Первый

      

* Некоторые пояснения. Пока Смалк мелкая, как и некоторые персонажи, все их детские эмоции будут зашкаливать и бить через край.

      

Позже, изменений шрифтов, подчеркиваний и caps lock-а будет меньше *

             Мелочь, отзывающая на Смалк, втянула меня в дикий водоворот активности, обрушив через ментальную связь на меня ворох своих «правильных» представлений об «идеальном логове». Дождавшись окончания этого безумного всплеска активности одной творческой личности, я спокойной переработал её импульсы в чёткий и структурированный план, помытарившись ещё раз за свой длинный язык, принялся за «стройку века». Теперь в помещении красовались аж три стандартные купели для биомассы и одна экспериментальная — вдвое больше простых, с бортиками из отполированного скальника. В нишах рядом разместились ёмкости для коконов, чьё мерцание должно было, по задумке Смалк, «синхронизировать некие энергетические потоки».       Пока мелочь безумствовала и нетерпеливо дожидалась, когда «умная слизь» покроет стены, я доделывал её «трон» — по сути аналог моего рабочего стола, высеченный из чёрного базальта, который Смалк приняла за некий «Золотой трон». В процессе обнаружил неожиданный бонус: связь со слизью взяла новые уровни и ещё больше углубилась. Теперь я не просто управлял ею — ощущал каждую каплю как продолжение своей нервной системы. Весь холм, пропитанный моей слизью, стал гигантским сенсором.       Смалк же напоминала ребёнка, который утром проснулся перед новогодней ёлкой среди кучи игрушек. Она металась между пульсирующими наростами на стенах, ментально подстёгивая слизь расти быстрее. Её энтузиазм граничил с одержимостью, заставляя меня на неё оглядываться время от времени, нервно вздрагивая: «ПОЛЕЗНАЯ СЛИЗЬ. БЫСТРЕЕ. УЧИТЬСЯ СОЗДАВАТЬ НАРОСТЫ. СТАТЬ КАК ВОЖАК».       Закончив с троном, я застал её за странным ритуалом: кружила вокруг купелей, постукивая лапками по краям, будто проверяя звук. Дверь в её покои — теперь арочный проход с биолюминесцентной мембраной — была завершена.       — Чего ждёшь? — спросил я, блокируя её ментальную трескотню. — Почему не начинаешь?       Она замерла, затем робко протянула импульс: «ЖДУ РАЗРЕШЕНИЯ. НЕ МОГУ БЕЗ ВОЖАКА. НУЖНО ЗАПУСТИТЬ СИМБИОЗ». Её усики указали на центральную купель, где уже плавали десятки полупрозрачных коконов.       Смалк ждала, но её нетерпение, которое уже можно было лапками потрогать, било через край. «Новая слизь учится создавать, но ещё не готова. Ждать, но хотеть делать. Новая слизь должна быть лучше, умнее. Купели обязаны работать с ней», — транслировала она через ментальную связь, словно заевшая пластинка, уже малость поуспокоившись.       Всё это, видимо, было связано с её странной привычкой жевать мои биополимерные образования. Хотя какие ещё образования, пора уже отвыкать от прошлого – слизь и точка. Проверив текущий статус, обнаружил новое уведомление от Системы: её характеристика теперь включала строку «Замещает стандартную Слизь на усовершенствованный образец». На мой вопрос, что ещё требуется, последовал мгновенный крик-запрос: «БИОМАССА. МНОГО БИОМАССЫ. НУЖНО БОЛЬШЕ БИОМАССЫ». Пришлось приоткрыть запасники, показав ей две ближайшие кладовые. Репутация тут же подскочила, а в мой адрес полетела мысленная восхищённая реплика: «Хитрый, но Сильный Босс прячет сокровища!». На секунду почувствовал себя каким-тио айдолом прямо, настолько от Смалк несло обожанием.       Перетащив половину содержимого одной кладовой в её «апартаменты», я устроился в углу и принялся наблюдать за предстоящим таинством. Смалк принялась споро растаскивать коконы к купелям, по одному перекатывая липкие шары. Когда она попросила помощи, отмахнулся: «Босс должен планировать атаки. А ты даже одну купель не закончила. Кто здесь работает?».       На моё ехидное замечание Смалк, стараясь сохранить деловитое выражение моськи, тут же заверила, что всё будет выполнено «в лучшем виде». Её слова, впрочем, сопровождались глухим ворчанием — будто бы невзначай брошенным в сторону того самого Босса, чья репутация жадного скряги давно стала притчей во языцех среди зергом. Улыбнувшись от услышанного, я подумал: «Интересно, каким образом она собирается воплотить эту слизь в жизнь?»       Что ж, посмотрим. В конце концов, если даже Босс, вечно цепляющийся за каждую эссенцию, вдруг проявит щедрость — это станет поводом для легенд в будущем. А если нет… Тогда Смалк придётся либо признать поражение, либо пуститься в пляс вокруг потухшего факела собственных обещаний. Впрочем, её упрямый взгляд, устремлённый на меня, намекал: отступать она не привыкла.       После 10 минут прыжков вокруг и притоптываний, я получил поток оправданий: «Всё будет! Смалк учится! Новая мать-королева дала много новых знаний!» — и лавину вопросов о «гретчинах» и их создании (так она переименовала трутней). На мой ответ, что эссенция для их создания имеется, но как передать её я толком не знаю, на что тут же последовал взрыв эмоций из обиды и нетерпения:       «БОСС ХИТРЫЙ И СИЛЬНЫЙ! ДУМАТЬ! МНОГО ДУМАТЬ И ПРИДУМАТЬ!!! СМАЛК НУЖНЫ ГРЕТЧИНЫ ДЛЯ РАБОТЫ. МНОГО ГРЕТЧИНОВ! СМАЛК БУДЕТ ПРИКАЗЫВАТЬ, А НЕ КОПАТЬ. НЕ НРАВИТСЯ РАБОТАТЬ САМОЙ! БОСС БЫСТРЕЕ ДАСТ ЭССЕНЦИЮ!»       «Настоящая королева, прямо эталонная женщина вырастает — ещё два вершка от купели, а уже требует рабский труд, — усмехнулся я про себя.»       Едва заметный намёк, что её «чудо-проект» пока бесполезен, подействовал. Смалк фыркнула и вновь принялась катать шары, пытаясь приспособить для этого даже мой брошенный подсумок. Увы, её усилия напоминали попытки муравья сдвинуть валун — больше двух коконов за раз ей не удавалось утащить, зато её потуги меня изрядно насмешили.       Я продолжал обдумывать новую информацию о возможной передаче эссенции примитивных тараканьих трутней: «А, это вообще возможно в принципе? — вопрос вертелся в голове, как заезженная пластинка.» Тем временем Смалк, видимо решив передохнуть, снова жевала слизь, внимательно изучая пульсирующий нарост на стене.       — Попробуй съесть его, — предложил я, указывая на биомассу.       — Не навредит умной слизи? — мгновенно откликнулась егоза, и, получив ментальный «зелёный свет», тут же впилась челюстями в образование. Пока она поглощала нарост, я выполз из угла, создал три новых опухоли — одну на месте съеденной, две других разместил поодаль — и направил Смалк к ним. Уговаривать не пришлось: сожрав третью порцию, она уже с гастрономическим азартом поглядывала на следующую.       Внезапно матка радостно запищала, аж подпрыгивая от переполнявшей её радости: — Смалк теперь может делать такие же! И новую слизь!       Она шустро подбежала к небольшой купели, спустилась на дно. Я придвинулся к краю, наблюдая за процессом. Смалк сформировала на дне углубления для будущих коконов, затем поползла за первым шаром биомассы. Не дожидаясь, пока она вернётся, телекинезом отправил ей ещё два.       — Хороший Босс! — прозвучала благодарность, после чего она принялась устанавливать коконы. Закончив, Смалк впрыснула жалом прозрачную жидкость в каждый шар, затем выбралась из купели. Процедура повторилась для остальных ёмкостей. У большой купели она замешкалась.       — Сделай девять углублений вместо трёх, — посоветовал я, заметив её сомнения.       — Умный Босс! Сильный Босс! — одобрительно затрепетала от восторга она.       После завершения установки Смалк начала забрасывать в купели шары биомассы. Я помогал, заметив, что коконы в первой ёмкости начали сливаться в единую массу.       — Нужно по сорок шаров в каждую! А в самую большую — надо ещё больше биомассы! — потребовала она.       От щедрот добавил пару сотен в центральную купель. Когда работа завершилась, мы вернулись к первой ёмкости. Три исходных кокона пульсировали, обрастая толстым слоем розовой субстанции, которая поглощала шары, ускоряя рост. Смалк, видимо, управляла процессом через свои способности — в других купелях синтез шёл медленнее.       Почти десять часов ушло на завершение первой купели, тогда как остальные даже наполовину не были покрыты розовой субстанцией. Возле готовой купели, словно живой организм, сформировалась пульсирующая структура с двадцатью ячейками для коконов. Смалк, проворно перетаскивая шары биомассы в новые углубления (не без моего участия, разумеется), тут же переключилась на следующую ёмкость. Работа напоминала сизифов труд — каждые полчаса приходилось заменять коконы, растворяющиеся в желеобразной массе у первой купели. Вскоре мутная жидкость с изумрудными прожилками начала подниматься по стенкам, издавая едва слышное бульканье.       Рассчитав расходы, я с ужасом осознал: проекту потребуется четыре из семи малых хранилищ. «Целых четыре!» — мысленно ахнул я, сдерживая желание придушить внутреннего «хомячка-маньяка» — аллегорию своей скаредности. Пришлось втягиваться в бесконечную переноску коконов, будто муравей на конвейере.       Раньше жилось проще — один в пустом логове, запасы росли как грибы после дождя. Теперь же, скрипя хитиновыми челюстями, едва не сводя их от количества растрат честно нахапанного, решил: утром придётся все же рискнуть. Нужно разведать окрестности, пока новые «соседи» не окопались основательно, и найти источник биомассы мощнее этой тощей рыбы. В голове уже крутились планы ловушек для гигантских водяных клопов — если, конечно, они здесь водятся.       К первым лучам солнца Смалк объявила первую купель готовой, хотя та напоминала скорее недоношенный эмбрион. Оказалось, требуется ещё 20 часов, чтобы «грибница созрела» — жидкость должна стать ядовито-зелёной, как кровь лесных троллей из старых легенд. Осмотрев конструкцию через нейроинтерфейс Системы, я обнаружил запись:       [Улучшенная купель зарождения (уровень 1)]       Статус: Инкубация       До первого выхода: 19:52:17       «Первичный омут» из архивов Зерга — вот что мне нужно! Эти биореакторы могли ускорить любые мутации в разы. «Спрошу у неё завтра, — мысленно отметил я, наблюдая, как Смалк впрыскивает ферменты в следующую купель. — Если, конечно, к утру не сбежит со всем запасом биомассы».       Рассвет уже золотил край горизонта, когда Смалк наконец переключилась на большую купель. Указав ей на ближайшую кладовую и предупредив о моей отлучке, я выбрался наружу — нужно было проверить новых соседей и восполнить поизносившиеся запасы. Забравшись на наблюдательный пост, осмотрел окрестности. Тараканы-завоеватели вели себя скучно: стражи дремали у входов в норы, добытчики сновали к лесу. Никаких признаков агрессии в сторону моего холма. Новые хозяева соседнего логова оказались ленивее прежних — их «пограничный патруль» из двух особей больше напоминал скорей декорацию.       Обновление обороны заняло полдня: восстановил ловушки, натаскал на вершину запас камней для телекинеза. Заметил, что освободившуюся нору сколопендры уже занял новый сородич — полосатый гигант с ядовитыми шипами. «Придётся устроить вечернюю чистку», — отметил про себя, спускаясь к реке.       Охота на крупных фризгов шла вяло — рыба будто почуяла для себя опасность, перерастающую в откровенный геноцид. Зато мелочи наловил целый мешок. Пытался спроектировать систему запруд для массового лова, но идея упёрлась в явную нехватку ресурсов. Каждые пару часов наведывался к Смалк, помогая таскать коконы с биомассой. Она ворчала, пыхтела, но работала как одержимая, периодически транслируя образы будущего: «ОГРОМНАЯ АРМИЯ, ЛОГОВО-МЕГАПОЛИС, ОНА НА ТРОНЕ ИЗ БЕЛОГО ХИТИНА НАПРВЛЯЕТ ОРДЫ ОРКОВ ВО СЛАВУ БИГ-БОССА.»       Два дня пролетели в этом сумасшедшем ритме. Всё изменилось, когда Смалк ворвалась в кладовую, где я сортировал очередной улов. Её внимание привлекли коконы с эссенцией крупных фризгов, аккуратно разложенные в углу. Забыв о моём присутствии, она начала кружить вокруг них, издавая звуки, похожие на смесь кошачьего мурлыканья и шипения. Её усики дрожали от возбуждения, но поглощать эссенцию она не решалась.       — Босс умеет консервировать эссенцию? — вдруг прозвучал ментальный вопрос, прерывая танцы с бубнами в её исполнении. — Смалк научит? зачем хранить? эссенцию нужно поглощать! босс странный... МоЖно СМАЛК ПоГЛоТиТ? МАТЬ ДАВАЛА ТОЛЬКО ЭССЕНЦИЮ ВОИНОВ. – по мере роста количества вопросов, росло безумство в её голосе.       Я вспомнил наш уговор: — Ты вроде говорила же — подойдёшь за наградой, когда первая купель заработает.       — Смалк пришла! — её ментальный импульс звенел торжеством. — Купель готова! Скорее идти! Давать биомассу! Делать первого воина! Босс разрешит Смалк поглотить эссенцию?       Её передние лапки нервно перебирали воздух, словно она уже держала в них долгожданный «ключ» к эволюции.       Новая информация заинтриговала меня. Оказалось, процесс передачи эссенции воинов её матерью кардинально отличался от моих предположений. Если базовые навыки создания купелей Смалк получила при рождении, то сама передача эссенции напоминала мой метод упаковки её в коконы — с одной ключевой разницей. Вместо формирования сфер матка выделяла из ротового отверстия вязкую фиолетовую субстанцию, идентичную содержимому моих коконов, которую Смалк тут же поглощала.       — Можешь ли ты так же передавать эссенцию? — спросил я, наблюдая, как она копошится у купели.       — Могу! — тут же отозвалась она. — Но не до конца. Биомассы мало для полной передачи.       Попросил продемонстрировать. Смалк настороженно изогнула усики:       — Зачем Боссу? Есть Смалк — сама сделает! Давай эссенцию! — Затем, смягчив тон, добавила: — Сложно. Могу вложить только в один кокон. На два не хватает... Маленькая ещё.       Пришлось объяснять цель: передать шаблоны трутней через эссенцию. Полчаса ушло на препирательства — она упрямо твердила, что я «хитрый» и «всё умею», тыча лапкой в запасённые коконы. В итоге сошлись на версии, что я проверяю её навыки.       Полученные данные переваривал целый час. Вывод: синтезировать эссенцию могу, но только ту, что прокачана до предела.       Эксперименты с эссенцией мелких фризгов подтвердили теорию. На синтез одной единицы уходило 10 единиц биомассы. Чем сложнее организм — тем выше затраты. Смалк терпеливо наблюдала, едва сдерживаясь: ей не терпелось получить заветные «гретчины».       Теперь главный вопрос: смогу ли я через неё воссоздать существ, чьи шаблоны поглотил? Получатся ли из них послушные солдаты? Сможет ли она улучшать организмы, используя чужую эссенцию?       — Не знаю. Надо пробовать, — ответила Смалк на ментальный запрос, дёргая лапкой в сторону купелей. — Никто так не делал. Но эссенцию давай! Биомассу давай!       Её нетерпение било через край, словно ребёнка, рвущего обёртку долгожданного подарка.       Заполнив сумку, извлечённую из инвентаря, шариками биомассы и добавив туда же коконы с подготовленной эссенцией, я направился к Смалк, которая уже металась у входа, словно перегретый механизм. Помещение, названное ею «грибницей» (бывшее «родильное отделение»), теперь напоминало гибрид лаборатории и инкубатора: стены покрывала пульсирующая биоплёнка, а в углах змеились трубчатые отростки, перекачивающие слизь.       Смалк, жаждавшая начать производство воинов для «скорейшего пастука соседей», едва сдерживала нетерпение. Решил начать с безопасного варианта — передать эссенцию примитивных трутней. Процесс занял сорок минут, и это для базового организма! Получив данные, Смалк погрузилась в медитативное состояние — её хитин покрылся мерцающими разводами, будто система перезагружалась. Пока она «переваривала» информацию, я перенёс в грибницу дополнительные запасы биомассы.       Ровно через час она ожила, готовясь запустить конвейер по созданию гретчинов — рабочих, которые, по её словам, «сами таскали бы тяжёлые шарики». Но я снова вмешался, предложив вместо этого поглотить эссенцию крупных фризгов. Её возмущённый импульс — «Босс всё портит!» — сменился восторгом, когда я вручил коконы с рыбьей эссенцией.       — Теперь можешь создавать гретчинов? — уточнил я, блокируя её попытки сразу броситься к купелям.       — Могу! — прозвучало в ответ, но на вопрос об улучшении трутней она насторожилась: — Зачем опаснее? Они рабочие, не воины!       Пришлось объяснять замысел:       — Нужно добавить им когтистые лапки для эффективной работы. Без повышения агрессии.       Смалк замерла, обрабатывая запрос. Через пять минут выдала:       — Попробую. Только лапки? Ничего больше?       — Ничего. Только функционал, — подтвердил я, давая разрешение на первую модификацию.       Её усики затрепетали, а брюшко засветилось изнутри — начался синтез. В воздухе запахло жжёной хитиновой смолой.       Смалк, стремительно поглотив несколько шариков биомассы, приблизилась к купели и приступила к созданию кокона. Изначально её замысел был мне неясен, однако я решил наблюдать до конца. В почти сформированный кокон начала вливаться мутно-белая жидкость, а в завершение процесса добавилась капля розоватого вещества. Как только конструкция обрела завершённость, она мгновенно погрузилась в купель. Тем временем Смалк принялась раскладывать дополнительные шарики биомассы на биоплатформе, примыкающей к ёмкости.       «СЛИЗЬ БОССА СОВЕРШЕННА. РОЖДЕНИЕ УСКОРИТСЯ. СЛИЗЬ ПРЕВОСХОДНА», — прозвучал её ментальный комментарий, словно одобрение собственным действиям.       Опустившись на дно, кокон начал мерцать и постепенно расширяться. Интерфейс системы отобразил трёхчасовой таймер. Оставалось лишь ждать. На всякий случай я пополнил запас биомассы до предела и переместил булаву в слот быстрого доступа — осторожность никогда не бывает лишней.       Ровно через три часа Смалк ментально позвала на помощь:       «ЯЙЦО СОЗРЕЛО. ОНО СЛИШКОМ КРУПНОЕ — СМАЛК НЕ СПРАВИТСЯ. НУЖНА СИЛА БОССА!»       С лёгким вздохом я телекинезом извлёк из купели объект, завёрнутый в алую полупрозрачную оболочку. Через мгновение плёнка лопнула, выпустив наружу таракана, превосходящего размерами саму Смалк. Существо подползло к ней, и начался интенсивный обмен данными — информация о структуре логова, рабочих protocols и иерархии. Приблизившись, я попытался перехватить фрагменты передаваемых образов. В ментальной проекции я видел себя гигантским, покрытым фиолетовым хитином, с чертами, внушающими почтительный ужас. Проверив характеристики новорождённого, я обнаружил стандартные навыки трутня, но название вида вызвало улыбку: «Таракан Гретчин» — горделиво сверкало в строке классификации.       Едва «инструктаж» завершился, новорождённого Гретчина немедленно поставили на переноску коконов. Смалк излучала гордость, её хитин переливался перламутром:       «ПЕРВЫЙ ГРЕТЧИН СОЗДАН! СМАЛК МОДИФИЦИРОВАЛА ВИД! БОСС УДОВЛЕТВОРЁН? ТЕПЕРЬ ПРОИЗВОДИТЬ ВОИНОВ? ОРГАНИЗОВАТЬ ПАСТУК? ЗАБРАТЬ РЕСУРСЫ ВРАГОВ?»       Мне вновь пришлось объяснять основы стратегии. Я подчеркнул, что время воинов ещё не пришло — сначала требуется создать армию Гретчинов для автоматизации рутинных задач. Смалк, жаждавшая немедленных боевых действий, сопротивлялась, но я сменил тактику:       «Представь: тысячи рабочих, освобождающих тебя от труда. Они построят ловушки, соберут биомассу, а ты сосредоточишься на совершенствовании воинов. И мне они нужны — для масштабной добычи рыбы и расширения логова».       На её вопрос, зачем Боссу «примитивные Гретчины», я подробно описал планы по созданию подводных ферм и тоннелей-ловушек. Неожиданно сработала фраза, брошенная в порыве откровения:       «Я устал в одиночку рыть и строить. Давай разделим труд!»       Смалк замерла, её усики дрогнули в знак согласия. Компромисс был достигнут.       «Босс мог сразу сказать, что не хочет работать! Зачем эти глупые слова про планы и стратегии?» — мысленно ворчала Смалк, перебирая коконы в грибнице. Её понимание «стратегии» сводилось к простой формуле: больше воинов → быстрее победа. Но Босс, хоть и странный, оказался мудрее. Теперь она осознавала — ему нужны рабочие, чтобы самому не копать. «Правильный, но ленивый», — решила она, наблюдая, как он, ворча, покидает логово на вечернюю рыбалку.       Солнце клонилось к горизонту, окрашивая пещеру в багряные тона. Проверив репутацию, я отметил рост показателей до уровня «Почитание». Подключение к биосети через слизь открыло новые возможности: теперь я чувствовал каждое движение в логове — от дрожания усиков Гретчинов до пульсации грибницы. Это успокаивало: пока Смалк занята «аппетитом» к биомассе, а Гретчины послушно замерли при моём приближении, можно было сосредоточиться на рыбалке.       Три часа у воды пролетели незаметно. Одно стало ясно: в одиночку я не смогу прокормить растущую колонию. «Нужно за ночь придумать систему автономной добычи», — решил я, возвращаясь с уловом.       В «плодильне» меня встретила сюрреалистичная картина: Гретчины, словно муравьи-роботы, синхронно переносили коконы. При моём появлении они застыли, прижав лапки — их хитин дрожал от смеси страха и рвения. Поиграв с управлением, я отдал мысленный приказ продолжить работу.       Обнаружив отсутствие Смалк, подключился к биосети. Её сигнал вёл в опустевшую кладовую, где она возилась с чем-то, напоминающим гибрид алтаря и инкубатора.       — Что это? — спросил я, рассматривая спиралевидную структуру из застывшей слизи.       — Глупый, но умный Босс! — прозвучал гордый ответ. — Смалк создаёт Питомник. Здесь особи будут питаться и расти.       Её усики указывали на ниши в стенах, где уже формировались капсулы для личинок. Запах ферментированной биомассы витал в воздухе, а пол был покрыт сетью канальцев, по которым сочилась питательная субстанция.       В сознании мгновенно развернулся детальный план: бывшая кладовка превращалась в биологический комплекс, способный синтезировать питательную жидкость из переработанной биомассы. Субстанция, напоминающая густой янтарный сироп, предназначалась исключительно для питания особей — непригодная для эволюции или мутаций, но идеальная для поддержания жизнедеятельности. Расчёты показывали: 5 единиц биомассы → питание 4 воинов на 48 часов. При полной загрузке комплекс мог обеспечивать до 40 существ, что кардинально меняло логистику колонии.       — Это гениально, — одобрил я, скрывая удивление. — Переоборудуй ещё две кладовые. Выделю помещения под новые хранилища и скорректирую план логова.       Смалк, получив похвалу, засветилась внутренним перламутровым сиянием и ринулась проверять рабочих. Гретчины, словно живые конвейеры, уже тащили коконы к свежесозданным «столовым». Их хитиновые лапки отбивали ритмичный стук по полу, напоминая звук шестерёнок в гигантском механизме.       Ночь пролетела в непрерывной работе. Пока Смалк множила Гретчинов и дорабатывала купели, я уединился в тренировочном зале. Телекинезом вращал три базальтовых шара, покрытых фиолетовой биолюминесценцией, отрабатывая точность ударов. Каждые два часа в дверном проёме появлялась Смалк — замирала, наблюдая, как камни выписывают в воздухе сложные траектории.       — Босс… — её ментальный шёпот прервал упражнение. — Смалк хочет так же. Фиолетовая «краска» красивая. Можно капельку?       — Не краска, а защитный слой, — поправил я, скрывая улыбку. — Когда-нибудь научу.       Она клянчила эссенцию сколопендры, но я отнекивался. Несмотря на отвлекающий фактор, не прогонял — объяснял принципы энергообмена, параллельно вспоминая старые статьи о воспитании. «Она словно ребёнок, впитывающий мир через подражание», — думал я, наблюдая, как она пытается телекинезом сдвинуть крошечный камешек.       Её «возраст» по здешним меркам едва превышал неделю, но инстинкты уже боролись с приобретёнными навыками. Моя цель была ясна: вырастить не просто союзника, а преданного лидера, способного мыслить не шаблонами колонии, а стратегией стаи.       Причём я стремился развить в ней более широкое мировоззрение, выходящее за рамки примитивного желания всё поглотить. Хотя пока результаты были обратными: её страсть к завоеваниям никуда не исчезала. Само по себе это стремление естественно, но я надеялся привить ей ценности, выходящие за пределы насилия и грабежа. Увы, мои попытки объяснить концепции науки, искусства и знаний терпели крах — любая абстракция немедленно переводилась ею в плоскость тактики: «КАК ЭТО ПОМОЖЕТ В БИТВЕ? КАК ОТНЯТЬ ЭТО У ВРАГОВ?». В итоге я заслужил прозвище «САМЫЙ СТРАННЫЙ БОСС», а подчинённые начали шептаться, не тронулся ли я умом.       За ночь Смалк произвела целую орду гретчинов, демонстрируя пугающую продуктивность. К утру, окончательно избаловавшись, она решила, что ходить пешком — ниже её достоинства. Я отрабатывал телекинетические удары в тренировочном зале, когда дверь с скрипом открылась, и четверо гретчинов торжественно внесли каменный диск, на котором восседала Смалк. Её хитин блестел, как чёрный нефрит, а усики горделиво подрагивали.       — Босс гениален! — прозвучал ментальный фанфарный аккорд. — Смалк неделю размышляла об «искусстве». Теперь поняла: трон на носильщиках — это искусство! А ещё Смалк полюбила Рим! — Её импульсы заполнились образами легионеров, грабящих города. — Они брали золото, рабов, статуи! Как мы будем брать!       «Великолепно. Воспитал мини-Цезаря с комплексом дракона-хомяка», — саркастично отметил я про себя. В следующий раз попробую рассказать о квантовой физике — вдруг это отвлечёт её от мании величия. Исторические примеры решил придержать, пока не обзаведёмся философами.       С трудом уговорил её отложить создание армии до заката, пообещав лично участвовать в процессе. А пока — упор на инфраструктуру: больше рабочих, складов, питомников. Она неохотно согласилась, зато гретчины уже вовсю расширяли тоннели, их хитиновые спины блестели от усердия.       До рассвета оставался час. В планах — испытание новых рыбацких сетей, инспекция границ и стресс-тест гретчинов. Дела множились, но теперь я чувствовал странную гордость: эта импульсивная «королева» и её неутомимый рой становились чем-то большим, чем инструменты. Почти... семьёй.       Трутни оказались невероятно эффективными помощниками: они переносили строительные материалы, доставляли в логово пойманную рыбу и за день вырыли несколько котлованов. Покрыв стенки резервуаров слоем слизи, я создал систему шлюзов. Принцип работы был прост: вода с мелкой рыбой поступала в первый отсек, приманивая добычу повреждённым коконом биомассы. Как только резервуар заполнялся, шлюз перекрывался, открывался следующий, и поток воды устремлялся во второй котлован. Его дно, перекрытое фильтрующей слизью, пропускало воду в подземный канал, соединённый с рекой, а рыба оставалась в осушённом отсеке, где погибала от недостатка кислорода. Трутни собирали «урожай», складывая тела в биоконтейнеры.       В середине дня мне пришлось спасать одного из рабочих от молодой сколопендры, решившей поохотиться на моих подчинённых. Едва успел отогнать хищницу телекинетическим толчком — её жвалы уже смыкались на лапке трутня.       Смалк, узнав о происшествии, тут же предложила переработать раненого в биомассу. Пришлось провести лекцию о ценности опыта:       — Опытный работник полезнее новичка. Его нужно лечить, а не утилизировать.       Она покрутила усиками, явно считая это очередной странностью Босса, но согласилась. Позже я застал её за «просветительской работой»: восседая на импровизированном троне из скальника, она вещала новобранцам о «великом ВАААГХе» — эдаком священном походе, где колония «постукает всех врагов и заберёт их богатства». Её ментальные образы напоминали кадры из апокалиптического эпоса: орды тараканов с рёвом штурмовали холмы, а я, увеличенный до размеров титана, давил противников булавой, сверкающей фиолетовой аурой.       — Великий Босс умён! — транслировала она, показывая проекцию меня, изучающего карту звёздного неба. — Он знает тайны космоса! Но... странный. — Тут же добавляла: — Зато построим империю! И снова всех постукаем!       Я наблюдал за этим, сдерживая смех. «Воспитал фанатичного полководца с философскими замашками». Истории о римских легионах, видимо, произвели на неё слишком сильное впечатление. Решил временно избегать тем военной истории — вместо этого начал объяснять устройство экосистемы реки, параллельно проектируя новые ловушки.       К вечеру система шлюзов доказала эффективность: запасы рыбы выросли втрое. Смалк, хоть и рвалась в бой, сосредоточилась на расширении «столовых». Гретчины тем временем рыли тоннели к соседним холмам — тихо, методично, как живой экскаватор.       Ночью большая купель заработала на полную мощность, превратившись в примитивный омут. Это побудило меня спросить у Смалк, знает ли она что-нибудь о «Первом Омуте Зарождения». Оказалось, что легендарный источник существует где-то за рекой, в зоне, густо поросшей гигантской растительностью. Все особи избегают этого места — по её словам, «никто не возвращается оттуда живым». А если что-то всё же выползает из чащи, на него тут же объявляется всеобщая охота.       Смалк, заметно выросшая в навыках и характеристиках, с гордостью сообщила, что новый омут способен производить до четырёх гретчинов или двух воинов за цикл, причём модификации в нём проводить проще. Перед созданием первых бойцов она озадачила меня вопросом: делать базовых воинов или усиленных ядовитыми железами? А может, Босс придумает что-то уникальное, используя редкую эссенцию?       Решил начать с малого: приказал создать пару стандартных воинов для проверки лояльности и управляемости. Через два часа, убедившись, что приказы выполняются беспрекословно (и мой авторитет преобладает над указаниями Смалк), санкционировал производство ещё десяти базовых единиц. Позже планировал добавить пятерку элитных бойцов с токсичным вооружением — для охраны Смалк и стратегических задач. Простые же воины завтра должны были сопровождать трутней на рыбалке.       — Нужна биомасса. Много биомассы, — одобрительно щёлкнула челюстями Смалк, похвалив мою систему шлюзов. — Босс умён!       На следующий день я намеревался усовершенствовать оборону, поохотиться на крупных фризгов (их расплодилось тревожно много) и предотвратить появление нового «чемпиона». Теперь, будучи сильнее и опаснее, я больше не чувствовал себя одиноким в этом мире. Однако предстояло решить важные вопросы:       Передача эссенции: Стоит ли делиться с Смалк генетическим материалом кислотных тараканов? Не усилит ли это её милитаристские амбиции?       Биоинженерия: Нужно убедить её обучить меня создавать коконы для синтеза существ. Мои навыки биоинженерии позволяют экспериментировать, но без её помощи процесс затянется.       Пока Смалк возилась у омута, я размышлял над чертежами гибридных существ. «Что, если совместить скорость фризгов с броней тараканов? Или добавить гретчинам фотосинтез через геном водорослей?» Возможности казались безграничными, но требовалась осторожность — один неверный шаг мог нарушить хрупкий баланс экосистемы.