И не тревожь больше

Суицид — это эгоизм, добровольное самоуничтожение. Да, Шерлок всегда был эгоистом. Во всем.

***

Рассветает, плачут небеса. Очередной пустой день. Холмс не ложился спать. Уже несколько дней страдал бессонницей. Постоянные головные боли и чувство внутренней дрожи не покидают Шерлока. Его жизнь словно нескончаемый кошмар. Все вокруг казалось ему чужим. Пустые голубовато-серые глаза с зеленым оттенком окружены и захвачены темным омутом бесконечной бессонницы, спутанные, грязные волосы. Шерлок перестал следить за собой, потеряв всякий интерес к жизни. Когда он так депрессовал из-за смерти? Много людей умирают. Каждый день и родители, и дети, и друзья, и близкие. Все всегда либо смиряются, либо забывают… Но только не его смерть, не его. Неужели смерть убийцы так ранила его? Да. Достав из-под кровати спрятанную бутылку коньяка, поставил её на стол. Последние месяцы после смерти Джима за ним начали следить. Прятать острые предметы, назначили себе режим, чтобы смотреть за ним, как за ребенком. Скорее всего, это случилось из-за неудачной попытки суицида. Тогда он плохо подготовился. Действовал на чувствах. Открыв бутылку, начал наливать её содержимое к себе в стакан, наблюдая за каждой стекавшей каплей дурманящего напитка. Обычно он не пьет, считает, что алкоголь обостряет чувства, а ему и без того тяжело. Но алкоголь помогает забыться. Может, стоит? Нет, не сейчас. Вдруг послышался грохот. Видимо, действительно подействовало. Это была Миссис Хадсон. Он опоил её снотворным, чтобы поспешно и беспрепятственно покинуть дом. «Джон скоро вернется домой. Если я потороплюсь, мы не встретимся». Поспешно надел пальто и вылетел из квартиры. Погода резко испортилась. Жуткий ветер сносил детектива с ног. Такси уже ждало его у выхода. Стекло у водителя опустилось, Холмс подошел ближе. — Куда, сэр? — К Тауэрскому мосту. — Извините, сэр. Не самая подходящая погода для прогулки. Лондонцы со своими бесконечными извинениями. Надоело. — Не твое дело, — сухо ответил детектив, садясь в машину. С каждым метром он погружался в пустоту. Потерянный и обманутый в собственном разуме. Дождь бил по стеклу. Дворники машины не успевали убирать воду с переднего стекла автомобиля. Холмс смотрел по сторонам. Люди словно сошли с ума, бежали по домам. Лондон казался большим муравейником. Бесконечная суета, как он устал от этого. Просто хотелось исчезнуть… Навсегда. Пейзаж менялся на глазах. Темные облака заволокли небо. Людей уже не было, словно вымерли. Холод, тьма и одиночество. На радио новости, ужасно скучный, монотонный голос ведущего так раздражал Шерлока. Черная машина увозила его от прошлого и настоящего. От друзей и близких, навсегда. «Я сам выбрал этот путь. Сам. И никто мне не помещает». «НАМ», — спустя минуты, обернувшись на соседнее кресло, сказал Шерлок, глядя в глаза к тому, кого уже не было. Мориарти. Он всегда был рядом. — Ше-ерлок. Никто и никогда нас не разлучит. Ты навсегда будешь моим. — Ты всего лишь плод моего больного сознания, Джеймс. — Ты уверен? — спросил Джим, потянувшись к любимому, поцеловал его в губы. Шерлок почувствовал обжигающий холод на своих губах. — Податливый ротик Шерлока. Скучал по нему. Детектив проигнорировал это. Они уже подъезжали к назначенному месту. Темза бушевала. Волны разрушали каменные стены на пристани. Пару ярких молний сверкнуло в небе. Гулкий гром разбивал небо. — Забудем наши имена и статус. Отдадимся стихии. Шерлок, ты же хочешь этого, — все шептал Джим, уже держа любимого за руку. Машина остановилась. Холмс расплатился с водителем и вылез из такси. Свежие, холодные капли дождя сразу обдали нежную кожу на лице Шерлока. Глубоко вдохнул всю свежесть и влажность воздуха, закрыл глаза, направился к центру моста. Ветер играл с ним: то резко ударял, то ослаблял давление. У Шерлока было только несколько минут до приезда брата. Их вполне должно хватить. Подойдя к самому краю моста, посмотрел вниз. Темная вода так и звала его, переливаясь то в черный, то в зеленый и синий. — Минуты перед катастрофой так замораживают. Не правда, Шерлок? — шептал Мориарти прямо в щеку детектива, от чего у Шерлока сводило живот. Такой сладкий голос… Желанный. — Правда… — еле слышно ответил Холмс. Телефон Шерлока разрывался от звонков брата и Джона. Не умолкая, вибрировал в темно-синих брюках. — Они переживут, привыкнут. Не в первый раз ведь, Шерлок, — продолжал Джим. На несколько секунд они замолчали. Все стихло. Холмс слушал и отдался стихии, полностью впитывая в себя все её безумие. Раскаты грома, бушующая Темза, ливень и даже он, Джим Мориарти, все это вместе так успокаивали Шерлока перед смертью. — Я готов, — твердо сказал детектив, вставая на старую изгородь. Стихия бушевала. Несла разрушение. Один шаг, и все закончится. Шерлок повернулся спиной к пропасти, шатаясь, достал пистолет, который прятался под темным пальто. — Закончим все так, как начали. Только ты и я, — голос Холмса не дрожал. Тяжелый метал, оружие для самозащиты. Сегодня сыграет другую роль. Самоуничтожение. Шерлок все просчитал, с минуты на минуту приедет брат, но его не застанет, не остановит. Одно движение, один шаг, назад дороги не будет. Это навсегда. Боялся ли он смерти? Нет. Не зная, что это нелогично будет бояться её. Верил ли он в Бога? Не в это, но верил в то, что мы не только потребляем и несём разрушение, но и сотворяем, и, следуя этой цепочке, Бог в каждом из нас. Шерлок направил дуло пистолета к своему подбородку. Пальцы нежно держались за курок. Чувствовал власть, все в его руках, как тонкая нить, грань, которую Холмс так давно хотел перейти. Глубоко вдохнул, это был последний его вдох. Он закрыл глаза и спустил курок. Звук выстрела разразил небо и уже через несколько секунд начал растворяться в этой тьме. Порыв ветра, и Холмса сносит с изгороди. И вот уже через несколько секунд тело детектива плывет, отдавшись течению. Но доли этих секунд ему казались вечностью. Волны поглотили его. Все его терзания, боль ушли навсегда в пустоту. Холодная вода заполняла Шерлока. Бедствие стихло. Все, что осталось в качестве улик её деяния, — это мокрые дороги, разбитые камни и лежащие кое-где, вырванные с корнями деревья. Солнце, запах свежести. Все казалось спокойным и умиротворенным. Только казалось.

***

Машина старшего брата, скорая, полиция были у моста. Звуки сирен разбивали тишину этого города. И Майкрофт, его старший брат, плакал, винил себя: «Немного раньше. Я упустил. Моя ошибка. Непростительно». Несмотря на свой статус, он плакал, не обращая внимания ни на кого. А Джон, его Джон Ватсон, выкормленный и выращенный только им, корил себя, обнимал мертвое, холодное тело друга, не мог поверить в то, что его предали. Его лучший друг предал его, убив себя. Этим поступком Шерлок уничтожил не только себя, но и всех его близких. Забрав у себя жизнь, ты забираешь и жизнь своих родных, друзей. Навсегда, их жизни не будут прежними. Конечно, говорят, что время лечит, но разве то, что разбито, можно собрать? Можно ли склеить все мельчайшие детали? Как раньше? Нет.