Муза

      Как творят художники? Почему в их руках обретают форму чудесные вещи? И почему другие люди так часто не видят красоту?       Ему не нужны их испуганные взгляды, ему не нужны их причитания, не нужны их подачки, их вода и еда. Не нужно внимание, пока шедевр не создан. Не нужен сон. Не нужен слишком яркий свет, достаточно пары свечей. Так он лучше чувствует мысль. Он знает, чего хочет. Что необходимо, как воздух. Муза. Не ангельски чистый образ, а городской кошмар.       Он давно ослеп, но ее силуэт различит на расстоянии мили. А чтобы лучше разглядеть Ее, выходящую из мутной воды, нужны фонари. Бесчисленное количество фонарей.       Чтобы не забыть Ее, нужны карандаши и бумага. А еще быстрые и умелые руки, дабы успеть зарисовать все. Проблема в том, что уже который год все безрезультатно.       Чтобы создать ее, нужны трупы. Ее лицо слишком живое,его не получится повторить не из человеческой кожи. Но сколько ни снимай скальп с сельских девушек, сколько ни пытайся придать форму – не похоже!       Так творец и будет жить, среди кривых игл, обгрызанных карандашей и запаха гнили, покуда не притворит мечту в жизнь.       Задача кажется простой, но потом он терпит крах. Остается ждать ночи, когда снова придет вдохновение. И ждать, когда же муза сведет в могилу.       На землю снова опускается тьма, луна мутным пятном просвечивает сквозь облака, а в доме у реки открываются окна.       Плеск. Мрак в углах комнаты приходит в движение. Там дергаются, переплетаются, копошатся угри. Десятки, сотни узких черных тел, больших и маленьких, мокрых и скользких. Прекрасных.       Плеск. Желтый свет выхватывает тело, бредущее между ив. Художник дергается, очнувшись от полудремы, вскакивает, руками вцепляясь в оконную раму.       Так всегда. Каждый раз она сначала подходит к окну. А он зачарованно смотрит. Ее тело прекрасно. Хотя бы потому, что скрыто. Его опутывает что-то белесое, а из-под материи выглялывают, выползают черные угри. Те, что на веки поселились в доме и в мыслях творца.       Ее лицо прекрасно. В нем вроде бы и нет ничего особенного, но повторить все черты художник тоже не может. Оно выглядит живым и мертвым одновременно. Недвижно, кукольно. Но кожа выглядит мягкой, человеческой. Девушка будто прямо сейчас улыбнется, но на самом деле этого не произойдет.       Ее глаза прекрасны. Великолепного темно-карего, почти черного цвета. И они смотрят так, как никогда не смогут смотреть статуи художника. Смелый, изучающий, выжидающий взгляд. Взгляд одновременно и жертвы и палача. Нечеловеческий.       Они смотрят друг на друга каждую ночь. Творец хочет изучить существо, чтобы потом явить сей образ миру, а оно изучает для неизвестных целей.       Потом прекрасная дева уходит от окна, идет к двери. Там всегда заперто. Каждую ночь туда ломятся. На стенах мечутся отсветы свечей, раздается стук. А художник не открывает.       Порой это оттого, что он не в силах здвинуться с места, но чаще просто страшно. Ведь если с ним что-то случится, он не сможет продолжить.       И так муза сведет творца в могилу. Могилу из сломанных карандашей, кривых игл, трупов и краски. А надгробием станет мечта явить людям красоту.