Море тоже умеет плакать

От автора       Когда вы видите сильного человека. Взрослого, умного и самостоятельного. Вам приходит мысль о том, что этот человек серьезно болен? Вряд ли. Все президенты, короли, директора и просто высокие люди, мы не знаем их судьбу. Мы лишь видим маску. Маску величия, мужества и сдержанности. Но все мы люди, у всех есть свои проблемы, у кого-то поменьше, у кого-то побольше, но они есть. Кто-то справляется с ними сам, кто-то с помощью кого-то другого, а кто-то боится и не справляется вовсе. Такие люди от рождения душевно одиноки. И если вы думаете, что все те великие люди, которые застрелились, повеселись или еще что-то в этом роде, они просто слабые, то вы ошибаетесь. Они сильней кого бы то ни было. Хотя бы потому что они нашли силы на это деяние, но они одиноки. Это единственное верное объяснение. Одиноки душой. Даже если и была семья и дети, братья, сестры. Этого недостаточно. Возможно именно поэтому они выходят на сцену и делятся своими историями, через песни, через роли. На сцене они были сами собой, без маски, но зачастую люди просто не замечают беды и потом разводят руки от негодования. Всему есть причина, всему есть объяснения и всему есть оправдание. Не оставляйте других в беде, не бросайте людей. Ни кто не должен быть одинок. Мы все имеем родственную душу. Если вам когда-то приходит мысль о уходе из мира людей, подумайте, какого вашей родственной душе. Даже если вы незнакомы, она вас чувствует и ей нескончаемо больно. Ждите, живите и верьте. Мы все не одиноки. Мы все любимы.

Будьте счастливы. С любовью Ivanka.

And I wish that we were closer, И мне бы хотелось, чтобы мы были ближе, Close enough for me to hold you Достаточно близки, чтобы я могла держать тебя, When your lonely nights become Когда твои одинокие ночи становятся Too long to bear Слишком длинными, чтобы их можно было вынести.

Они так и не разрывали зрительного контакта на протяжении полу часа. Исак все сидел и плакал, а Эвен надеялся, что тот не уйдет. Младшему было сложно осознавать услышанное, он смотрел в эти синие глаза, в эти глубокие моря и не мог поверить, что все так плохо. Он мог понять простую депрессию, он мог понять потерю родителей, но не мог понять психического расстройства. Да сложно, но уйти он тоже не мог. Уйти значит испугаться, а Исак больше не трус. Он убежал из семьи тем самым потеряв двух дорогих ему людей, но сейчас он не убежит. Поэтом он сидит и смотрит глаза в глаза, он не хочет плакать, но плачет. Он знает все эти болезни, он читал, потому что после развода родителей, у него была длительная депрессия и он думал, что сходит с ума. Так и наткнулся на эти статьи и описание заболеваний. И сейчас, когда он видит человека как живой пример от этого еще хуже. И все бы ни чего, если бы этот человек не сидел у него в сердце и если бы именно этого человека он не любил всей душой. Наконец разорвав зрительный контакт, Исак опустил взгляд в пол и глубоко вздохнул. Он успокоился и теперь должен что-то сделать. Сейчас, что-то говорить крайне нелепо, да и говорить то нечего. Что он скажет « все будет хорошо» или «ты поправишься». Это глупо. Поэтому Исак нащупал сквозь одеяло руку Эвена и взял ее в свои ладошки. Его руки были такими горячими, что опаляли холодную кожу младшего. Его рука была крепко зажата в кулак, когда Вальтерсен доставал ее. Лишь когда Исак прикоснулся, старший оттаял и на внутренней стороне виднелись отчетливые красные линии от ногтей. Сдержанность. Контроль. Две отличительные черты Эвена Найсшема. — Сейчас ты можешь расслабиться, я не уйду, обещаю, — тихо сообщил Исак поглаживая его руку и следы на ней. Не то что бы Эвену стало окончательно легче, но что-то такое отпустило и он выдохнул внутри себя. Он отвернул голову от Исака и уставился в потолок. — Тебе не нужно сидеть здесь из-за жалости ко мне. Я не хочу, что бы ты был рядом, потому что тебе жалко меня. Мне не нужно это, — сказал Эвен все так же смотря в потолок. — Я же сказал, что не уйду, так что можешь даже и не пытаться меня выгнать. Они не смотрели друг на друга. Исак все так же гладил его руку, а Эвен смотрел на белый потолок. — И я останусь здесь навсегда, если ты позволишь, не потому что мне тебя жалко, а потому что я должен быть рядом… — Ты ни чего ни кому не должен Исак, если ты этого не хочешь, то не делай. — Я хочу, — теперь Исак поднял голову и прожигал взглядом старшего, — я хочу быть рядом с тобой, хочу помогать и поддерживать тебя. Хочу Эвен, очень хочу быть с тобой, но только если тебе нужно это. В комнате снова повисла тишина. Длилась она минут пять. Исак снова смотрел на идеальные длинные пальцы Эвена, которые успели остыть в его руках, а тот все еще искал помощи наверху. Прежде чем заговорить Найсшем выполз из-под одеяла и сел на край кровати напротив Вальтерсана. Это было сделать не легко, так как голова кружилась и слабость отражалась на все тело. Теперь он взял в свои руки его и провел большими пальцами по нежной коже. — Мне это нужно, я очень хочу, что бы ты был рядом Мне это не нужно Исак. Ты сидишь здесь, потому что тебе жалко меня. Тебе лучше уйти, я не хочу видеть жалость в твоих прекрасных глазах, — Эвен говорил тихо и спокойно. — А как на счет того, чего хочу я?! — Исак не выдержал, вырвал руки и подскочил со своего места, — как на счет того, что чувствую я? Чего хочется мне? Как на счет этого Эвен? — И чего же ты хочешь? — старший был спокоен как ни когда. — Я хочу быть рядом, понимаешь, рядом. Ты же не справишься сам, — Исак сел на колени около Эвена и смотрел на него как подбитая собака. — Вставай и уходи. Как только ты перестанешь жалеть себя и меня, ты поймешь все свои чувства и тогда больше не захочешь быть рядом, — он потрепал младшего по волосам, — вставай. — Хорошо, я уйду. Я понял тебя, — Исак встал с пола, вытер рукавом глаза и зашагал прочь из комнаты, на пороге он остановился и посмотрел еще раз на Эвена, — я не жалею тебя, это ты сам себя жалеешь, будь мужиком и не забывай пить все лекарства, — после он тихо закрыл за собой входную дверь и ушел. Эвену оставалось только сидеть и обдумывать слова парня. Да, Исак сказал правильно, но это жалость не к себе самому, а к людям, которых он любит. — Так лучше, — прошептал парень и упал на кровать. Он не знал куда пойдет Исак на ночь глядя, но бежать за ним не было смысла и сил тем более. «Утро вечера мудренее, а сейчас пора спать.»