Море тоже умеет плакать

***

Закрываются глаза Хочется закрыться и сбежать от мира Хочется не видеть этот лунный свет Хочется мне вскрыться и забыть ту боль. Но любовь моя не позволит мне И любовь моя упасет меня

***

Депрессия

На улице начало апреля. Светит солнце и пригревает землю. Между парнями все хорошо и даже немного сказочно. Теперь Исак чаще остается ночевать у своего парня. Сейчас он в университете, а старший остался дома, потому что ему стало не хорошо. Так он сказал младшему, хотя на деле у него началась депрессия, которой уже как лет сто не было и он не хотел расстраивать своего мальчика. Он планировал остаться дома и немного успокоиться, с утра принял холодный душ и уселся в кровати. Теперь Эвен рисует Исака, в первые за очень долгое время он снова взял карандаш и краски. Но каждый рисунок ему не нравиться и он все кромсаем и кидает по всей комнате. Кричит и бьет себя по голове. Ходит кругами, часто принимает таблетки, которое вообще ни как не помогают. Мозг кричит уйти из дома. Другая половина тела орет что бы он пошел в бар. Сопротивляться самому себе кошмарно сложно. Он все двери закрыл на замок и закрылся в комнате. С кухни принес весь возможный алкоголь. Оказалось его очень много, пару бутылок виски, по 1,5 литра. Так же коньяка и упаковка с пивом. Без раздумья он начал пить бутылку за бутылкой. Время летело сумасшедшим потоком. Телефон разрывался от звонков, на что он просто выключил его и улегся дальше заливать в себя эту гадость. Каждая бутылка согревала и разливалась теплом по телу, но в какой-то момент его преклонило и он просто швырнул пустую склянку в стену, осколки разлетелись по полу и на постель. Агрессия накрыла волной и так же быстро отпустила. Во входную дверь кто-то усиленно стучал и трезвонил в звонок. Через пару минут это повторилось только в дверь спальни. — Эвен! Открой! — это кричал Исак, но в ответ была тишина. Он звонил ему на протяжении нескольких часов, сбежал с последней пары и чуть не выбил входную дверь, пока не вспомнил, что у него есть ключи. Ключей от комнаты не было, поэтому он срывал голос и долбился в дверь. В итоге его нервы не выдержали и он пару раз приложился плечом и выбил ее. Весь растрепанный, с красными глазами, стертыми кулаками и порванными джинсами, он ввалился в комнату и не поверил глазам. Все было усыпано рваной бумагой, около кровати стояли пустые бутылки, а на кровати полуживое тело завернутое комочком в одеяле. Было видно как на черном пастельном блестели осколки стекла. Эвен даже не повернулся на звук слетающей с петель двери, а просто смотрел в окно. Шторы были зашторены и стоял некий полумрак. Особо без раздумья Исак упал на колени около кровати и повернул голову на себя. — Эвен, посмотри на меня, Эвен!!! — он кричал срывая голос в хлам, но старший лишь лениво перевел взгляд. Вытянул руку и провел по щеке парня, — хорошо, ты слышишь меня, что случилось, — у младшего голос хрипел и сипел. — Прости, — шепотом сказал Найсшем и убрал руку. — За что? Дорогой, что произошло, — Исак оттянул немного одеяла и залез в кровать, прямо в обуви. — За все, — тихо проговорил Эвен, — за все. — Ты не виноват, все хорошо, я рядом, — он обнял его и прижал голову к своей груди, медленно поглаживая по спине и по растрепанной мокрой голове. — Я виноват, виноват, я не достоин тебя, ты слишком хорош для меня, уйди Исак! — снова смена настроения, он отпихнул от себя младшего и отвернулся. — Родной, — Исак не сдавался и даже не боялся, что может получить по своему прекрасному личику, он обнял старшего со спины, — не нужно об этом думать. — Исак, уйди! Уйди, я прошу тебя…- Эвен кричал и дергался. — Нет, — тихо ответил парень и крепче прижался к телу. Найсшем развернулся и уперся взглядом с Вальтерсеном. — Зачем я тебе? Зачем тебе такая размазня неконтролируемая, зачем тебе эти проблемы Исак, зачем? — За тем, что я люблю тебя, за тем что ты мне дорог и за тем что я не хочу быть рядом еще с кем-то. Ты моя малинка и только ты, — очень мягко проговорил младший и погладил парня по голове убирая волосы с лица. Эвен долго смотрел в изумрудные глаза, потом уткнулся ему в грудь и заплакал. Он ни когда не плакал при ком то, он вообще не плакал уже очень давно, но больше не было сил терпеть. Слишком много боли, много проблем за короткое время и одно единственное счастье, которое сейчас спасает и греет. Исак крепко держал его и гладил по спине. Сдерживая свои слезы, он начал петь, тихо и слышно только для Эвена: Дай Бог еще чуточку совсем силы. Как же мало нам времени с тобой было. Бьется за двоих, сильное мое сердце — Бьется, чтобы жить. Ты оставь его себе. За меня не бойся, Мне не больно — я живу в тебе; Мне на дне твоей души спокойно. Только бы спасти, только бы Тебя уберечь… А, Ты — моя Вечность, Твой знак — Бесконечность. А, Ты — моя Вечность, Как звездная Млечность. Я не верю снам и слова мои немые. Мысли в голове стали мне совсем чужими. Только бы ты знал, что уставшее мое сердце Бьется, чтобы жить… Ты оставь его себе. За меня не бойся, Мне не больно — я живу в тебе; Мне на дне твоей души спокойно. Только бы спасти, только бы Тебя уберечь… А, Ты — моя Вечность, Твой знак — Бесконечность. А, Ты — моя Вечность, Как звездная Млечность. Он пел пока Эвен не успокоился и пока они не уснули.