогольное опьянение и крепко сжимаемая в руках футболка Питера. Старк и сам не понимал, зачем он позвал Паркера, точнее, тогда не понимал. Сейчас, хоть и совсем не во время, пришло осознание того, что мальчик ему небезразличен и это было для мужчины неожиданно и непонятно.       Действительно, кто вообще мог этого ожидать? Как же мужчине хотелось перенестись на несколько часов назад, не толкать Питера в спину, не напоминать о том, каким засранцем и идиотом Старк был, чтобы показать, каким он смог стать, ведь Тони и правда поменялся за проведенное с Паркером время. Его чувства к Питеру только усиливались, а резко вспыхивающие в подсознании картинки с выделяющимися порезами на его бледном теле только приумножали ненависть и злость мужчины к себе. Нет, уже ничего нельзя поменять, у него было слишком много шансов, которые Старк так усиленно отвергал, не придавая никакой ценности тому, за что сейчас готов отдать все, что имеет. Тони не собирается мириться. Никогда он раньше не сдавался и сейчас не собирается. К черту все предрассудки, все опасение, весь стыд, он вернет доверие Питера, как бы это не было сложно и даже если невозможно, плевать. Он отдаст Паркеру футболку и свое сердце в придачу, но только не сейчас, не сегодня. И, возможно, даже не завтра. Надо дать Питеру отдохнуть, он заслужил немного покоя. Тем более, Старк планирует сделать его своим до конца жизни, так что они еще друг с другом намучаются. Сейчас им обоим нужен отдых.       Прошло четыре дня. Если честно, Тони первое время ждал, что Питер сам объявится, создаст необходимую атмосферу, подберет нужные слова, освободив Старка от необходимости волноваться, краснеть и, заикаясь, выдавать кашу из слов, которые в голове звучали гораздо красивее и правильнее. Но Питер не объявился, и наконец Тони собрался с духом.       Мужчина неуверенно мялся на пороге знакомой квартиры. Уверенность резко пропала, а образы и ситуации, которые он рисовал в голове, пока ехал сюда, перестали казаться такими легко выполнимыми. Тони находился в неком ступоре, в таком состоянии, из которого ты запросто можешь выйти, но что-то глубоко в голове не позволяет этого сделать, создавая иллюзию замедленного времени. Словно инстинкт самосохранения, отвечающий за сохранность не тела, а духа.       Внезапно дверь открылась, а за ней показался милый веселый парень, приветливо улыбающийся пришедшему гостю. Такой Питер привел Старка в некоторое замешательство. Как бы это надменно не звучало, но он ожидал увидеть убитого горем мальчишку, с красными заплаканными, возможно сонными, глазами, растрепанными волосами, в старой растянутой домашней одежде и обессиленного. Тони только предполагал увидеть такое, но уж точно не хотел, а теперь не понимал, какой бы Паркер смутил его больше. Что-то внезапно нашло на Старка, как будто наваждение. Он видел перед собой счастливого Питера, решил, что мальчик не злится, и набросился на него с поцелуями, всей нежностью и теплотой, которая в нем только была. Но это было слишком резко. Паркер сильно оттолкнул гостя, его вид резко переменился, и на секунду Тони увидел в парне то, что и ожидал. Но лишь на секунду. Питер вовремя осекся, вновь натянул улыбку и проговорил: - Пришел меня навестить? - Питер, я.. - начал было Тони. Он уже приготовился высказывать ту самую кашу из слов, мыслей и чувств, которую долго варил в голове, но Питер его перебил. - Прости, я не ждал гостей. Ты привез мою футболку? - Нет, мне жаль. Я приехал не за этим. Понимаешь, я долго не понимал, что чувствую, вел себя не лучшим образом. Прошу, я хочу, чтобы ты выслушал, не перебивая меня,-Питер слегка кивнул головой, медленно подходя к столу, стоявшему посреди комнаты.-Ну так вот. Я понимаю, что сейчас буду говорить много несвязных, глупых вещей, которые будет сложно сопоставить между собой, но ты должен попробовать. Ты умный парень. Да, самый умный из всех твоих ровесников, которых мне приходилось знать. Ты умен, но у тебя так мало жизненного опыта, поэтому всякие козлы вроде меня будут поступать с тобой не лучшим образом, -на этом моменте Питер ухмыльнулся.- да, я понимаю. Но я хочу уберечь тебя от этого. Знаю, я и сам стал таким козлом, но... Но я больше не хочу им быть, понимаешь? Я снова хочу смотреть с тобой фильмы. Хочу познакомить тебя с музыкой, которую ты еще не слышал. С книгами, с картинами...       Паркер взял небольшую заводную игрушку со стола, прокрутил рычажок, и она забегала по столу с характерным звуком. Старк продолжил свою речь, но Питер каждый раз, когда игрушка останавливалась, брал ее в руки и заводил снова. В какой-то момент это чертовски разозлило Старка. Он в бешенстве подскочил с места, схватил эту игрушку и швырнул в стену. Питер тут же начал кричать: - Что? Неприятно, да? Неприятно, когда ты говоришь что-то действительно важное, а тебя не слушают? Верно, верно. Я уж прекрасно понимаю. Ты много тут наговорил, но по сути все это была сплошная вода. Та игрушка, которую ты швырнул в стену, это я. С каждый разом ты заводил меня снова и снова. Под "заводил" я имею ввиду "заставлял боготворить тебя", "заставлял влюбиться в тебя", "заставлял хотеть тебя" и "заставлял забывать страшные вещи, которые ты делал". И каждый раз, когда мой моторчик переставал работать, ты заводил меня снова. И снова, и снова. А потом знаешь, что случилось? Ты швырнул меня в стену, не заботясь о том, что будет через секунду. Ты никогда не чувствовал ответственности за то, что творишь. Я натянул эту идиотскую улыбку, чтобы показать тебе, что я взрослый, что могу забывать, могу отпускать. Этому я научился у тебя. Только прощать пока не могу...       Старк был в полной растерянности. Такого он точно не ожидал услышать. Прогнозы, которые строило сознание перед этой встречей, сулили лишь прощение, романтику и долгое счастье вместе, но никак не это. В комнате повисла тишина. Питер смотрел Тони в глаза, не отрываясь. Он ждал. Ждал ответа, который решил бы все проблемы и недопонимания. Но такого просто не существовало. Наконец молчание стало таким громким, что Питер был вынужден вновь нарушить его: - Ты слишком долго все рушил. Все это время. Не было ни дня, когда я не ощущал, что теряю кусочек чего-то важного. Я не хочу больше слушать весь этот бред о твоей напускной заботе. Для тебя это только игра, а мне надоело играть по правилам. Если хочешь, чтобы все было по придуманному тобой красивому сценарию истории любви, найди актера получше, а меня не втягивай. Уходи.       И Питер подошел к Старку, чтобы подтолкнуть его к двери, но Тони уже сам к этому моменту встал и направился к выходу. Уже стоя в дверях, он обернулся к подростку и сказал: - Ты должен обещать, что хотя бы подумаешь над моими словами.       Паркер рассвирепел и, весь красный от ярости, голосом, наполненном злости, прокричал: - Я тебе ничего не должен! Проваливай! - он выпустил паутину и захлопнул перед лицом Тони дверь.       Следующая неделя прошла тяжело. Паркер был жутко злой и раздражительный. Он срывался на тете, на друзьях, иногда учителях. Питер ненавидел себя за это, постоянно извинялся перед жертвами своей ярости, но ничего не мог с собой поделать. В конце недели он был так вымотан, что буквально не мог пошевелиться. Придя домой вечером, он свалился на кровать и, словно впечатавшись в нее, уткнулся в телефон.       В тот же вечер на другом конце города немного пьяному и отчаявшемуся в собственном счастье гению-миллиардеру-плейбою-филантропу пришло на телефон сообщение:

"Ты так и не вернул мою футболку. Жду ее завтра, в восемь часов вечера. И фильм на этот раз буду выбирать я

ПП"