Любовь убивает во мне всё живое

Это было невыносимо. Было невыносимо вести себя, как прежде. Было невыносимо справляться с чувствами, от которых порой было сложно дышать, которые забивались в горле комом – и никак нельзя было сглотнуть или прокашляться… Было невыносимо скрывать эти чувства от всех и, главное, от… Него. Влюбиться в друга... Банально, да? Романтично?.. Больно. Потому что не знаешь, какие чувства испытывает Он. Потому что могут не понять, могут посчитать эту любовь неправильной, потому что «Артём, а у тебя есть девушка?»… А разве любовь может быть неправильной?.. Я стал замыкаться в себе. Я стал более тихим и задумчивым, и это, конечно же, было непривычно для меня, поэтому многие заметили. Начались расспросы. Я легко отшучивался и лгал кому ни попадя, но было сложно лгать Ему… Он же насквозь меня видит. - Артём, у тебя что-то случилось? Какие-то проблемы? – в который раз спрашивает он, глядя прямо в глаза, когда мы стоим в курилке после пар. Вот только минуту назад он глупо шутил, как только он умеет, а сейчас уже совершенно серьёзно смотрит. Я прячу глаза, иначе он всё прочтёт в них, всё поймёт (странно… сколько дней я уже не могу посмотреть ему в глаза в упор? Когда это началось..?). Затягиваюсь сигаретой. Молчу. Выдыхаю дым. Всё ещё молчу. Не могу лгать. Только не Ему. - Артём, ты знаешь, что я готов тебе помочь в любой ситуации… В общем, если захочешь поговорить… - он не успевает закончить. Приходят одногруппники шумной толпой. Я собираю последние силы и говорю с улыбкой, смотря ему куда-то на переносицу. - Спасибо, Сём. Ты настоящий друг… А себе в мыслях приказываю начать вести себя нормально… и придумать какую-то проблему, из-за которой я так себя веду. Чтобы Он поверил. *** На парах теперь я стараюсь садиться отдельно от Него. Стараюсь, чтобы это выглядело естественно, будто бы я случайно сел через два места от него. Он вроде не замечает этого. Не могу сидеть с ним рядом, чувствовать, как он дышит, случайно прикасаться. Я этого не вынесу. Хожу курить теперь либо совсем без него, либо в большой компании. Почти не разговариваю с ним. Больше не могу оставаться с ним с глазу на глаз в одном помещении. Пропустил уже две его вечеринки. До этого ни разу не пропускал. В первый раз сказал, что болею, второй раз – что-то про то, что нужно помочь маме. В третий раз отвертеться не удалось. Он сидел за партой передо мной. Повернулся и спросил: - Артём, идёшь сегодня ко мне? Я начал говорить, что буду на выходных писать курсач, но он меня остановил и отрезал: - Едешь, короче. Какой курсач, если ещё месяц впереди? Или у тебя есть ещё какая-то причина не идти? Он вопросительно взглянул на меня, а я, не в силах выдержать его взгляд, опустил глаза и вяло промямлил, что нет другой причины и что приду. Он продолжал смотреть ещё несколько секунд – я мог видеть это краем глаза, а затем отвернулся. Он наверняка подозревает меня в чём-то. Чёрт, как же меня угораздило так вляпаться?.. *** Вечеринка оказалась не такой страшной, как я думал. Собралось немало человек, было очень шумно, поэтому не было возможности остаться с Семёном наедине, что меня радовало. Я много пил, много танцевал и наконец-то смог расслабиться после нескольких недель напряжённых мыслей и рефлексии. Неожиданно как-то разгладились отношения с Семёном, я вёл себя, как прежде, и не стеснялся. Я даже не испугался под конец остаться с ним наедине, когда мы пошли курить на детскую площадку около дома. Сёма сел на качели и стал медленно раскачиваться. Всё было, как десятки раз до того, как я… впрочем, лучше не вспоминать. Сегодня хочу чувствовать себя, как прежде, сегодня хочу быть, как прежде. Мы курили сигарету за сигаретой, смеялись, и я чувствовал себя почти счастливым. Сёма что-то говорил, шутил, а я просто смотрел на него и думал, как мне не хватало его всё это время. Неожиданно он остановился и вперил в меня взгляд, будто ждал ответа. Я понял, что пропустил его вопрос мимо ушей. - Что? - Спрашиваю, что с тобой происходит в последнее время? Чёрт, я так надеялся, что он не станет вести серьёзные разговоры в таком состоянии. - Сём, да всё нормально… просто устал в последнее время, конец года всё-таки, - попытался отделаться я. - Да я тоже устал, все устали. Но причина не в этом. Ты меня избегаешь как будто… У меня внутри всё похолодело. Ну почему я не умею скрывать свои чувства?! Перед глазами всплыли воспоминания последних дней: я сижу отдельно от лучшего друга, с которым обычно всегда сидел рядом; я не прихожу на его тусовки и неловко веду себя в его присутствии. Тут бы даже слепой и глухой что-то заподозрил. Какой же я идиот… - Да я не избегаю, просто в последнее время не хотелось ни с кем говорить, - начал я откровенно лгать. На самом деле со всеми остальными, не считая Семёна, я общался, как прежде. Он резко вскочил с качелей, бросился ко мне и толкнул. От неожиданности я чуть не упал. - Что ты творишь? – выдохнул я. - Да потому что взбесило, что ты врёшь. Скажи причину, иначе… иначе… Я мог ожидать от него что угодно, ибо видел, насколько он был пьян. Тем не менее я просто стоял и смотрел на него. Он тяжело дышал через раздутые от гнева ноздри. Я почему-то испугался его, хотя был выше и в любом случае мог дать отпор. - Тём! – закричал кто-то, послышался шум большой компании. Видимо, часть вечеринки решила выйти покурить. Я обернулся на окрик, но в этот же момент почувствовал боль рядом с глазом от удара кулака. - Что ты творишь, придурок? – заорал я, не удержался и толкнул в ответ. Семён потерял равновесие и шлёпнулся на песок. Но сразу же свалил меня, дёрнув за ноги. …Мы перекатывались по песку, иногда ударяя друг друга. Всё это со стороны наверняка казалось нелепым. Нас растащили в разные стороны. Все были шокированы и пытались выяснить причину неожиданной агрессии. Я не стал ничего объяснять и, когда все более-менее успокоились, ушёл. Пришлось ждать несколько часов, прежде чем я смог сесть на электричку. Холодный ветер ночного города остудил мою злость и умерил хмель. Поздно, как и всегда, пришло осознание вины своего поступка. Почему я не сдержался?.. *** Всё для меня отошло на второй план. Всё, что волновало раньше, потеряло для меня смысл сейчас. На учёбу я забил, но совсем не скатиться помогали друзья. О друзьях… с Сёмой мы теперь даже не здоровались. Иногда, когда я смотрел на него (ничего не мог с собой поделать: глаза сами по себе искали его в душных аудиториях), я натыкался на его презрительный и острый, как кинжал, взгляд, который тут же ударял в самое сердце. Кстати говоря, я заметил, что Семён тоже как-то изменился… поник, что ли. В душе я радовался тому, что причина его грусти может быть в нашей ссоре, но, в очередной раз замечая презрение в его карих глазах, начинал сомневаться в этом. Я скучал по тому, как искорки загорались в его глазах, когда он рассказывал что-то, я скучал по его смеху и идиотским шуткам, я даже скучал по его издёвкам. Мир стал чёрно-белым, и в этом мире единственной фигурой, обладающей цветом, был Он – с его очаровательной стеснительностью и колким юмором. Все мысли были только о Нём. Я думал, что если перестану с ним общаться, то и мыслей станет меньше, но они удвоились, утроились, удесятерились… Они летали в моей голове, уничтожая все прежние интересы и занимая их места. Меня нередко приводило это в ужас… Влюбиться в парня. Тем более в лучшего друга. Это точно ненормально. Я болен? Как мне вылечиться от этого? Как пробудиться от этого ужасного, длящегося недели, словно летаргического, сна?.. Это любовь? Почему же тогда она не окрыляет, а, наоборот, обрезает крылья, вырывает их из спины, заставляя падать на колени и выть от боли? Нет, любовь не делает жизнь светлее и прекраснее. Любовь убивает жизнь… Любовь убивает во мне всё живое. *** С майскими праздниками началась моя депрессия. Учёба хоть немного отвлекала, заставляла не падать с головой в хандру, а тут я совсем загрустил и погрузился в рефлексию. Целыми днями только и делал, что смотрел фильмы и писал стихи. Как ни странно, страдания очень вдохновляли, у меня была куча идей для рифм, я писал много строк каждый день, но полноценных стихотворений из этого получались единицы. Самое странным и необычным стало то, что, если раньше в стихах я бы обращался к девушке, то сейчас обращение было к парню. И это постоянно сбивало с пути, бросало в дрожь… я рвал листки, снова писал стихи по памяти, а затем опять рвал. А передо мной в это время постоянно стояли насмешливые карие глаза. Я должен забыть, как-то уничтожить эти чувства! …И я стал уничтожать. С помощью алкоголя. Просто закрылся в своей комнате и пил. Писал стихи, рвал их, пил – и так по кругу. Мне постоянно вспоминался момент, который случился как раз перед праздниками. Был семинар. Сёму спросили, и он просто стоял, то ли не зная, что ответить, то ли вообще не желая отвечать (он тоже как-то забил на учёбу, раньше частично тянул его я, частично он делал сам, а после ссоры он вообще перестал пытаться нормально учиться). Я быстро нашёл в конспектах ответ на вопрос, попросил одногруппницу, сидевшую впереди передать Сёме, который сидел несколько правее неё. Сердце бешено колотилось, я уже предвкушал, как он скажет спасибо и мы помиримся. Но… он не сказал. Он взглянул на тетрадь, которую ему придвинули, но не стал читать, а, узнав почерк, скривился и презрительно посмотрел на меня. Я покраснел, в тот момент хотелось даже разреветься. В итоге Семён получил «минус», а я… очередную бессонную ночь. *** В последний день каникул мама пыталась меня как-то растормошить, звала поехать с ней, отцом и братом к кому-то в гости, но я категорически отказался, в душе порадовавшись, что останусь на несколько часов в одиночестве. Как только они уехали, я включил музыку на всю громкость, вытащил из родительской заначки бутылку дорого коньяка (там всё равно полно разных бутылок, и они наверняка не заметят пропажу). Я думал, вкус хорошего напитка поднимет мне настроение и заставит забыть хоть на время невыносимые мысли, но мне стало совсем уж паршиво, напала ужасная тоска. Я решил сходить в душ, чтобы немного расслабиться. Но расслабиться мне не дали. В дверь забарабанили с неимоверной силой, видимо, не догадавшись нажать на кнопку звонка. Я надел халат и открыл дверь. За ней оказалась старушка-соседка. Я даже удивился. Господи, вот откуда у неё столько силы так громко стучать? - Молодой человек, - начала она возмущённым повышенным тоном, и я чуть ли не закатил глаза, предвидя, что последует за этим обращением. Пришлось выключить музыку, ибо «не один же живу в доме», иначе она бы вызвала «милицию». Стены вроде не тонкие… вот когда с ними здороваешься, они глухие, а музыку услышат через любое расстояние. Меня это так разозлило, что я всё-таки через пару минут снова её включил, хоть и гораздо тише. Читал посты в интернете, пытаясь убить время. Затем поставил на загрузку фильм, а сам пошёл на кухню приготовить что-нибудь перекусить к просмотру. Пока делал бутерброды, в дверь позвонили. Я сразу же отключил музыку, ибо думал, что это опять та старушка, но за дверью был… Семён. Он держал одну руку за спиной, и мне почему-то вспомнился дурацкий момент из фильмов, где герой после долгой ссоры приходит к своей возлюбленной и дарит ей букет цветов, пряча его перед этим за спиной. Но я был вовсе не возлюбленной и даже не возлюбленным, а букет оказался… бутылкой водки. Видимо, он боялся, что дверь может открыть кто-то из родителей. - Сём, что ты здесь делаешь? – я был ошарашен, на самом-то деле. - Нужно поговорить. - Ты поэтому приехал в Королёв в двенадцатом часу? – мне почему-то стало смешно. - Уже около часа здесь… просто на лавке сидел, не решался зайти… Выйдешь, поговорим? - Я сейчас… Забежал в комнату, схватил олимпийку, перед входной дверью остановился на несколько секунд, попытался успокоиться, отдышаться, но внутри нарастала паника, сердце скакало куда-то, в животе стал стягиваться узел… На улице накрапывало. Я надел капюшон и подошёл к лавке, где сидел Сёма. Он курил и смотрел куда-то в сторону. Выглядел несколько нервным. Молчание было тягостным. Я вообще не имел понятия, о чём говорить, из головы исчезли все мысли в тот момент, когда они были так необходимы. Семён докурил и сказал: - Ну… в общем… я хотел… извиниться, - он не смел поднят глаза, теребя замок на своей ветровке. Я замер, чувствуя себя как никогда неловко. - За то, что накинулся тогда на тебя… - он говорил отрывисто, делая большие паузы между слов, - за то, что вёл себя… как придурок… за… за то, что не общался… Наконец Сёма встал, сделал несколько шагов взад-вперёд, всё так же не поднимая глаз, снова сел. - Я предатель! Чёртов предатель! – с отчаянием закричал он. Я почему-то боялся его в этот момент, он казался безумцем. – У тебя что-то плохое случилось… я видел… ты не мог сказать, я понимаю… Но я… оставил тебя в самый… неподходящий момент. Надо было не выпытывать… кулаками… а просто постараться поддержать… Прости меня… а ещё у меня самого началось что-то странное… какие-то навязчивые мысли в голове крутятся… Боюсь говорить об этом. Даже тебе. Наступила тишина. Он снова закурил и захлопал по карманам в поисках зажигалки. Я уселся рядом, протянул ему руку с зажигалкой, поджёг его сигарету. Он, в свою очередь, протянул мне свою пачку с сигаретами, и я тоже закурил. Стало чуть легче. Даже немного радостно оттого, что какое-то недоразумение между нами несколько уладилось, и оттого, что… он сидел рядом. - Сём… давай просто забудем об этом. Он не ответил, и мы просто, думая каждый о своём, курили. Через несколько минут он совсем тихо сказал: - Тём, обещай, что, после того как я скажу кое-что, мы останемся друзьями. Я забеспокоился, но кивнул. Наши взгляды наконец-то встретились, но он тут же уткнул свой в землю. - Насчёт ненавязчивых мыслей… не помню, как давно это началось… Вроде бы и раньше как-то всплывали такие мысли, но я их сразу отметал… а сейчас, ну, в последние дни, они стали появляться всё чаще… особенно стали появляться, когда ты стал себя странно вести, и потом, когда мы не общались… На каникулах на меня вообще хандра напала… В общем… ну… у меня… Семён набрал в лёгкие побольше воздуха и выпалил: - …есть друг. Не хочу говорить, кто это… И у меня появлялись мысли… которые были совсем… не дружеские… типа что он мне… мог бы… нра… – он не договорил, резко вскочил, стал ходить широкими шагами взад-вперёд передо мной. Мне после его слов стало жарко, во рту пересохло. Нащупав какую-то бутылку около лавки, я в волнении глотнул из неё, но это оказалась та самая водка, что принёс Сёма, и я тут же выплюнул. Стало ещё хуже. Но он, казалось, вообще не заметил моих мучений, продолжая мельтешить перед глазами. У меня возник маленький шанс, что он мог говорить обо мне… - Сём, - хриплым голосом тихо позвал я, но он не услышал. – Сёма! Хватит, - чуть ли не закричал. Он остановился, взглянул на меня, нахмурился. - Этот друг – это… я?.. - О чём ты? – сначала не понял он, но через мгновение, когда он осознал, его глаза расширились, он даже сделал шаг назад. – Н-нет… с чего ты это взял? Господи, да вообще не обращай внимания… я тут говорю всякую чепуху, потому что… я напился… Вон же бутылка… - Семён продолжал говорить что-то ещё очень быстро, сбивчиво и тихо. Но главное я уловил: я ему тоже… нравлюсь. В голове никак не мог уложиться этот факт. Хотелось закричать на всю улицу от восторга. Моё состояние резко изменилось, и я почувствовал этот контраст тут же. Я будто проснулся от какого-то сна наяву, в голове прояснилось, на сердце стало легко. Я оглядел неожиданно ставший приятным мир вокруг, вдохнул холодный весенний воздух. На губах сама по себе стала складываться улыбка. - …да завтра я уже не вспомню об этом… да и ты тоже наверняка… - продолжал Семён лепетать что-то невразумительное. Я в упор посмотрел на него и твёрдым голосом сказал: - Заткнись, Сём. Он поднял голову, непонимающе уставился на меня. - Но… - Просто заткнись! – повторил я и, чтобы точно заставить его замолчать (и пока не испарилась взявшаяся непонятно откуда смелость), поцеловал его. И это оказалось единственно верным решением.