Лекарство для магии

Но я не успел подумать о плане побега из этого дурдома, ведь каким-то образом оказался на улице. Было холодно, а сырость пробирала до костей. Я посильнее укутался в пальто, пытаясь хоть так спастись от этого. Вокруг не было ни души, и эта тишина слишком резала по ушам. Казалось, будто я попал в вакуум. В глазах всё плыло, словно я был в тумане, очень густом и плотном тумане, похожем на магический. Вытянув руку, я на ощупь стал продвигаться вперёд, стараясь ни на что не напороться. — Она была так молода. Пусть бог примет её душу, как родной отец принимает родную дочь. Аминь, — я остановился и стал вслушиваться в голоса. Сконцентрировавшись, я попытался разглядеть людей, и это помогло. Зрение стало проясняться, и, наконец, я стал видеть очертание людей, которые были рядом. Но тут же об этом пожалел. — Нет… Нет, — увиденное заставило меня отойти на шаг назад, ноги словно подкосило, мне захотелось сесть. — Прими мои соболезнования, Уилл, — этот день, я всегда старался забыть его. Очередная запечатанная дверь. Так я называл боль, которую переживал с каждой новой потерей. — Тётя, а почему папа не говорит со мной? — я видел себя маленьким и заплаканным мальчиком, который потерял родного человека. Я помню, как тогда тётя объясняла мне, почему мама спит и не встаёт. Но она не могла объяснить мне, почему отец меня ненавидит, хотя даже с возрастом я до сих пор не могу понять его резкую перемену по отношению ко мне. Всю жизнь я корил себя, что был не нужен ему, а теперь, узнав правду о нём, стану ли я больше понимать его, или же наоборот? Мне нужно было поговорить с ним, но для начала предстояло сделать самое тяжёлое, выбраться из глубин своей памяти, из этого лабиринта сознания. Но как я пока не знал… А посему, мне не оставалось ничего другого, как вновь переживать всё это. Но в этот раз воспоминания были другие. Я наблюдал их со стороны, и от этого становилось хуже. — Он грустит, подойди, обними его, — маленький я кивнул тёте и подошёл к отцу, крепко обняв его своими маленькими руками, но отец лишь толкнул его прочь от себя, с презрением в глазах. Словно чужого, прокажённого. И я видел, как больно было, лёжа на земле, видеть это в глазах родного отца, и лишь тётя пыталась ему что-то сказать, но он словно не слышал, или не хотел слушать… — За что? — в этот миг вся боль, копившаяся годами, снова вырвалась наружу. Всё, что я прятал столько лет, не показывал никому, вырвалось в виде крика. — Зачем я вам! Зачем снова мучить и показывать всё это! Вам мало того, что я пережил, так вы хотите напомнить это! Я не знал, кому это кричал, но был уверен в том, что это кто-то услышит и прекратит пытку. Для людей нет ничего хуже, как пытка воспоминаниями, особенно если они так болезненны как мои, и тот, кто это делал, знал это. Ведь удары по самому больному жалили, как пчела. Не успел я этого сказать, как оказался в помещении. Небольшая комната и… до боли знакомая. На стенах обои с персонажами сказок, две кровати, в разных углах помещения, два столика для письма, большой шкаф. — Рики, постой, я не успеваю, — двое подростков открыли дверь комнаты, где я стоял и, побросав рюкзаки на пол, завалились на кровати. — Миссис Хедрикс слишком строгая, я правильно ответил на тест. Так чего она придирается? — Ладно тебе, Рики, попробуй переделать задание и… — их голоса стали затухать у меня в сознании. Да мне и не хотелось это слушать. Я смотрел на молодого Рики и не мог поверить в увиденное: он здесь, живой, хоть я и не могу дотронуться до него, но я могу видеть, слышать. Тогда почему это не приносит никакой радости, а лишь укол в сердце? — Уилл… зачем, зачем ты убил меня? — я обернулся на его голос и увидел перед собой взрослого друга. Именно таким я запомнил его перед тем, как придать тело земле. — Рики, я… я не хотел, чтобы так вышло, — в голове перемешались все мысли, сознание было спутанным и я не понимал, что происходит. — Погибнуть должен был ты, а не я! Мой отец… Ты видел, каким он был на моих похоронах. Он любил тебя, как сына, как родного, а теперь… Что ты сделал со мной! С моей жизнью! Зачем!! Даже после потери силы ты всем приносишь одни несчастья, лучше бы ты сдох где-нибудь, чтобы другие не мучились! — в его глазах горела ненависть. Я никогда не видел его таким… Неужели он всегда так думал обо мне? — Нет, не говори так. Тебя нет, это иллюзия, ты умер!! — я схватился за голову, закрывая глаза и пытаясь внушить себе, что это всё ложь и Рики умер. — Нет, я не умер, я здесь так же, как и все, кого ты погубил. — Нет, нет! — я почувствовал, как нечто схватило меня за руки и ноги, прижав к полу. Я не могу шевельнуться. — Ты испортил жизни многим, Уилл, мне казалось, мы друзья… Ты убил меня, — я открыл глаза и увидел перед собой лица тех, кого мне довелось хоронить. Рики, мама, пациенты, все. Их потухшие глаза были наполнены злобой, в них горела ярость и злость за разбитые жизни и надежды. — Нет, не правда, — сопротивляться становилось всё сложнее, и я взмолился. — Я не хотел, чтобы так вышло, простите, простите за всё. Я… я, — дыхание прерывалось, я чувствовал, что проваливаюсь вместе с ними. — Это такая боль, ты потерял всё, что у тебя было: родных, друзей, у тебя не осталось равным счётом ничего, — этот голос, я не видел его источник, но он был знаком. — Отец! Прошу, помоги, — мои глаза бешено искали его среди тех, кто держал меня. — Спасти… Спасти себя можешь только ты сам, сынок. В эту яму тебя загнала та боль, которую ты так прятал в себе. Как бы грустно это ни звучало, но ты сам себя погубишь. Может, сейчас до тебя дойдёт этот урок. — Урок? Сейчас не до уроков! — я ощутил ладонь его руки у себя на груди, и мне стало так больно, словно сердце вырвали вместе душой. В очертаниях произошедшего я видел лишь тёмное, пульсирующее пятно, которое с каждой секундой пульсировало всё реже. — Эта тьма, она всю жизнь находилась в твоём сердце. Тьма, которую ты породил сам. Здесь всё: и вина за их смерти, и попытки всех спасти с помощью своей психологии и поиска лекарства, которого нет. Ведь это всего лишь предлог, способ уйти от боли и проблем, связанных с ней. Но знаешь в чём истина? Нет? А я скажу. Истина в том, что от себя не убежишь, сколько не пытайся. Его слова… Сейчас я понимал, что он прав. Всю жизнь я винил себя в том, что случилось, и вот опять, все они лишний раз напомнили о том, что от себя не уйти. Я боролся с болью, которая росла после каждых похорон, после каждого не спасённого мной человека, смерть Рики стала больнее всех. Тогда, когда я поверил, что смогу покончить с этим раз и навсегда, я всего лишь запечатывал ещё одну дверь своей души. — Ты прав, я всегда бегал от себя, и Рики тоже прав. Я не умею отпускать прошлое, и я знал, в конечном итоге оно меня может погубить. Мама, пациенты… мой лучший друг. Я рождён, чтобы ломать судьбы других, не по своей воле, но так происходит. Но я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь: я никогда не сдавался, я верю, что все они хотели бы, чтобы я жил. Жил, несмотря ни на что, — я резко освободил руку от тех, кто ее держал, и схватил руку отца. Теперь я видел его чётко и ясно. — Я никогда не сдамся, и я найду лекарство, чтобы спасти людей, — в этот момент пол подо мной провалился, и я вместе с ним, сжимая отца за ворот куртки, провалился вниз. И я видел в этот момент, как лица Рики и других преобразились, провожая нас уже тёплым взглядом. Я не знаю, повлияло ли моё признание на них или нет, но одно я усвоил: нельзя всё скрывать в себе, иначе рано или поздно погубишь тебя. *** Лео сидел у двери уже почти полностью исчезнувшего лабиринта, наконец, он нашёл способ вытащить Уилла, но каким вернётся его друг? Лео видел, что пришлось ему пережить и не мог понять, почему в воспоминаниях оказался Крис, ведь отца Уилла не было с ними, когда они оказались в лабиринте. Или они что-то упустили? Так или иначе, Лео нашёл его и намеревался спасти. — Уилл, я надеюсь, что ты выбрал правильный путь. А пока что я подготовлю тебе портал. Если не поторопимся, мы оба застрянем тут. Навсегда… Лео обернулся уже к разрушенному лабиринту, внимательно всматриваясь в темноту, которая осталась после всего. — Ну же… Должно было сработать! — панель управления лабиринтом мигала зелёным, говоря о том, что проход должен был открыться. — Они должны быть здесь! — кот дёрнул ушами, прислушиваясь к голосам. — Как они нашли нас? — его зрачки расширились в ужасе. Он понимал, что времени почти не осталось — если Уилл не появиться сейчас, их всех убьют. — Где же вы? — кот нажал на кнопку в панели, и дверь, разделяющая его и лабиринт, стала закрываться. Он понимал, что тем самым запрёт их навсегда от внешнего мира, но люди магистра были рядом и они были вооружены. — Лео, мы тут! — отец вёл меня под руку, ведь самому мне было тяжело идти. В голове был сильный шум, а перед глазами ничего не было видно. Отец вёл меня всё быстрее, стараясь как можно скорее приблизиться к коту. Заметив нас, Лео оказался рядом. — Скорее, дверь закрывается! — Крис бросил взгляд в сторону двери: массивная железная плита опускалась всё ближе к полу. Нужно было спешить. — Лео, ты первый, мы следом, — дверь, через которую они появились, закрылась, когда все покинули портал. Теперь было главное не застрять в лабиринте, ведь в этот раз мы не сможем выбраться из него никогда. Я почувствовал как меня положили на пол и толкнули так, что я проскользил по полу. Позже я снова оказался на ногах и, не ощущая земли под собой, не мог понять, что происходит. Меня словно несли… Хотя я не чувствовал ни клетки своего тела…